По-хуевому

Поразительно, насколько же сильно у Руслана колотит в ушах, что до головы не долетают все хриплые завывания с первого этажа. Он знает, что на охуевше-огромной кухне в голос скулит человек двенадцать, на улице — парочка отделившихся курильщиков сливается в один звучный крысиный комок, и даже рядом, в ванной, чей-то девичий писк начинает загнанный разговор с матерью по телефону, пока его не перебивает первый пульсирующий стук в виске. Бам. Кувалдой прилетает со всего размаху, так что Руслан жмурится и откидывается на спинку прохудившегося кресла. Встречается затылком с пыльной обивкой, едва умудряется различать завитушки на потолке, облизывает губы и думает: какой гений занимался планировкой этой конкретной комнаты, что на выходе получилось два кресла друг напротив друга и никакого стола между ними? Очевидно, что полный идиот. И неважно, что комната больше похожа на кладовку, нежели условную гостинную. Важно, что в свободном пространстве на грязном ковре без проблем умещаются две девчонки на коленях. Обе низенькие, худощавые и с ядерным пятном вместо волос, в которые не особо приятно запускать руку, — Руслан ничего не может сказать о пристроившейся Лере, но у Насти, неумело возящейся с его ширинкой, расплетенная коса больше похожа на полежавшую солому, так что Руслану стремновато сжимать её в пальцах — останется ещё в ладони клок, че потом делать? Поэтому он предпочитает пока лишь поглаживать по красной макушке, периодически соскальзывая к затылку, пытаясь придумать, как лучше взять. Бам, бам. Ударяет сразу с двух сторон, когда девичьи пальцы наконец добираются до белья — там уже мелкое влажное пятно, на которое Настя легонько давит подушечкой и радуется неровному выдоху сверху. Видно, что стесняется, что походу вообще нихера не умеет, но хочет, и поэтому так прытко лезет дальше, приспуская резинку. Руслан пялится то в потолок, то на её движения ровно до момента, как вставший член оказывается в ладони. Приятно. И мурашит до мелко выгнутой спины. Влажная головка хлюпает в кулаке, Руслан сильнее закусывает свою же губу, случайно стреляя взглядом прямо. Он знает, что там происходит. По идее — ничего интересного. По факту — там распластанный по такому же старому креслу Даня. И Лера, уже активно работающая рукой. Видимо, на опыте. Видимо, с Даней же — потому что татуированная ладонь уверенно держит синие волосы в кулаке. Длины не хватает, чтобы нормально намотать, но так тоже неплохо — Руслан залипает на пропадающие в прядках пальцы, пока не вздрагивает. Настя не смотрит ему в лицо, зато лихо берёт в рот — сходу наполовину, спасибо, что не задевает зубами. Берёт и замирает, тупо моргает глазками, нервно сглатывая. Руслан гладит её затылок, стараясь не давить, и думает: у неё это, блять, реально первый раз, что ли? Если так, то пиздец. Не кромешный и не грандиозный, а скорее мерзотненький пиздецок, который обязательно нагонит в обычной, не тусовочной жизни. Потому что крайне редко такие девчонки, как Настя, впервые сосут совсем рандомным пацанам. И потому что в пьяной руслановой голове вдруг начинает складываться пазл за последние пару месяцев, с самого начала третьего курса, где Насте резко приспичило садиться поближе и писать почаще, и вплоть до этого вечера — и каждая блядская пазлинка, это голодный взгляд широких глаз и все ‘невзначай’ касания пальцев. Боже, нахуй, как можно быть настолько тупым, Руслан? Как можно соглашаться на бессмысленный пьяный секс с девчонкой, которая в тебя по уши въебана? Очень легко, как оказалось. Почти молча. Не прилагая особых усилий. Ему даже не надо было предлагать, хватило лишь посмеяться над чьей-то шуткой про парную дрочку — и вот они здесь, в пыли и полутьме. Даже не трахаются, а так, по-молодежному развлекаются орально. Быть честным, прямо сейчас Руслан, медленно загружающий свою голову тонной хуевых мыслей, весьма далёк от восторга неловкому минету. Нет, это безусловно приятно, Настя определённо молодец и очень-очень старается прятать свои зубы и помогать себе рукой, но это Настя, а не любая другая девчонка-однодневка без контакта Руслана в мобиле. Это Настя, а значит русланову башку уже дробит сверлом, подготавливая удобную дырку прямо до мозга, чтобы с хлюпаньем её смачно выебать. Это Настя, и именно поэтому Руслан жмурится, как в последний раз, и на жалкую долю секунды хочет поверить в чудо. Необязательно грандиозное, необязательно с оглушающими фанфарами и взрывом конфетти — ему хватит и всего лишь провалившегося пола, или хотя бы резко зазвонившего телефона, ну на самый худой конец любого перепившего дружка, которому приспичит ввалиться в пыльный хламовник. Чего-то, что без его участия и взваливания ответственности резко прервет всё происходящее, позволив улизнуть. Но как заведено законами мира — чудес не бывает. Глаза начинают пульсирующе болеть, так что приходится их открыть обратно. В комнате темно, никто не предпринимал попытки даже найти выключатель, и единственное, что не даёт совсем потеряться, это мигающий прямо в морду фонарь с дороги. Руслану он не мешает, а вот Дане пришлось сползти чуть вниз и влево, чтобы увернуться от навязчивой светло-рыжей полоски. Неприятно, наверно. И точно кажется, будто именно они с Лерой у всех на виду. Так-то никто не удивится, застав чужой секс, но всё равно — они не чужие друг другу люди, и в том, как Лера поднимается со своих коленей, чтобы забраться на данины, Руслан невольно улавливает такой весомый интим, что чувствует себя гадом, подглядывая. И вместе с тем — вдруг не может отвести взгляд. А Даня, спасибо, его не замечает. Не смотрит никуда, кроме Леры. И трогает её так, как трогают любимую, желанную женщину — мягко, но плотно вжимая руки в тело, забираясь пальцами под футболку, чтобы погладить. Стоило догадаться, что их дружба лишь номинально на словах, чтобы не было никаких лишних вопросов — Руслан предполагал давно, но особо не лез. Разве что не рассчитывал получить все подтверждения таким способом. Он ведь даже не любит ебучие пазлы, а они всё складываются и складываются, так что оказывается, что всё это время Руслан собирал одинаково тёмно-синюю картинку неба. Красиво? Да нихуя, лучше бы уж он собирал лошадей. Пальцы дрожат. Приходится удобнее перехватить Настю под излом волос от хвоста. По-любому она думает, что это реакция на её старания. И что Руслана начинает потряхивать от губ вокруг члена. И слава богу, если так. Любому, нахуй, богу из всех возможных и даже вместе взятых, потому что на деле — Руслана вдруг бьёт позорно-крупной дрожью от того, как Даня неспешно раздевает Леру. Пока они целуются. Так лениво, так медленно. Она слегка приподнимается, он тянет шорты сразу вместе с бельём вниз. Сука. Руслан хочет снова зажмуриться, да так, чтобы голову прострелило импульсом мигрени вместе с тошнотой, но выходит только откинуться всем корпусом назад. Потому что оказывается он, блять, невольно сгибался не то от ахуя, не то чтобы рассмотреть получше. Хороший друг, ниче не скажешь. Обязательно напишет потом рецензию о пережитом опыте. БАМ. Влетает промеж глаз неожиданным импульсом. Настя напоминает о себе взятым до корня языка членом и ладошкой, забравшейся под футболку. Очевидно, что ей хочется трогать, дорвалась же. И видно, как хмурится, когда Руслан запоздало опускает взгляд. Упс. Пучками слепленные ресницы хлопают так часто, что на секунду Руслан пугается — щас начнёт реветь, и пиздец. Но нет, просто давится. Сразу же отстраняется, делает несколько рваных вдохов, утыкается носом в своё плечо, пережидая, и после поднимает лицо. Тушь потекла, помада размазалась. Красиво в какой-то степени, ровно до осознания, что она выпрашивает поцелуй. Раньше Руслану нравилось, когда у девчонки опухшие губы, влажные глаза, невинно-овечий взгляд. Когда от него хотят каких-то действий. Когда можно спустить тормоза, потянуть на себя или подтащить на кровать, а дальше — долбежка со скулежом до последних сил. Сейчас его это раздражает. Сейчас настин взгляд лупит звонкой, унизительной пощечиной, и в голове начинает пищать таймер: у тебя пять секунд для принятия верного решения. Из вариантов самоубийство и сдаться, по ушам режет тихий лерин стон, а живот поджимается под холодными изучающими пальцами. Сука. Блядская сука. Голова просто не способна соображать хоть как-то, когда буквально всё пространство разом нагнетающе давит, впечатывая в обивку. И ведь не спрячешься, только подставлять морду да выкручиваться. Пять секунд заканчиваются, осведомляющий ор ментального таймера переходит на оглушающий, мешается со стуком в висках и доходит до апогея дребезжания, когда Руслан подается вперёд, за локти вздёргивая Настю на ноги. Единственное чёткое понимание во всём этом резко случившемся пиздеце: никаких поцелуев. Остальное можно пережить. Он разворачивает тощее тело к себе спиной и затаскивает повыше на бёдра. Усаживает так, чтобы лопатками к грудине, чтобы подбородком на плечо и чтобы точно не достала губами. Для уверенности ладонью наглаживает шею, пока второй по бедру лезет под юбку. И впервые радуется тому, что у него нет с собой резинки. Этой ночью его ангел-хранитель пусть и издевается, но хотя бы всё ещё не ушёл в отставку. Спасибо, что ли. Осталось только дожить до утра, а там можешь оставлять. И без того настрадался с таким-то долбоебом. Вставший член неприятно упирается в бедро. Настя активно ёрзает, пытаясь притереться, и замирает, пискнув, только когда Руслан забирается в её трусы. Ебать как там влажно, так что пальцы спокойно проскальзывают дальше, гладят, изучая, и совсем не спешат толкаться. Руслан не хочет даже задумываться о такой реакции на самого себя, он ещё в самом начале понял, что крупненько проебался и теперь его ждёт разбор полётов и пятилетка очищения кармы, но сдавать уже поздно. Хули, случайный секс не виноват в том, что у него кочерыжка вместо головы. И Настя не виновата тоже. Она не стонет в голос, но, ткнувшись носом Руслану куда-то в висок, тихо поскуливает, вздрагивая, когда подушечки пальцев проезжаются по клитору. Прикольно, ниче не скажешь. На импульсах Руслан даже умудряется рвано выдыхать и подтягивать плотнее к себе, гладит по горлу, спускаться к груди, пытаясь облапать уверенную нулевочку. Но вау-эффекта это не даёт. Думается: когда ж это, блять, уже кончится? Думается: что вообще в этом вечере пошло не так? Думается: а что там Даня? И вот это — уже зря. В собственном маленьком безумии, поглотившим на пару минут, как-то забылась такая же короткая обсессия чужим ненапряжным счастьем, и вот снова — накрывает аж подскочившим к глотке колючим комом. Он уже в Лере. Она уже покачивает бёдрами, периодически опираясь на данины плечи, чтобы позволить почти из себя выскользнуть и опуститься обратно. Не особо быстро, но им похоже хватает. Его руки то на бёдрах, то на заднице. Её — в волосах и на шее. Дане пришлось выпрямиться, чтобы было удобнее, и теперь он постоянно жмурится, сталкиваясь со светом фонаря. Когда задалбывает, то упирается лбом в узкое плечо, то сгибается ниже. Судя по задранной футболке оставляет на груди засосы. Или просто целует-кусает. Руслан крупно вздрагивает, когда думает об этом. Руслан так сильно закусывает щеку изнутри, что чувствует тошнотворный привкус крови. Жизнь определённо издевается над ним. По идее — нет ничего страшного в том, что он видит чужой секс. По факту — едва ли это прилично, пялиться вот настолько неотрывно. И совершенно закономерно ему за это прилетает. Кармой, видимо. Или билетиком на последний круг ада. Потому что Даня, выпрямляясь и облизываясь, поднимает взгляд. Хреново видно, но всё равно понятно, насколько он вмазанный — алкоголем и происходящим, — и насколько теряется, когда фокусируется на Руслане. И… как-то поздно уже делать вид, что всё это случайно, да и тело не реагирует — Руслан цепенеет, чувствуя, как встают волосы на загривке и холодеет спина, как скрипят суставы в пальцах, едва двигаясь, и как встаёт сердце. Бам, бам. Пойман. Пойман с поличным. Остаётся только криво усмехнуться, подхватить Настю под живот, подтягивая, и наконец толкнуться уже в неё пальцами. Потому что так это больше схоже на сомнительное соревнование, чем тихушное подглядывание. Кто быстрее доведет свою девчонку до оргазма. Даня не понимает сразу: хмурится, прищуривается, снова облизывает свои губы. А потом хватается двумя ладонями за ягодицы, насаживая Леру на себя. Та вздрагивает, сбито выстанывает, и вжимается лбом Дане в висок, заметно задрожав. Руслан оценивает слабым кивком, мол, нихуево, мужик, и сгибает пальцы, двигая ими внутри. У него фора: Насте нужно не так уж и много, чтобы изгибаться, хвататься за его предплечья и закрывать себе рот ладонью. Она, кажется, не знает, что Даня смотрит. Не понимает, что вообще происходит, и считает, что Руслан просто резко вошёл во вкус. Только Руслан двигает запястьем, хлюпающе толкаясь, потому что это выработанный механизм действий. Потому что всё его сознание прямо сейчас циклиться на том, как Даня пальцами сминает бледные ягодицы, как умудряется подхватывать за них, двигать на себя и, блять, смотреть. Смотреть на Руслана. Хотя казалось бы — извивающаяся Настя зрелище поинтереснее. Под юбкой не видно руки, зато в полоске света периодически выхватывается, как член пропадает в Лере. Руслан как может заставляет себя смотреть если не только в лицо, то хотя бы лишь на напряженные руки, но. Но самое страшное что его не интересует, блять, Лера. Он не думает, как хотел бы засадить ей сам. Или пристроиться сзади, чтобы вдвоём. Или махнуться девчонками. Он думает: какой член Дани в ладони? Думает, и резко хватает ртом воздух. Думает, и сбивается в движениях руки. Запястье затекает, всё мокрое и скользкое, и хрен пойми, Настя уже кончила или ей надо ещё. Она обтирается о член, вжимается спиной, запрокидывает голову и делает так много безконтрольных движений, что это даже утомляет. Приходится задержаться двумя пальцами лишь в области клитора, нарочно надавливая и двигаясь, выдрачивая, пока Настя уж совсем часто не начинает скулить, после дрожаще обмякая. И всё это под взглядом Дани. Под взглядом Дани только Руслану в лицо. Сука. Это непривычно, быть сосредоточенным только на взгляде того, с кем ты даже не в физическом контакте. Кто твой друг. У кого на члене прыгает ваша некогда одноклассница. Руслан языком ведёт по наглухо пересохшим губами и, не убирая от Насти руки, сдвигает её трусы в сторону. Обтираться членом о горячее и влажное приятно, приятно даже ощущать дрожь втянутого живота, когда головка случайно задевает чувствительные места. Руслан пользуется, а Настя позволяет — так доверчиво, так альтруистично позволяет, что последствия уже начинают потихонько сношать пробуренную дырку в голове, но Руслан отмахиваются. Че теперь-то, ну? Натворил уже, потонул и щас захлебывается. В башке вместо хаотичных мыслей становится всё больше ваты. И звуки через неё глухие-глухие. Там уже ни стонов, ни пьяных песенных оров, ни редких шагов за дверью. Там только собственный накатывающий оргазм. И Даня напротив. Всё плывёт, Руслан не разбирает, готова ли Лера или ещё ёрзает. Ему тут совсем немного, пара кривых толчков, может быть раз проскользнуть головкой внутрь, подразнить и себя и Настю, окончательно вырыть себе могилу. Вот-вот, чуть-чуть. Он даже хочет зажмуриться ради уж какого-то приличия, как Даня медленно разворачивает Леру спиной к себе. Руслан лениво думает, что просто повторяет, но… Лера без шорт. У неё дрожат ноги, она гнётся в спине, цепляясь за Данины руки, и, блять, совершенно не стесняется. Руслан замирает, не успевая подтянуть Настю удобнее. Руслан видит, как член Дани медленно, как-то уж мягко толкается в Леру. И. что ему, нахуй, сейчас с этим делать? Очень классно, дружище. Спасибо, родной мой. Как бы я без тебя и этой демонстрации прожил бы. В животе по-уебански стягивает. Стягивает так, как никогда не было ни с одной из всех его девушек. Так, что всё тело напряжено вздрагивает, замирая в одном положении. Над ухом неровно выдыхает Настя, медленно приходит в себя, что-то сбито трещит и вдруг сводит бёдра, прикрываясь. Хотя она в юбке, там нихера не видно. Только слезть не пытается. Руслан поднимает на неё взгляд, чтоб не вбить первый гвоздь в крышку своего гроба. Пялится. Ага, понимаемо. Зачётный член напротив. Вагина твоей подружки тоже ничего такая, но будем честны. И вот сейчас, когда он с самым крошечным, но интересом смотрит на Настю, стоит остаться так. Довести себя, выдохнуть и закончить. А там ванна, покурить. Время, чтобы придумать отговорки и объяснения. Но когда Руслан делал так, как стоит? Спотыкаясь взглядом об острые коленки, пол и брошенное лерино белье, он доходит до руки Дани. Который надрачивает сам себе. Бывают такие моменты, в которые одновременно благодаришь и проклинаешь за то, что это случилось. Себя, богов, всех вокруг и ебаную жизнь. Сейчас такой момент. Не то переломный, не то просто опасно-острый. Впервые с Русланом случившийся, хотя казалось бы — сам Даня с ним приличное количество лет, пережито было достаточно, но такое — весьма эксклюзивная акция. Дыхание спирает. Хочется сжать самого себя, но Руслан только вжимается во влажную слизистую, так смачно забивая на защиту, что это позорно. И Насте похеру. Че, классно будет залететь в двадцать один? Руслану вот не очень. Но его настолько мандражит сам вид двигающейся татуированной кисти, что — кранты. Конечная. Фенита ля комедия, он кончает, едва успев соскочить к девчачьей ляшке. А Даня дальше надрачивает себе, вздрагивая, когда сжимает головку кулаком. И, кажется, стонет. Руслан не слышит. Бам. Бам. Он откидывает голову на спинку кресла и немигающе пялится в потолок. На пальцах уже подсохла настина смазка, на его же бедро стекает сперма. Кто-нибудь из них вообще взял салфетки? Это выясняется, когда уже одевшаяся Лера протягивает небольшую пачку. Раскрасневшаяся, растрёпанная, но совершенно не смущенная. Словно её не выебали, раскрытую, под чужим взглядом. Словно они вчетвером каждый день устраивают такие вещи. И только поэтому Руслан не спешит прикрыться, когда Настя неловко сползает на пол. Дожидается салфетки, обтирается, натягивает трусы и едва побеждает ширинку. Ебать. По шкале ироничности жизни это сколько подъебок из ста? Кто его сейчас мощнейше простебал? Ответ сам себя не принимается. Дверь комнаты скрипуче воет, девочки выскальзывают на пару, видимо, в ванну. А Руслан хочет только курить. — Сигареты есть? — первое, что он выдавливает из севшего, пересохшего горла, даже не уверенный, что Даня тоже остался. Тишина. Потом шуршание, треск краски. Даня с усилием открывает окно, едва пробравшись к нему через хлам, и кивает Руслану, когда тот устало свешивает голову к плечу. Класс. Они сейчас вообще как, тихо делают вид, что ничего вообще не было? Уносят этот вечер с собой в могилу? Или один перекур и можно кичиться всему курсу, что он отъебал Настеньку? Знать не особо хочется. Руслан еле собирает себя обратно в человека, скидывает грязную салфетку в пыльную вазу и на неровных ногах тянется к окну. На подоконнике холодно, из щелей прилично задувает в поясницу. Руслан забирает учтиво протянутую Даней сигарету и прикуривает. На пару секунд становится проще. Дымом ударяет в голову, весомо накатывает остаточно-оргазменным спокойствием. Можно закрыть глаза и просто втягивать октябрьский воздух из форточки. Почти не пахнет осенью, зима в этом году наступает слишком рано — уже сейчас остатки травы в мелком снеге, не успевшие высохнуть лужи подмерзают корочкой. Руслан гоняет образы улицы, пока тяжёлая данина рука не хлопает по плечу. — Ну что? — спрашивает тоже севшим голосом. Руслан нехотя разлепляет глаза, почти давится дымом. — Что? — переспрашивает, поднимая взгляд на лицо. — Как она тебе? Да блять! Лучше бы Даня сейчас спросил уравнение квантовой физики, последнюю планету в солнечной системе, смысл, нахуй, вселенной — и это было бы более уместно и просто. Но спрашивает ‘как она’. Кто? Его новая личная шиза, пару раз шамальнувшая в висок в упор? Охуенно! Бам, бам. Теперь это патроны из русской рулетки. Два из шести. Ты стопроцентно проебал, Русик. Ты мёртв. Это всё последняя иллюзия твоего мозга. — Да ниче такая, — неоправданно много усилий уходит, чтобы выдавить из себя слова без дрожи. — Девка как девка. У него были и получше. Без опасности оказаться втянутым в драму. — Ты ж жаловался, что у тебя никого нет. Вот, она на тебя вешаться готова. — Ага. В курсе, — отмахивается, делает последнюю затяжку и швыряет бычок в окно. Даже не тушит, надеется, вдруг весь дом пойдёт огнём и ничего не придётся решать, но нет: маленький огонёк шипит в первом снеге. И ничего. Даня как-то дохуя воодушевлен. Почти раздражает. — Предложишь встречаться? Неплохая ж. Лера с ней давно дружит. — Да как-то… надо подумать. Надо подумать, что кончил он в итоге не от ерзающей на нем Насти, а от додрачивающего себе Дани. Нихуево так подумать, походу. Под бутылку, в тишине. Но не сейчас. — А ты че, с Лерой уже шуры-муры? — лениво, но всё-таки бьёт в ответ. И по Дане сразу видно, насколько это личное. То личное, в котором он и сам не до конца понял, что к чему, а тут Руслан, в такой-то момент сует свой нос. Но ему не совестливо, один-один и всё такое. — Да как-то, надо подумать, — отвечает разве что более быстро, более отрезающе, на что Руслан пожимает плечами. Ладно. Это было твоим и останется твоим, ему не настолько интересно, чтобы попытывать. Разве что: — Но вы уже спали, — утверждает, под шумок вытаскивая из чужой пачки ещё одну сигарету. У Дани на лице — ядерный коктейль сразу всех выпитых цитрусовых, маленькая открывшаяся чёрная дыра, в конце концов локальный ужас осознания. Руслан хочет протянуть руку и грубо стереть этот вид, похлопав по щекам, но держится. Даёт время, даже не особо упивается херовенькой местью. Разве что не даёт съехать, всматриваясь. Давай, тоже подумай хоть чуть-чуть, повороши эту хуйню в душе. А то как-то не особо весело, когда одному гадко. Теперь вот вдвоем. И могила у них, видимо, будет братская. А гвоздики уже стучат. Бам, бам. — Ну было, — едва вытягивает из себя по мелким кускам, сразу занимает руки сигаретой. — Там не так всё просто. — Нет так нет, чё ты, — Руслан слабо приподнимает ладони вверх, ретируется — в целом, ему хватило и этого, чтобы не чокнуться, что он один тут страдает моральными дилеммами. — Может это, ещё выпьем? Время не ночь, а я уже трезвый. Даня охотно кивает. — Да. Надо бы.