Шаг за шагом

Через несколько часов после полуночи все окончательно забыли, что празднуют Новый год. Все темы так или иначе свернули к работе или планам на выходные. Это стало спасением: Виктор мог спокойно затеряться в обсуждении «Феникса» вместо того, чтобы прокручивать произошедшее в гостиной всего час назад. Вытеснить из сознания ощущения его обветренных губ и зудящего ожога там, где они касались. Он слушал спор Экко и Вай, то и дело и взглядом, и мысленно ища точку опоры и точку невозврата: широкие плечи и тёмную макушку. Талис то ли ненароком, то ли специально избегал смотреть на него, но пару раз, пока они поедали индейку за общим столом, учёный ловил на себе пристальный взгляд. Кожа под эффектом наблюдателя становилась, наэлектризованными частицами, и Виктор поспешно отворачивался. Он пытался вернуться в тот самый момент, чтобы проанализировать, и не получалось. Голоса в голове боролись друг с другом, не способные решить, о чём думать. Первое – сам факт, что Джейс его поцеловал. После их полуразговора в машине это было как будто бы неизбежно. Он ведь сам звал. И Джейс пришёл. Вик хотел этого? Уже очень-очень много дней и ночей. Хотел ли он этого сейчас? Нет. Дистанция между ними, выстроенная самим же Талисом, схлопнулась так быстро, что Виктор ощутил этот поцелуй скорее как аварию. А теперь они опять в полной народу комнате. Делают вид, что только что не слетели с моста в реку на всей скорости, и не тонут. Талис сидел на диване, непринуждённый на первый взгляд. Но его выдавали пальцы, отстукивающие нервный ритм по коленке, нетронутый бокал шампанского. Виктор пытался придумать, что ему сказать – может, притвориться, что он знает фильм, который они с Кейт обсуждали, или предложить другой напиток. В конце концов он ушёл на кухню. Через пару минут раздались шаги, и Джейс – да, это был Джейс – чуть наклонился к плечу и тихо спросил. — Помочь? — Если хочешь. Талис стащил с крючка полотенце. Принялся оттирать влажную посуду, оставленную на сушилке, и возвращать её в буфет. Одну за другой. — У тебя тут есть какой-то порядок, да? — вопрос был адресован учёному, но смотрел Джейс исключительно на полку. Вик замялся. — Большие по краям, маленькие – в центре, — ответил он немного погодя. — Разумно. Талис вытащил несколько тарелок, чтобы переставить их на положенные места. В очередной раз, передавая блюдце, пальцы Виктора наткнулись на чужие. Он поднял взгляд. Опять – всё то же выражение лица. Джейс мог бы стать непревзойденным игроком в покер. Возвращаясь к главному — сам факт, что Джейс его поцеловал. Тихий вздох в ухо, и то, как тренер чуть сжал его, прежде чем отпустить, словно это физически сложно. Другой язык, и он был куда понятнее выражения лица Талиса и его обрывочных фраз. Виктор хотел заговорить на нём снова. Хотел почувствовать. — У тебя есть... планы на завтра? — Днём в зал, а так нет. А что? — Может, хочешь остаться? Ребята остаются, если что. Он скоблил по последней оставшейся тарелке довольно долго, пока ждал ответа. Хотя она давно блестела чистотой. Звук воды создавал иллюзию нормальности. Без него молчание было бы совсем уж громким. — А ты хочешь? — наконец спросил Джейс. Вик кивнул, решив, что этого должно быть достаточно. Талис кашлянул. — Тогда можно попросить полотенце и что-нибудь из одежды? Со мной только та, что на мне. Когда Виктор пожелал хорошего сна компании и обнялся с Кейт, единственной, кто отправился из гостиной на боковую, было почти три часа ночи. Тихонько закрыл за собой дверь, щёлкнул замком. Джейс уже сидел на его кровати. Чуть напряжённый, застывший на краю, такой чужой на фоне привычной обстановки. Он остался в своих джинсах, но надел домашнюю футболку Виктора. Странно было видеть свою вещь на нём – она была ему как раз, даже мала, а не висела мешком. Виктор замер в нерешительности. Влажные тёмные волосы, прилипшие к вискам. Он подошёл ближе, чтобы убрать прядь, но не решился поднять руку. Всё казалось нереальным. Сдвинутым на полтона. Всего несколько часов назад он лежал на этой же кровати, чувствуя себя моллюском без раковины, а теперь Джейс был здесь – именно так, как он хотел. Его глаза блестели в свете настольной лампы. Красивый, даже с разбитым носом. Виктор почувствовал – ему снова шестнадцать, и он совершенно не знает, что делать. Талис, угадав его сомнение, чуть улыбнулся. Эта улыбка принадлежала незнакомцу, случайно задевшему локоть в лифте. Схлопнувшаяся в миг дистанция снова распрямилась в полную ширь. Чтобы добраться друг до друга, нужно было пройти много сотен миль. И всё же Талис сумел: притянул к себе за штанину, приподнял свитер и поцеловал в живот. Мышцы пресса невольно сократились, стараясь уйти от прикосновения, спрятаться в раковину. Воздух в лёгких превращался в иголки. Глаза Джейса, так и оставшегося сидеть на кровати, спрашивали: «Можно?». — Ты приехал, потому что я попросил? — Виктору было важно знать прежде, чем они пересекут черту, прежде чем он скажет «Да» немому вопросу. Пока он ещё мог мыслить здраво. Джейс помолчал. — Да. Сердце, споткнувшись, упало на камни. Руки сами собой, нашедшие чужие плечи, чуть отстранили. Он не хотел, чтобы его касались, делая услугу. Даже Джейс. Особенно Джейс. Значит, он просто ещё один объект для героического подвига? Ещё одна просьба, которой Талис не может отказать? Мужчина, кажется, понял, что сказал что-то не то, послушно отступил, но взгляд оставался растерянным. — Я хотел тебя увидеть. Но это же твой дом. Виктор молчал. Он уже два месяца думал о Джейсе: о его улыбке, больших руках, доброте, любви к конспирологии, к космосу, к мёртвой матери, об оливковой коже и неумении сказать «нет». — Почему ты не писал? Он хотел, чтобы Джейс рассказал всё сам, чтобы не приходилось вытягивать щипцами. Но если Вай права, это будет непросто. Он был жесток сейчас. Куда проще – позволить произойти тому, чего они оба, кажется, хотели. Сбросить напряжение. А что потом? — Я… не знал, что сказать. — Талис, наверное, сам догадывался, как это звучит. Атмосфера между ними изменилась. Он окончательно отстранился, потёр порез, раздирая корку, — Но ты ответил, когда я поцеловал тебя. Значит?.. — Мы не сможем решать все вопросы таким образом. — Не сможем? — не то в шутку, не то всерьёз уточнил Джейс и, дождавшись, пока тот помотает головой, вздохнул, дёрнул плечами. — Что ты хочешь знать? Я постараюсь. — Что случилось в Зауне? — вопрос можно было интерпретировать по-разному, но он предоставил это Джейсу. Некоторые страхи Вик до сих пор не мог произнести даже мысленно. — Ничего особенного. Я провёл там одну ночь. — ловя взгляд Виктора, — на диване у хороших знакомых, семейной пары с ребёнком, — добавил он раздельно, даже раздражённо, — В первый день мы ломились в дверь, старались договориться, много спорили с юристами. На второй этот мудак попытался напасть. Я ему врезал, приехала полиция и забрала его. Потом… — Он запнулся. — Потом я поехал обратно. — И всё? А что с машиной? Джейс нахмурился, удивлённо приоткрыл рот, явно не ожидая вопроса. — Заметил вмятину на бампере. И не только. — Это важно? Виктор снова начал злиться, но остановил себя. После разговора с Вай резкость Талиса казалась рычанием бродячего пса, не привыкшего доверять людям, даже когда те тянутся к нему, чтобы залечить рану. Он встретился с напряжённым взглядом. — Мне важно. Прозвучало спокойно, даже мягко. Джейс моргнул, растерянный. Вик наблюдал борьбу. Без слов было ясно: ещё одна ложь, и между ними всё останется в прошлом, так и не случившись. Джейсу придётся уйти. И Виктор лишь надеялся, что тот понимает – он хочет, так отчаянно хочет, чтобы Талис остался. — Съехал в кювет пару дней назад. Не справился с управлением. В мастерской сказали, придётся забрать надолго, чтобы её заделать, пока отложил, после праздников займусь. Лицо Виктора мгновенно переменилось. О чём-то таком он догадывался, но услышать подтверждение – было совсем другое. — Всё в порядке, просто врезался в сугроб, — Джейс уже пожалел, что сказал. — Не беспокойся. — Ты позвонил кому-нибудь? Вай? Талис дёрнул плечами, и это движение отозвалось болью под рёбрами. — Всё не так страшно. И была ночь. Не хотел никого будить. Из последних сил стараясь сохранить треснувшую маску, он улыбнулся и хмыкнул. — Я тогда… пока шёл по шоссе, думал, что тебе сказать. На то видео, где ты ругаешь концовку сериала. Я наткнулся на него, пока искал связь, — пояснил, ловя удивлённый взгляд. — И всю дорогу придумывал аргументы. Ты, кстати, не совсем прав насчёт мотивации главного героя. Там же была сцена… — Я уже не помню, что там было. — …и если подумать, логично, что персонажи… — Джейс замолчал. Брови дрогнули. — Но большую часть времени я завидовал Бобу. — Бобу? — Он так пригрелся у тебя на груди на том видео. Виктор уловил нервозность в улыбке Талиса, которая почти тут же исчезла. Ночь окутала спальню хрупкой тишиной. Где-то в отдалении раздавались голоса ребят и музыка. В сотнях световых лет. Виктор представил Джейса одного, посреди снежной пустоши. Как он карабкается и падает. Упорно встаёт. И мысленно возвращается в чужую гостиную, чтобы сохранить остатки тепла. Чтобы сопротивляться темноте и холоду. — Сейчас просто… Я не справляюсь, — слова продирались сквозь него, как сквозь сугробы, — Каждый раз брал телефон и… Не могу пообещать, что всё изменится. Что я… — Что сделаешь всё как надо? — Да. Виктор медленно поднял руку. Прикоснулся кончиками пальцев к виску, к разодранной ране. Потом провёл ладонью по его щеке, по линии подбородка, затерянной в короткой бороде, почувствовал, как тот слегка вздрогнул. Джейс зажмурился, подавшись в это прикосновение, как Боб, когда ему хотелось ласки. — Значит, и не надо, — тихо, почти беззвучно, сказал Виктор. — Я думал… боялся, что ты пришел меня спасать. — Это ты меня спасаешь. Каждый раз. Губы Джейса коснулись центра его ладони. Пришло что-то совсем новое. Оно пробивалось как росток, с которого сдвинули наконец каменную плиту, дали пустить корни. Теплота; тяжесть; зуд; тоска; страх; ещё страх; тяга. Тот, кто сидел перед ним в напряжённом ожидании, оставался небесным телом со своей орбитой и гравитацией. Поэтому тяга была сильнее всего, даже страха. В этот раз Виктор подошёл вплотную. Что-то в глазах Джейса делало Виктора больше – таким огромным, что он давно должен был проломить потолок, перестать помещаться в дом. — Поцелуй меня. Почти просьба, почти приказ. Джейс послушно встал, подался всем телом. Теперь не осторожно, а жадно, измученный странник, припавший к источнику с ключевой водой. Они запутались руками, цепляясь друг за друга, вжимаясь. Во рту у Талиса было влажно и горячо, их зубы то и дело ударялись друг от друга. Виктор попытался стянуть свою же футболку, но она треснула по шву на широких плечах Джейса. — Чёрт, прости. — Горилла, — учёный не мог удержаться от нервного смешка. Талис высвободился из неё, лохматый. Заколебался на миг. Вцепился, притянув к себе. Виктору хотелось рассмотреть его, но он не мог отвести глаз от подёрнутых жарким румянцем щёк и блестящих глаз. Снова оказалось, что он – подросток. Своё тело ощущалось неестественным и ломким, он положил руки, не зная куда деть их, сначала на грудь, потом выше. — Думал, тебе нравится. Судя по тому, как слюни текут, когда смотришь. – он тоже хмыкнул, скорее по привычке, чтобы не оставить неотвеченной нападку. Пальцы заскользили под свитером и слова потерялись. — Наглая ложь. Они снова встретились губами, прерываясь теперь лишь на судорожные вздохи. Талис переключился на шею. Весёлость растворилась, уступив место почти болезненному жару. Учёный закрыл глаза. Джейс был всюду. Он опустился на колени, и Виктор подумал, что у него, возможно, фетиш на вид Талиса с этого ракурса. Снова губы нашли живот, а пальцы уцепились за икры и полоску открытой кожи на лодыжках, поползли вверх. Учёный торопливо освободился от верха. — Ты прекрасен. Тут было достаточно темно, но Виктор всё равно инстинктивно прикрылся руками, думая о волне жара, опалившей шею и щёки при этих словах. — Перестань. — Прекрасен, — щетина щекотала кожу. Приятно до мурашек, когда он подцеплял и чуть стягивал джинсы, не то целуя, не то покусывая бедренную косточку. — Прекрасен. Рука потянулась выше, и Виктор тихо застонал, когда она обхватила горло, широко легла на ребра. Гладила, гладила, гладила, пока её обладатель прокладывал путь поцелуями к его паху. Слова Вай о самом заботливом и щедром мужчине приобретали совсем иной смысл. Коленки слабели от ритмичных движений. Пальцы, на контрасте со светлыми, почти белыми ляжками, казались ещё темнее и оставляли длинные розовые следы, сжимая и оттягивая нежную кожу. — Джейс, — слабо подал голос он, — Джейс. Перестань. Тугой узел внизу живота ещё чуть-чуть и сорвётся. Он потянул Талиса вверх, забыв про осторожность, задев синяки. Тот не подчинился, но коротко зашипел от боли и отпустил. Куснул в самое мягкое, уязвимое место на внутренней стороне ноги. Толчок, и Виктор оказался лежащим на кровати. Джейс навис над ним могильной плитой. На миг перед глазами мелькнуло другое: резкий захват, боль в вывернутом плече, липкая беспомощность. Он зажмурился, чтобы стереть картинку, и когда открыл глаза, увидел вместо неё тёмные волосы, рассыпавшиеся по его бёдрам, и почувствовал не боль, а терпкое, горячечное наслаждение. Джейс поднялся к нему, заглядывая в глаза. — Тебе хорошо? — Да, — шёпот превратился во всхлип, когда широкая ладонь легла на источник напряжения. Вик обвил ногами чужую поясницу. Шепнул сбивчиво в ухо несколько слов, заставив Джейса чуть оторопело поймать его взгляд. — Может, — неуверенно прошептал Талис, — когда все уйдут? — Ты стесняешься… других? — Это странно? — Джейс, ты не… — он вздёрнул брови. — Хочу? — Талис фыркнул, звук вышел хриплым. — Вик… — Он неуклюже переменил позу, пытаясь скрыть очевидное, давящее неудобство джинс. — Что если кому-то понадобятся тапочки? — На кой чёрт им тапочки? — Гостевая спальня прямо за стеной. — Я ненавижу тебя так сильно сейчас. Джейс ухмыльнулся, не веря ни единому слову. Виктор боднул в висок и потянулся к ремню его джинс. Они старались быть тихими, ловя вздохи друг друга, помогая друг другу руками, глядя друг другу в глаза. Виктор забыл, где кончается сам и начинается Талис. Они стали одним пыхтящим, мокрым, изнемогающим чудищем. Разучились говорить, разучились придумывать остроты, спорить, понимать время. Краем глаза Вик поймал ветвистые трещины, расходящиеся по потолку, почти ажурные. Он так и не заделал их. И не сможет, наверное. Они запечатали в себе тихие вздохи Джейса, просящие, хриплые. Они теперь соучастники его тайны. Джейс умеет смотреть так. Об этом никто больше не должен знать. Японцы придумали кинцуги, поведав миру, что чтобы починить предмет, не нужно прятать его изъяны. Он был расколотой чашкой в руках искусного мастера. Лежал, чувствуя, как золотое тепло глаз Джейса заливает все внутренние разломы, все трещины. Его солнечный космонавт, кажется, разучился дышать. Влажные волосы липли к вискам. Коротко вздохнув, он напрягся всем телом, зажмурился. Кто-то должен был починить расколотый скафандр или разбить вовсе. Виктор вжался в его лоб своим, ловя губы, даря вздох.