Тыковка

Не смотря на раннее время суток, солнце уже успело сесть. Лишь редкие лучи ещё выбивались из-за горизонта и освещали узкие городские улицы, стены старых домов и камень мостовой дороги. Освещали они и небольшие лавки местных продавцов, что изо всех сил пытались заработать в последние часы перед праздником. Да, в Вестмаунте Хэллоуин был действительно праздником. Наверное, здесь он обошел даже Рождество. Местные власти еще три года назад объявили этот день официальным выходным. Канун дня Всех Святых, Самайн, Хэллоуин — жителям было плевать, как именно называть праздник, поэтому на каждом углу то и дело раздавались все названия. В каждом магазине можно было купить тыквы, украшения и, конечно, жуткие костюмы. Лили со скучающим видом сидела за прилавком и накручивала на палец черную, словно вороново перо, прядь. Её взгляд был устремлен куда-то сквозь толпу, когда видишь всех людей, но не смотришь ни на кого конкретного. Прохожие то и дело сновали туда, сюда и оттуда, и лишь некоторые обращали внимание на её лавку. Особенно огорчало девушку то, что в этом году она действительно постаралась над оформлением: обшила всё черной тканью, целый день копалась в шкафах в поисках оранжевой скатерти, выводила кисточкой каждую буковку на вывеске! Что уж говорить о тыквах, рожицы на которых Лили со всей любовью вырезала и покрывала парафином. Тыквы действительно были что надо. Мисс Уайт, мать девушки, уже не один десяток лет выращивала их на своем небольшом участке на окраине города. Сама Лили только второй год занималась их продажей, и сегодня дела шли как нельзя плохо. — Что ж за год такой… Вообще никакой выручки! Девушка в сердцах ударила ладонью по прилавку и устало закрыла глаза, даже слегка прилегла на стол. Однако прокуренный мужской голос, прозвучавший через секунду буквально над ухом, заставил её вздрогнуть и поднять голову. — Подскажите, а какова стоимость этой тыковки? Не вижу на ней ценника. Над девушкой стоял статный мужчина в сером костюме. Его темные волосы были убраны назад и уже тронуты сединой, а лицо изрезано глубокими морщинами, что скорее напоминали шрамы от когтей. Всем своим видом неизвестный покупатель внушал силу и что-то жуткое, что чувствуется на кончиках пальцев и глубоко в груди. И всё же, Лили быстро пришла в себя и сосредоточила внимание на тыкве, что мужчина держал в руках. Одного только взгляда хватило, чтобы понять — это не её работа. Жуткая рожа была вырезана идеально, словно опытным хирургом, а не девчонкой-самоучкой. Каждая линия, на первый взгляд грубая, словно кто-то вырвал кусок мякоти, на самом деле уже отдельно от остальных была показателем мастерства! Воск на срезах же нанесен тонким аккуратным слоем, и заметен только под определенным углом. И самое главное — на тыкве действительно не было ценника. Обычно Лили втыкала деревянные шпажки в плод, а к ним крепила маленькую картонную табличку с ценой. Тут же такого не было. Младшая Уайт задумалась. Тыква моментально покорила её сердце. С одной стороны, можно соврать и загнать её подороже, мужчина уж точно не обеднеет от десятка долларов. Но так хотелось оставить её себе… — Прошу прощения, мистер, но тыква не продается. Как бы я ни хотела, это часть экспозиции, она даже не моя. — Вы уверены? Я готов заплатить за неё сполна. Сколько хотите за неё? Пятьдесят, сотню? Лили закусила губу. Внутри неё боролись желания поскорее накопит на новый телефон и обладать этим произведением искусства. Но всё же, выбор пал на второе. — Сожалею, но не могу. Иначе вместо этой тыквы завтра тут будет лежать моя голова, — девушка горько усмехнулась и приняла тыкву из рук разочарованного мужчины. Тот мгновенно растворился в толпе, будто его тут никогда не было, и Лили нежно смахнула пыль с верхушки «светильника». Она поставила его рядом со своей сумкой и вернулась к продаже оставшихся украшений для праздника. Вернее, жалким попыткам продажи. — Худший Хэллоуин! У Джека все мамины тыквы как горячие пирожки разлетались… Пусть квартира Лили и была двухкомнатной, по площади она едва ли превышала обычную однушку, словно кто-то просто разделил большую комнату на две поменьше. Впрочем, это вполне устраивало младшую Уайт, как и низкая стоимость аренды. Тихий район, пятый этаж — подальше от прохожих и машин — что может быть лучше? Лили открыла входную дверь и тут же бросила ключи на тумбочку. Следом за ними отправились сумка и тыква. Затем устало скинула с плеч плащ и повесила его на спинку стула, который давно принял на себя роль вешалки и уже успел скопить на себе гору вещей. На часах была уже половина восьмого, а дел оставалось по горло. Закончить украшать квартиру, нанести грим, выбрать фильм и пристроить тыкву — и всё это до прихода Эмили. Да, прихода подруги она ждала больше всего. Это был первый Хэллоуин, который пара проведет в квартире Лили. Что вполне логично, ведь Уайт съехала от родителей только полгода назад. Девушка принялась за работу. Первым делом еще раз пересчитала выручку за тыквы (ближе к концу дня люди раскупили всё) и тихо хмыкнула про себя. Насколько же было привычным и одновременно с тем нелогичным то, что все откладывали покупку главного праздничного украшения до самого вечера. Денег ей должно было хватить на два месяца скромной жизни без работы, а увольняться из кофейни Лили не собиралась. Девушке в принципе нравилось работать. Она не могла сидеть без дела, оттого ненавидела болеть. Уже на третий день в постели Лили начинала сходить с ума, и ни кино, ни книги не спасали её. Поэтому, отложив деньги в свой тайник — ещё во время жизни с семьей она вырезала в старой книге пространство для купюр — девушка приступила к самому сложному — созданию атмосферы праздника внутри квартиры. Украшения были уже куплены и подготовлены, что-то Лили сделала сама из подручных средств. Но всех бумажных летучих мышей, призраков из салфеток и мишуру из паучков предстояло развесить по всей квартире. Этим Лили и занялась. Впрочем, пару раз она чуть не рухнула со стула, когда уже настоящие пауки пробегали по стенам. Когда с украшениями было покончено, Лили задумалась, куда же поставить тыкву. Первой мыслью был подоконник, но это казалось слишком… Скучным? Пожалуй так. Но тут взгляд упал на пугало в углу комнаты. Уайт сама собрала его из старых вещей, швабры и пластикового скелета. Девушка тут же свернула ему шею и оторвала голову, после чего поставила на её место тыкву. Та встала идеально, словно приросла к швабре. Лили улыбнулась и надела шляпу на пугало. Дело осталось за малым — грим и костюм. Девушка повернулась спиной к пугалу и скинула одежду. На кровати уже лежал заготовленный балахон ведьмы, что она купила ещё неделю назад. Переодевшись, Лили села за стол и поставила напротив себя зеркало. Грим был пусть и наиболее интересной, но также и самой долгой частью подготовки. Первым делом девушка нанесла белую базу — и без того бледное лицо стало белее бумаги. Когда Лили заканчивала со вторым глазом, внезапный стук сзади заставил её оторваться от своего занятия. Уайт обернулась, и что-то в комнате смутило её. Что-то явно изменилось. Мишура, пугало, призраки… Точно, не было пугала! В горле тут же встал ком, подводка выпала из рук. Лили не верила в мистику, но пропажа чучела позади себя была явно не рядовой ситуацией. Стук повторился, и девушка поняла, что он шел с кухни. Любопытство было до жути сильным, но жить хотелось ещё сильнее. Лили положила телефон в карман и на цыпочках пошла к выходу, обходя дверь на кухню как можно дальше. Через узкую дверную щель Лили увидела то, что её ужаснуло. «Лицом» к окну стояло её пугало. Его плечи были гордо расправлены, а костяные пальцы сжимали подоконник, не царапая тот лишь благодаря слабой защите из плотных перчаток. Саму рожу девушка видеть не могла, однако её отражение в оконном стекле могло повергнуть в ужас любого. Внутри тыквы горело пламя, вырезанные зубы слегка подрагивали, словно щупальца полипа, ищущего жертву. Из глазниц и уголков рта текла темная жидкость, и пауки выбегали из всех щелей. Неожиданно чучело обернулось, и Лили завизжала. Пламя тут же потухло, погрузив коридор и кухню во мрак. Уайт со всех ног рванулась к выходу, но нечто схватило её за воротник балахона и бросило обратно в комнату. От удара спиной об кровать Лили едва не потеряла сознание. Пугало медленно подходило к ней, протягивая костлявую руку к её лицу. Из треугольных глазниц на тонких ниточках нервов и сосудов свисали два человеческих глазных яблока… — Сладость или гадость, деточка? Утро первого ноября было до жути холодным и пасмурным, словно в конце февраля. Все те, кто вчера торговал на улицах города, сейчас разбирались свои ларьки. И лишь за одним прилавком сидело одинокое скучающее пугало в окружении нескольких забракованных тыкв, что лежали тут с прошлого вечера. Оно облокотилось на собственную руку и словно наблюдало за прохожими с немым укором. Кто-то фотографировал его, дети со смехом бегали вокруг ларька. Одна девочка подошла ближе и потянула за руку в толстой перчатке. Вмиг та упала на прилавок. Вместе с отрубленной кистью… — Мистер Уайт, с протоколом вас уже ознакомили, но я повторю. Всмотритесь внимательно, сразу вы можете не узнать её. Посмотрите на тело и скажите: это ваша сестра? Молодой парень едва заметно кивнул, и мужчина в строгом костюме медленно стянул простыню. На хирургическом столе лежало собранное из множества кусков женское тело. Все конечности были разрезаны по суставам, ребра вырваны и грубо вставлены обратно, голова отделена от тела. Над лицом особенно постарались: губ не было, как и части щёк. Их словно вырезали, как на хэллоуинской тыкве. Глаза висели на сосудах примерно на уровне носа. Самого носа же не было. И главное — все порезы аккуратно смазаны парафином. — Да, это Лили, — заключил Джек Уайт и отвернулся от того, что ещё вчера было его сестрой.