Удачной службы

      Серые и однообразные дни сливались в один: подъем, изнуряющие тренировки, к которым со временем, конечно, Райна привыкала, еда в столовой, что менялась в зависимости дня недели, но была совершенно безвкусна, и так и не скажешь, что рацион разнообразный, зал, душ, отбой... Изо дня в день одно и то же, а разбавить, черт бы побрал, нечем! Дружбы вести ни с кем не хотелось, а из-за особого внимания полковника к ней и регулярных походов к нему, а также времяпрепровождение в лаборатории Марии чуть дольше, чем у остальных, сделали своё дело — неприязнь сочилась в глазах каждого кадета. «Ну и чёрт с вами, больно и хотелось», — регулярно проносилось в голове девушки. Так пролетел месяц.       Зато вечные распри с Торсеном и Блитцем тоже внесли свой вклад: прикопаться к девчонке, которая одна разделалась с двумя здоровыми парнями, так просто не выйдет, и какой-никакой авторитет уже возымела тут, хоть и не стремилась к этому. Райна понимала, почему они не могли уняться, периодически донимая её: всё пытались отомстить за столь унизительное для их эго поражение! Что поделаешь: тут или ты, или тебя, а прогибаться под кого-то Рейн ой как не любит... Ну, может, разве что частично, вынужденно, взять того же ван Хейса...       Ксандр так крепко сидел у брюнетки в голове, что она постоянно злилась на себя, что допускает себе думать о нём — нарциссичном психопате, который знатно подгадил ей жизнь. Да если бы не он — не было бы в кадетах Райны! А с другой стороны, если бы не он, 5 лет назад её настиг бы очень мрачный и грустный конец. У каждой монеты две стороны. Но Райна и думать не желала о том, что лучше бы они не встретились, не вытаскивала она его оттуда, отчаянно спасая его и себя от мучительного одиночества. Нет, уж лучше так, чем не жить вовсе!       А что касается их сотрудничества и переменной покладистости девушки — волею-неволею будешь кротким с таким, как Ксандр, человеком. Но что тут скажешь: больше ей нравилось дерзить ему. Ради чего, если подумать? Пришибет и не будет сожалеть, для него она лишь вошь, и стоило бы всегда держать свой рот на замке. Она прекрасно понимала, отчего так себя ведёт, но всячески это отрицала: нравилось быть в опасной близости к ван Хейсу, поддавалась его своеобразному обаянию, а сердце волновало каждое прикосновение, пускай и грубое. Так могла разглядеть получше шрам, что перечеркивал левый глаз: ужасный, полученный при страшных обстоятельствах, напоминающий и Ксандру, и Рейн о том дне, полном ужаса. Но как ему он шёл! Добавлял мужественности, сексуальности и суровости. В сочетании с его чертами лица, от девушек, более чем была уверена Райна, отбоя нет. А тело? Пускай и видела его кареглазая много лет назад, но отпечатались рельефные мышцы в памяти сильно. Хотелось ощущать касания сильных рук, горячие поцелуи, что дарили бы красивые полные губы ван Хейса только ей и никому ещё, слышать его шёпот над её ухом, ощущать горячее дыхание и на выдохе слышать своё имя... «Нет, Райна! Я сошла с ума, определенно точно!» — при каждой такой мысли осаждала она себя.       Надеялась и верила, что тут, в отдалённом от него месте, пыл поутихнет, наконец мужчина перестанет лезть в почти каждую мысль, но нет. И мало этого, так ещё и неожиданно для себя брюнетка подметила, что скучает по этой занозе в её заднице. Не хватает едких колкостей, насмешливых (или не совсем) заигрываний с его стороны, и в целом у неё дефицит назойливого придурка в жизни — Ксандра. Ну надо же! Зато скучно и серо не было бы наверняка. — Подъем! Живо, салаги! — громогласно крикнул капрал Куорич. Ни секундой не желая испытывать терпение матёрого мужчины, Рейн подскочила. — Двадцать минут на сборы, и чтобы были на площади. Всем ясно? — почти яростно сказал он. — Вы не дома у себя, прохлаждаться до обеда тут не выйдет! — Капрал обвел всех курсантов взглядом. — Я не слышу ответа! — Так точно, сэр! — единогласно пронеслось по казарме, а затем раздался ворох одежд.

***

      Тренировка проходила, впрочем, как и всегда, нелегко. Пускай, девушка тут всего месяц, но постоянное добавление ко времени того же бега, дабы держать организм в тонусе и не развивать его возможности, приводило к тому, что к вечеру кареглазая просто была вымотана.       На предпоследнем круге Рейн уже почти выплевывала свои легкие, ноги заплетались, мышцы горели, что замедляло скорость бега. Да, никто и не говорил, что в нулевом отряде будет легко! — Что, особенная наша, даже добежать не можешь? — намеренно задевая плечом, крикнул Торсен. От такого толчка Райна начала падать вперёд, и этого было не миновать. Рефлексы — славная штука: девушка успела выставить руки вперед, таким образом оказавшись на четвереньках. — Сукин сын, — едва слышно сказала брюнетка. Хотелось подскочить и догнать этого придурка, разукрасить его смазливое лицо разбитым носом, оставить кровоподтеки и фингалы, и стереть эту самодовольную улыбку в прах, чтобы, глядя в зеркало, читал по ним донесённый смысл: «Отъебись». Но, откровенно говоря, не хотелось снова оказаться на ковре у Карвера, потому она приняла решение «проглотить» это, собственная задница важнее. Наверное...       Резко поднявшись, ощутив в себе прилив сил, в считанные мгновенья догнала Торсена, в ответ точно так же задевая его своим плечом, чуть толкнула в сторону. Звук падения, да ещё какого звонкого! Видимо, его рефлексы среагировать не успели. Просто блаженство. — Что, кретин, устоять не можешь? — едко крикнула через плечо Райна, усмехаясь. Вероятно, своя задница не так уж и важна. — Ты поплатишься, сука! — истерически заорал ей вслед кадет. Обернувшись, девушка увидела, как парень держится за нос, а кровь начинает пачкать футболку. Кайф! Кареглазая лишь довольно хохотнула и, развернувшись, побежала дальше, одновременно думая: «Да, с рук мне это не сойдет». Стоило только пронестись этой мысли, как перед ней возник Зейн. — Курсант Райна Рейн, за мной, живо. — Чуть ли не сквозь зубы проговорил полковник. Взгляд его явно не сулил приятной беседы. Стыдливо отведя глаза, она поплелась за ним под взгляды других кадетов. Резко мужчина остановился. — И ты, Торсен, тоже. Вышел из строя и за мной. Бегом! — Голос вибрировал от раздражения. — И медика ко мне в кабинет позовите! — Согласно кивнув, Куорич начал кого-то искать взглядом. Парень и девушка следовали за Карвером дальше, и уже скрываясь за дверью здания, до Райны донёсся крик капрала. — Новоприбывший, ван... — дверь отрезала звуки, а сердце девушки пропустило удар, а затем оно, казалось бы, ушло в пятки. В её мыслях раздалось: «Надеюсь, это не то, о чём я думаю». Хотя вернее было бы сказать, о ком. — Нет... — прошептав себе под нос, Райна приняла решение, что крайне необходимо спросить об этом Зейна. — «Ещё тебя тут не хватало...» — выражение лица стало вымученным. — «Действительно не хватало». — Брюнетка покраснела и сморщилась. — «Рейн, ты совсем идиотка?». — Курсант Рейн, Вы слышали вопрос? — вырвал из мыслей её Карвер. Поняв по выражению лица, что нет, крайне терпеливо мужчина повторил. — Что за детский сад вы здесь устроили? Вы вредите целому отряду, а не только друг другу, когда вы это поймете? — Полков... — начал Торсен, всё ещё придерживая нос. — Я не договорил, курсант. За ваше поведение дисциплинарное взыскание применяется ко всем без исключений. Раз у вас хватает сил на различные стычки, значит, помимо того, что на протяжении недели именно вы вымываете всю казарму, так ещё и всем отрядом вы встаете раньше на час! — В то же время зашел медик в кабинет, начиная оказывать помощь парню, чей нос оказался разбит.       Райна шокированно ахнула. — Но, полковник, это несправедливо! Каждый раз он лезет ко мне сам! Мне что же, и правда просто терпеть все выходки этого придурка, что пытается подняться в глазах других таким образом?! — Да ты просто сука! — выплюнул эти слова Торсен, выглядывая из-за медика. Райна готова была поклясться, что хоть ещё одно слово вылетит из его гнилого рта — за себя она не ручается. — ДОВОЛЬНО! — ударил по столу Зейн. — А он первый... А она меня... Вы пришли, чтобы служить человечеству, а не в детский сад, напоминаю вам! Это меня не интересует, вы обязаны быть дисциплинированы, вы солдаты! О какой дисциплине может идти речь, если вы как дети малые себя ведёте. Ещё хоть раз до меня дойдёт слух, новость или ещё хуже: я увижу сам, что вы в очередной раз сцепились — вы будете отправлены в гауптвахту! Вам ясно? — Да, сэр. Простите, сэр. — одновременно ответили кадеты, врач в то время заканчивал работу над носом курсанта. Ну зато будет напоминание о том, что будет, если связаться с Райной! — Отлично. Вы свободны, бегом в столовую и в зал дальше тренироваться. — Так точно, сэр! — отчеканил Торсен и пошел вперёд. Рейн же не торопилась, всё прокручивая в голове слова Куорича, когда он звал кого-то. — Райна, эти слова были адресованы и тебе. — устало помассировав переносицу, сказал полковник. В ту же секунду дверь его кабинета захлопнулась, обозначая, что сейчас они здесь только вдвоём. — Полковник Карвер, позвольте узнать, пожалуйста. — Ну... — вздохнул мужчина. — Задавай свой вопрос. — Сэр... — не знала, как подступиться девушка. — «Лучше идти напролом и спросить в лоб, смысла как-то аккуратничать нет». — Капрал Куорич, он, когда мы уходили в кабинет, начал звать человека. — Так. Ну? — всё также выверенно держал осанку Карвер. Стальной мужчина, ничего не скажешь. — Он сказал: «Новоприбывший, ван...», а дальше я не услышала. Пожалуйста, скажите, что это не тот, о ком я думаю, это же не Ксандр? — Ах, вот в чём дело. — Мужчина сел на стул, поставив локти на стол, и, скрепив ладони в замок, «спрятал» нос за ними. — Я не знаю, что произошло между вами двумя, но да, он звал Ксандра, он принял моё предложение о возврате в разведку, прибыл около двух недель назад. До тех пор, пока вы не будете готовы, он будет кем-то вроде наставника, а после — присоединится к отряду. Больших деталей тебе раскрыть не могу. — Прекрасно... — воздух, казалось, выкачали из лёгких, ноги стали ватными. — Всего доброго, сэр. — Развернулась и спешно вышла девушка. Аппетит отпал, но силы нужны, потому ослушиваться приказа полковника она не стала. По дороге все мысли были заняты текущей ситуацией: «Просто чудесно, блять! Теперь и он будет капать на мозги, о-ху-е-нно! Зачем только принял предложение, ведь так презирал Зейна? Да черт знает, что в голове у этого мерзавца. Хотя даже черт не знает, что там происходит. Скучала? Дура! Бойся своих мыслей. Теперь покоя тебе не видать вовсе».

***

      В горле словно стоял ком, поскольку кусок попросту не лез. Мысли бесконечным вихрем наводили беспорядок в голове, вызывая боль. Ещё бы! Её главная головная боль находилась сейчас где-то здесь. «Так, надо поесть, иначе в зале будет совсем плохо», — только и приходилось, что заставлять себя. Пока кареглазая прожигала глазами перловую кашу, другие глаза делали это с ней, что девушка ощущала физически. Подняв голову, привычно увидела, что это Торсен и Блитц, и взгляды не отражали ничего хорошего. Вот же неймётся им! По обычаю проигнорировав их, всё же осилила тарелку каши, запив уже тёплым чаем. Рейн собрала свою посуду и понесла её в окно моечной. Два её «друга» возникли перед ней. — Поболтаем, деточка? — скрестив руки, спросил Торсен, держа ухмылку. Блитц же не был так пылок, лишь отводил взгляд от Рейн, боясь встретиться глазами лично. То-то же! — Мне не о чем с тобой говорить, кретин, полковник вроде ясно выразился. Если тебе так хочется посидеть за наказание — вперёд, меня только в это не впутывай. — раздраженно ответила брюнетка и прошла дальше, ставя грязную посуду в окно мойки. Развернувшись, попыталась уйти, но Торсен двинулся в сторону, закрывая проход. — Слушай, дружище, отъебись от меня! — едва ли не крикнула Райна, подходя к нему ближе. — Я сказала: мне твои доказательства самому себе, что яйца твои больше моих, неинтересны. Пойди поплачь о том, как твоё хрупкое эго разбивается, но меня оставь в покое. — скрипя зубами осадила Торсена, пихая его плечом, тем самым освобождая себе путь. Шла к залу стремительно и быстро, боясь наткнуться на кого ещё получше.       Коридор наполнил звук приближающих шагов двух пар ног. «Ну в самом деле, отстанут они от меня или нет?!» — подумала девушка, одновременно ускоряя свой шаг. — Куда ты бежишь, Рейн? Я всего-то хочу проверить насколько хрупки кости твоих пальцев, или твой нос, например.       Почти сорвавшись на бег, девушка юркнула в ближайшую кладовку за поворотом, которая была в непосредственной близости от туалета, душа и зала, что давало возможность, пускай и ненадолго, скрыться. Парни пробежали мимо, разделяясь в разные стороны. Подумав, что это отличный шанс развернуться обратно в столовую, а затем вернуться с большей частью отряда, она выскользнула из кладовки и повернула за угол, смотря себе за спину, чтобы уйти незамеченной, но из-за того, что не смотрела вперёд, врезалась в человека, идущего навстречу. Едва успев ахнуть и повернуть голову, ей закрыли рот рукой и развернули спиной, крепкой хваткой положив руку поперёк её груди, фиксируя положение девушки. — Мхм! — Пыталась что-то яростно сказать брюнетка, но безуспешно. Страх окутал мысли девушки, но, не желая быть жертвой, она начала пытаться вырваться и укусить человека, держащего её, а другой рукой пыталась ударить по ноге врага. От всех попыток нанести увечье противник уворачивался, да как ловко! — Ты бешеная, что ли? — до боли знакомый голос прошептал ей в ухо. — Я не пойму, за тобой вроде гонятся, а ты пытаешься всячески себя выдать. Будь умницей и помолчи, сейчас я тебя отпущу. — почти промурлыкал бывший комендант. В следующее мгновение он убрал руки, выпуская Рейн. Не успев опомниться, кареглазая уже была схвачена за руку и чуть ли не затолкана обратно в кладовку. В очень тесную для двоих кладовку: лицо девушки почти упиралось в ключицу мужчины. Сердце было готово выпрыгнуть из груди от неожиданной встречи и такой волнующей близости их тел. Но вот что неожиданно: такой знакомый и вовсе не приевшийся за столько лет аромат парфюма ван Хейса успокаивал. Сейчас брюнет окутал её какой-никакой защитой, и в какой-то степени она была ему даже благодарна. В коридоре снова послышались шаги. Видимо, парни пошли осматривать зал. И надолго ли защита? — Так... — шёпотом процедила девушка, — Ксандр, какого хрена? — И тебе привет, детка, я тоже очень рад тебя видеть. — Чуть склонил он голову к ней, теперь его дыхание обжигало щеку. Только сейчас девушка заметила, что он держит её за талию, ещё больше прижимая к себе в и без того тесной кладовой. Парня, казалось, вовсе не беспокоило, что двое кадетов могут их обнаружить в любой из моментов. — Ты притягиваешь неприятности, как магнит, моя дорогая Райна, — с привычной ухмылкой заметил Ксандр. — Правда? Спасибо, я уже поняла, ведь здесь, — она нарочито ядовито подчеркнула последнее слово, — ты. Какого хрена ты тут делаешь? Согласился на предложение Карвера, серьезно? — Не останавливалась допрашивать. — Что же заставило покинуть тебя должность коменданта, м?       Ван Хейс склонился к уху Райны. — Ты. — протянул он, касаясь губами мочки. Рейн вцепилась растерянным взглядом в его лицо, пытаясь понять сказанное им и найти в глазах истину. — Мне не до твоих глупых шуток! — О, детка, я абсолютно серьезен! — усмехнулся он, не подтверждая своих слов. — Как же, свято верю! — прошипела девушка. — Моя сладкая, ну будь же проще! Совсем юмора не понимаешь... — состроил он грустное лицо. Райна лишь закатила глаза. — Это тебе стоит быть серьезнее, придурок... — Вот как... Придурок... — бывший комендант театрально схватился за сердце. — А я скучал, за что ты так? Разбиваешь моё и без того хрупкое сердце... К слову, не только его, нос ещё, например, помнишь? — Он указал на него. — Ты разбивательница и сердец, и носов. Тому уроду тоже досталось, видел. Маленькая мисс Рейн опасна. — Хочешь, повторю? — Зря ты так, могла бы и сказать спасибо за спасение твоей прекрасной задницы. — О, Ксандр ван Хейс, я вас серде... — мужчина приложил палец к её губам, не давая закончить колкость. — Черт, идут! Доверься мне, ладно? Только без сломанных носов. — тихо протараторил мужчина в следующую секунду, не давая опомниться, впился в губы поцелуем. Каков мерзавец! В протестующем жесте Райна пыталась оттолкнуть его, но, перехватив её руки, Ксандр уложил их себе на плечи, удерживая, чтобы не смогла вырвать.       Брюнетке было странно ощущать губы ван Хейса на своих. Она, конечно, в самых потаенных мыслях думала о том, какой бы был их поцелуй. Какой угодно: страстный, нежный, медленный или по-французски, но определенно не такой — смазанный, вынужденный, в пыльной кладовой... Но целуется он... Черт, как же хорошо и умело!       Спустя секунд пять Рейн, не отдавая себе отчета, перестала сопротивляться, а лишь покорялась губам её врага. Всего момент, а она уже робко запускает руку в его волосы, а он, отметив, что борьбы нет, переместил свои руки на её спину, постепенно скользя к бедрам. К ужасу для себя Райна поняла, что не хочет его останавливать. Ей нравилось, как его крепкие руки гладили её, иногда сжимая ягодицы, нравилось ощущать шёлк его волос под своими пальцами. Угождало и движение его языка по её нижней губе, как скользнул им в рот, углубляя поцелуй. Как же она охотно отвечала на всё, что он творил сейчас! Тело податливо плавилось в его объятиях, разум готов был готов покинуть Рейн окончательно, хотелось раствориться в этом моменте. Для себя Райна отметила, как быстро вынужденный поцелуй (а был ли он таким?) перетёк в чувственный и такой горячий. Бывший комендант одной рукой проскользил к волосам кареглазой, взял в хвост и потянул назад, одновременно чуть оттягивая зубами нижнюю губу желанной девушки. Не сумев сдержать себя, она тихо, почти жалобно простонала, и стон этот стал отрезвляющим. Показалось, будто вовсе и не брюнетка это стонала только что от ласк, настолько она не узнала себя.       Резко убрав руки, Райна очень нехотя пыталась вырваться из цепкого плена губ мужчины. Дверь распахнулась за спиной ван Хейса, вынуждая его всё же оторваться от его бывшей коллеги, и неспешно повернуться. — Парни, вы кого-то потеряли? — лениво протянул Ксандр. — Вы немного, как бы сказать... не вовремя. — Сказать, что они были растеряны, — это не сказать ничего. Заметив их жертву за спиной брюнета, Торсен кивнул головой в её сторону. — Райну? Позвольте же узнать, зачем вам она? — Личные разборки, тебя это касаться не должно. — Нет, меня это касаться должно. — Холодно отчеканил ван Хейс. — Вы что же, два придурка, удумали бить девушку? — Тебя не должно еб... — попытался ответить Торсен. — Должно. Ещё раз я увижу вас в непосредственной близости к ней, хоть слово с ваших гнилых ртов слетит в её сторону, — Ксандр подошел, возвышаясь над парнем, явно выигрывая, как минимум, в физической подготовке, что уже немало давало причину замолчать. — Я лично позабочусь о том, чтобы ты вылетел отсюда со своим дружком на инвалидных колясках, с переломанными руками и ногами. — Он не кричал, нет, он говорил тихо, но голос настолько сквозил яростью, что не было ясно, что ещё и хуже. Когда мужчина раньше таким голосом обращался к бывшей подельнице, кровь в её жилах стыла, и, казалось, сделаешь лишний шаг — шею свернет он, не думая, а может, что похуже. Никогда не знаешь, что выкинет ван Хейс. Непредсказуемый человек, абсолютно! — Я ясно выразился, м, дружище? Или как к тебе лучше обращаться, может, кретин? Считаю, что лучше подойдет пидор. Что думаешь? А то, как не посмотрю, всё со своим дружком таскаешься. Может, в душевой трахаетесь со скуки? — Издевательски насмехался мужчина. Да, палец ему в рот не клади, и унизить, и запугать он умеет.       Кинув презрительный взгляд в сторону Ксандра, даже не став смотреть на Райну, Торсен повернулся и ушел, и Блитц за ним, словно верный пёсик. Рейн, казалось, только сейчас, начала дышать. — Райна Рейн, опять я спас тебя! Ну чем не рыцарь? — уголок губ Ксандра поднялся вверх, когда он развернулся к ней. Райна в очередной раз закатила глаза. С ним она делала это настолько часто, что казалось, она скоро увидит свой затылок изнутри. — Благодарю, о мой рыцарь! Где только коня потерял? Вместо стимуляторов продал? — как, впрочем, и всегда, съязвила обладательница каштановых волос. — Райна, осторожнее, моё терпение не вечно. — Медленно проговорил бывший комендант. — Я помог из доброты душевной и жду в ответ лишь доброты ответной. Хочу исправить наши не столь удачные в прошлом... отношения.       Девушка лишь фыркнула. — Поздно спохватился, не находишь? — Рейн стала выскальзывать из ловушки из двух составных — стена и грудь её старого друга. Но вырваться не удалось — он остановил её. — Ну что ещё? — устало прошептала девушка. В мыслях всё ещё был их развязный поцелуй, потому быть рядом с ним после было стыдно, хотелось скрыться, убежать и забыть его. И поцелуй тоже.       Ксандр вовсе не любил извиняться или просить кого-то о чём-то, привык иначе. Зачем? Мир жесток, и однажды уже пережевал его и выплюнул обратно, быстро забыв о его существовании. Когда-то он был парнем, что вопреки всему хотел служить человечеству, быть героем для народа, был открыт и добр, готовый помочь кому-то просто ни за что, но явно этого не оценив — жизнь просто сломала его под давлением обстоятельств, и он понял: нет смысла ни стараться, ни быть добрым, и ни тем более открываться кому-то. Быть жестоким, как мир к нему, проще всего. Геройство — чистейшая глупость. Захотелось лишь доказать, что он чего-то стоит, что его нужно бояться, необходимо уважать, что от него зависит кто-то, чья-то жизнь! И пошли вы все — родители, Зейн, канцлер, да весь Ковчег! Гори оно всё синим пламенем.       А ещё Ксандр вовсе не жаждал внимания с женской стороны, просто девушки сами липли к нему, одаривая ласками или лестными словами. Но не обращала внимания лишь одна она — Райна Рейн! Безумная, непредсказуемая, дерзкая, не прогибающаяся под ним. Интригует, правда? Ему до тошноты надоели влюбленные женщины. Женщины, которые ненавидят, гораздо интереснее, и Райна была из них. Её хотелось сломать, прогнуть под себя, сделать покладистой, завоевать, но все 5 лет, что они знакомы, это сделать не удавалось. Иногда нестерпимо сильно хотелось задушить её, а особенно сильно хотелось в моменты головной боли, когда он узнавал, что Райна провинилась или пропала, да вместе с контрабандой! Любопытная девушка, однако. И мало этого, так ещё и красивая ведь была, фигуристая! Видел Ксандр не раз, как работяги на заводе засматриваются на неё, даже когда она была в рабочем комбинезоне. Ревновал, пускай и правильно это чувство назвать не мог, находил другие объяснения. Что поделать: собственник! Он считал, что Райна его, всячески огораживая от всяких идиотов, что смеют к ней лезть, и не важно: с кулаками или поцелуями. Такая девушка должна быть его.       Он ей благодарен, это совершенно точно, что помогла ему, спасла так отчаянно и неожиданно, когда помощи он и не ждал, только вот выразить свои чувства и благодарности никак не мог, уж слишком тяжко открывать снова душу, проще огородиться, проще, чтобы она ненавидела его, презирала. Пускай! Но и Ксандр дураком не был, вовсе нет: замечал моментами, как украдкой она смотрит на него, его губы, когда они рядом, как в последнее время всё больше поддавалась ему. И различить он мог, когда боялась его, а когда намеренно становилась покладистой, в такие моменты готов был взять её, расцеловать губы, шею, грудь, живот, да вообще всё, каждый миллиметр её существа. Хотелось трахнуть её на ветхом столе своего кабинета, ловить её стоны, смотреть, как млеет под ним. О, наверное, так бы он показал свои чувства к ней, но брюнет ждал, пока Райна сама будет готова, пока сама не захочет стать его официально. И не сосчитать, сколько раз бывший комендант представлял Райну изнывающей от удовольствия, от его ласк. Честно: он пытался снять напряжение, снимая шлюх или трахая очередную девицу, что была польщена его вниманием. Не-ет, это всё не то! Нужна только она. «Это что-то нездоровое!» — сказали бы остальные, а Ксандру всё равно! Да, он болен ею в какой-то извращенной степени, не только физически.       «У вас ПТСР», — твердили врачи. Ну и плевать ван Хейсу с высокой колокольни! Он получил физическую травму, что не давала жить спокойно, и всё обострялось при каждой вспышке агрессии или при новости о любой неурядице, что мешала ему работать. Ещё ПТСР, как тут быть уравновешенным? Поначалу Ксандр пытался контролировать вспышки гнева или агрессии, но когда даже сильнейшее обезболивающее перестаёт действовать из-за врачей, что не смогли нормально прооперировать, как ещё себя вести? Волен был мужчина или нет — такое поведение стало характерно для него. А каково ему было, когда Рейн, его драгоценную Рейн, забрали сюда? Ни стимуляторов, что облегчали боль, ни девушки, что их добывала, ни знания о том, чем же сейчас она занимается. Быть может, зажимается в туалетной кабинке с каким-нибудь кадетиком. Ну нет! И ван Хейс решил принять предложение Карвера. Пообещали операцию, что поможет если не убрать, так облегчить боль из-за травмы. Также сказали, что нужен психотерапевт, чтобы проработать ПТСР, и они его предоставят. А ещё его милая птичка тут. Не удачный ли случай избавиться от всех головных болей разом?       И вот сегодня первый день, как его отпустили из больничного крыла, успешно прооперировав. С первых дней операции Ксандр заметил, что боль отступила, что, безусловно, облегчало ему жизнь и способность мыслить. Меньше становился обозленным, да и встречи с психотерапевтом всего за пару-тройку сеансов вносили больше ясности в его голову. Впереди предстояла большая работа, да и обида на Зейна не прошла и не пройдет даром, но уже получше, значительно. — Ксандр? Не знаю, как тебе, но мне нужно идти. — Недовольна цокнула Райна, предприняв попытку вырваться. — Я всего прошу попробовать... — во взгляде мужчины, как показалось девушке, проскользнуло... сожаление? Сейчас он казался человечным, действительно раскаивающимся над чем-то, и это привело Рейн в замешательство. — Попробовать общаться, как нормальные люди. Всё, что было — в прошлом, и я думаю... Нет, знаю, что здесь лучше иметь друзей и какие-то связи. Не хотелось бы обременять нашу... совместную службу человечеству старыми обидами. — Старыми обидами? Я чуть не погибла, пока ты пытался спасти свою задницу, Ксандр, ни на минуту не задумавшись о моей судьбе. Ты — эгоист и нарцисс! — Кареглазая распалялась всё больше. — Так почему же тогда я должна думать о том, каково будет тебе тут? — Голос был готов сорваться на крик, ярость расползалась внутри, заполоняя всё свободное пространство внутри каждой клеточки тела. — Знаешь... — Райна! — вновь бесцеремонно прервал он её. — Прости меня. Мне жаль, что так вышло. Меньше всего на свете я бы хотел, чтобы ты погибла. — Девушка обомлела, не ожидая услышать подобные слова от Ксандра. Она пыталась разглядеть в его глазах хоть толику насмешки, но он был максимально серьезен, что ошеломляло. — Я придурок, эгоист, нарцисс — говори что хочешь, но я действительно сожалею, что всё вышло так. — И не привыкший к подобным словам и признаниям, совсем не ожидая того, что выпалит всё так в лоб, спешно отпустил руку девушки и ушёл, не оглядываясь.       Безусловно, бывший комендант понимал, знал причину её обид, злости и даже ненависти — сам был виноват, но её слова нежданно задели его. Представить и не мог, что боль настолько сильно влияла на него и его поступки. А не этого ли он добивался? Чтобы боялась она его, ненавидела? Возможно, действительно поздно спохватился о их взаимоотношениях.       Рейн же стояла совершенно растерянная от слов и действий Ксандра, не в силах сдвинуться. Что-то изменилось в нём, определённо точно, но природу этих изменений она не понимала.

***

      Ксандра в зале девушка не заметила, и на протяжении всей тренировки его не было, точно также как и на обеде в столовой. Зато всё прошло гладко — на удивление Торсен и Блитц, наконец-то, отстали от неё. Ну надо же! Всего-то одна угроза ван Хейса, и её уже не донимают. Что сказать? Он умел быть убедительным, и Райна точно знала — его угрозы не пустой звук. Теперь лишь сожалела, что не поблагодарила нормально. А поцелуй... Он не выходил из головы, и стоило прикрыть глаза, как будто снова оказывалась в той кладовой, терзаемая губами новоиспечённого разведчика и млеющая под его ласками. «Ну и денёк, конечно...» — думала брюнетка, убирая зал. Только вот ещё казарму мыть завтра. Супер, спасибо, Торсен!       Время уже было позднее, в душевой уже не было никого. «Славно, наконец-то смогу выдохнуть и помыться спокойно», — обрадовалась девушка. Что еще нужно для счастья, когда всё свободное время ты находишься в окружении людей? Быстро надев купальник, она юркнула в душ. Было приятно просто постоять некоторое время, наслаждаясь теплой водой, что расслабляла ноющие мышцы. Как же изнурительно! На что только она подписалась? Но грех жаловаться — всё лучше, чем если бы сидела в тюрьме или того хуже, была бы расстреляна. Да, меньшее из двух зол! Но вопрос лишь один терзал: что если пойдет за стену и в первой же разведке погибнет? Да, получится, что просто отсрочила время своей смерти. Ну, хотя бы так.       Вся надежда была лишь на девушку и «Золотое руно». «Ключ ко всему, как же! Хотела быть особенной? Получите, распишитесь», — иронично шутила над собой Рейн. Как и думала она, «Золотое руно» сделали обязательным. Ну ещё бы! Спасение человечества... А как бы хотелось спокойной жизни, жить хотя бы как в Центральном — не заботиться о завтра, не думать о том, умрет ли она сегодня, и при любой проблеме, что происходили в секторах, ближних к стене, просто не замечать это, словно этого и нет. Но, увы, реальность такова, и она жестока, как бы то ни было.       Размышления прервал хлопок двери в душевую. «Ну конечно, размечталась о покое», — пронеслось в голове. Недолгий ворох одежды, и Райна смогла узреть, кого же принесло. Ксандр вошел в душевую, не ожидая, что здесь будет бывшая подельница, замер на секунду, а затем уверенно пошел в сторону девушки, встав под соседний от неё душ.       Память девушку не подвела — тело ван Хейса сохранило прежний рельеф. Да, он хорош собой! Включив воду, Ксандр встал под струю, а Рейн всё также стояла и смотрела на него, пускай и тайком. Его мокрые волосы опустились на лицо, а оно в то время было расслаблено. Непривычно видеть его таким... спокойным? Рот его был слегка приоткрыт, и брюнетка следила практически за каждой каплей, что бежала с подбородка к шее и ниже... «Ниже, чем следует смотреть, Райна! И следует ли вообще?» — осаждала себя девушка. И чёрт бы побрал всё, это заводило! И только бы дурак не заметил, что на него пялятся. Ксандр далеко не дурак. — Долго ещё смотреть будешь? — не открывая глаз, произнес мужчина, выводя Райну из какого-то своеобразного транса. — Нравится, детка? — Ещё чего! И не смотрю я вовсе. — Как можно убедительнее ответила кареглазая, смущенно отводя взгляд и принялась намыливать своё тело. — Ну-ну, верю-верю! — Губы разведчика изогнулись в усмешке. Привычный Ксандр, желанный... Не придумав, как можно съязвить в ответ, девушка просто промолчала. Резко она вспомнила (а забывала и забудет ли?) раскаяние парня. По правде сказать, поверила в искренность, захотелось сказать об этом прямо, да и просто хотелось поблагодарить, что отпугнул от неё двух придурков. — Ксандр? — начала крайне неуверенно. — Что, моя дорогая Райна? — Спасибо. — не кривя душой сказала она. Ван Хейс повернул голову к ней, смотря в глаза. Рейн же, напротив, отвернулась. Не привыкла говорить ему слова благодарности. — За что? — За то, что отогнал Торсена и Блитца от меня. Ещё одна серьезная стычка, и нас бы с ним отправили в гауптвахту. — Воспоминания об этих двух не вызывали приятных эмоций, оттого лицо брюнетки скривилось. — Всегда к твоим услугам, сладкая. Только не думай, что с рук сойдет всё. В этом месте необходимо следить за своим языком, знать, с кем говоришь. — Вновь отворачиваясь и принимаясь мылить своё тело, ответил мужчина. — Впрочем, правила те же, на самом деле, что и везде. — Да... наверное... — Райна вновь остановила свой взгляд на лице Ксандра. И, пока не передумала, дополнила: — Ты прав, друзья и связи тут нужны. Давай попробуем выстроить нормальное... общение. — Вырвался смешок. — Да, не думала я, что такой разговор в нашей дружбе будет присутствовать. — Жизнь — непредсказуемая штука, правда? — поднял голову старый друг. — Никогда не знаешь, как она повернется, куда свернет и что к чему приведет. Крайне любопытная вещь... — замолчал он и отвернулся, а девушка же вновь стала оценивать его формы. — Райна, детка, ты сейчас дыру во мне прожжешь. Если хочешь меня — так и скажи. — Боже, Ксандр, ты невыносим! — Возмущенно воскликнула обладательница карих глаз, но отвести взгляд не удосужилась. — Я ведь вижу, как ты смотришь, и если не вижу, то ощущаю физически. Милая мисс Рейн, достаточно просто сказать! — подмигнул он, повернув резко голову, ловя её взгляд. — Можно так: «Ксандр, я хочу, чтобы ты меня трахнул!». Всего-то! — девушка, снова начиная злиться, захотела ему вдарить что есть силы. — Ксандр, я хочу, чтобы ты сходил на хуй! Так подойдет? — сквозь зубы сказала девушка. — Придурок! Как с тобой общаться нормально, если ты себя ведешь как редкостная сволочь? — О, ещё скажи, что тебе не нравится, сладкая! — Он заливисто рассмеялся. — Я тебе всё равно не поверю. — Не нравится! Кому в своём уме такое понравится?! — Не нравится? — уточнил ван Хейс, выпрямляясь и с вызовом смотря на Рейн. — Нет! — всё также твердо ответила она. В считанное мгновение мужчина стал напротив девушки, и расставил руки по бокам, не давая шанса на отступление. — Нет? — переспросил он. — Нет... — чуть менее уверенно повторила бывшая коллега. Быстрым движением он обхватил её подбородок рукой, чуть склонился и притянул её лицо к своему. Не терпящим отлагательств поцелуем он прильнул к её губам. Этот поцелуй вышел более грубо, и, бесспорно, он хотел целовать её и делать это нежно, нерасторопно, а иногда страстно, жадно, но сейчас это была попытка доказать ей — она не права. Он знает её, каждый её взгляд, мысль, понимает само её существо, и смысла отпираться нет — ей нравится, как он груб, как самоуверен, самодоволен. Да, странно, что её тянуло к нему, безусловно, но с каждым днём и мгновением, особенно сейчас, она желала отдать себя всю без остатка, чтобы он отметил каждый миллиметр её тела, дабы видели все, что она принадлежит ему — чёртову собственнику, Ксандру ван Хейсу.       Сдаться просто так — было бы не в стиле Райны. Девушка уперлась своими руками в крепкую грудь мужчины, нарочито слабо делая это, не желая, чтобы Ксандр останавливался. Да, она полна противоречий! Разведчик же отпустил её подбородок и перехватил её руки. А в наказание за попытку вырваться укусил нижнюю губу кареглазой. В этом поцелуе не было ни толики нежности, скорее это борьба за контроль друг над другом: в ответ она сминала его губы совершенно безжалостно, жаждя взять верх в этой борьбе, ни на секунду не задумываясь о том, что с ними будет завтра. О, синяков на губах уже не избежать! Еле сумев оторваться от желанных губ, ван Хейс стал спускаться поцелуями к шее, не оставляя и сантиметра, где их бы не было.       Рейн извивалась, стараясь вырвать свои руки из его сильной хватки, но сопротивление уменьшалось с каждым касанием губ Ксандра к шее бойкой девушки. Видимо, он знает рычаги давления. Не желая всё ещё сдаваться полностью, она молчала, не позволяя ему услышать хоть вздох наслаждения. — Что же, — отрываясь от Райны, начал разведчик. — Даже сейчас не нравится, м, сладкая? — Не... — И на том, что Рейн решила ему ответить, он сыграл, дабы услышать истинную реакцию на всё происходящее, и ведь вышло: не успела она договорить, как получила нежный укус в шею. Боли не было, нет, было приятно! И оттого с губ сорвался долгожданный для мужчины стон. Каков поганец! — Я что-то не уверен в твоих словах. Что в кладовке, что сейчас — стонешь под моими ласками и говоришь, не нравится... — хрипло отметил ван Хейс, продолжая целовать Райну. — Детка, не нравилось бы тебе — ты бы уже остановила меня. — сказал он, сжимая девичьи ягодицы. Только сейчас она поняла, что её руки более не удерживаются. Парень склонился над её ухом, горячо выдыхая. — Это же так легко сказать, слушай: Райна, я хочу тебя трахнуть. — договорил и оттянул мочку уха зубами, совсем ласково, снова вызывая стон. — Боже, Рейн, ты так сладко стонешь, что я за себя ручаться совсем скоро перестану. Хочу трахать тебя и ловить каждый твой стон, вздох. Видеть, как тебе нравится, когда беру тебя.       Дышать стало тяжело, воздуха, казалось, не стало на молекулярном уровне. Девушка была готова сойти с ума, насколько откровенно он нашёптывал ей все эти вещи. Это не с ней, это всё сон, так быть не может! А если может, значит, Райна ополоумела совсем, раз прямо в эту минуту позволяет ему такие вольности, как бесстыдно оттягивать ткань её купального топа, брать её грудь в ладонь, позволять касаться своих сосков губами. Она даже не противится тому, как Ксандр стягивает с неё низ купального костюма, гуляя второй рукой по ягодицам.       Но мужчина не позволял себе большего: всё ждал, пока упрямая девица сама попросит его о близости. Способствовал он этому очень даже хорошо: изводил своими прикосновениями, находил слабые места и уделял им особое внимание, целовал, блуждая губами от её губ до груди. Он был готов поклясться: ещё минута, и он сорвется, настолько возжелал эту маленькую мисс Неприятность. — Ксандр... — не выдержав, жалобно проскулила кареглазая. Наблюдать за её лицом мужчине доставляло особое удовольствие. Видел, как разбивается вся выдержанная маска, как один только взгляд уже говорит обо всём. Но нет — нужны слова, и только. Ему хотелось лично услышать её дерзким голоском, что она его хочет. И даже впившиеся в его плечи ногти ничего не значили. Мало! Он знал наверняка — ему всегда будет мало этой девушки. Мало слов, мало взглядов, мало касаний. Да что там говорить — была бы Райна вселенной — ему по-прежнему было бы мало. — Я жду, детка. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Ксандр. — стыдливо протянула Рейн. Проиграла ему. Снова он победитель, снова получает то, что хочет. Ну и черт с ним! Покориться ему хотелось давно. — Хорошая девочка, послушная... — одним движением развернул её к себе задницей, заставляя упереться руками в кафель, что уже нагрелся от воды. — Только, детка, мы же не хотим, чтобы наше веселье прервали, правда? Я, конечно, в восторге от твоих сладких стонов, но будь умницей — будь тихой. — И, достав член, он резко вошел в податливое тело.       Рейн хотелось кричать об удовольствии, стонать так, чтобы голос сорвался, и не смогла нормально говорить последующие несколько дней, как напоминание о связи с вернувшимся разведчиком и бывшим комендантом, которого так яро ненавидит, но не хотелось, чтобы их поймали на горячем. Мало приятного оказаться выруганной Куоричем или, того хуже, Карвером за секс в душе, потому Райна лишь тихонько похныкивала. Ксандр, казалось, не щадил её — двигался быстро, непрерывно, осыпал беглыми, жадными и смазанными поцелуями всю её спину, плечи, словно не мог насытиться ею. Не подсчитаешь, сколько раз он представлял то, как возьмёт дерзкую мисс Рейн. Одного раза сейчас ему будет точно мало, и это знали и понимали каждый из них.       Ван Хейсу было мало полной капитуляции, возникало порой желание, чтобы девушка растворилась в нём, чтобы больше никто и никогда больше не нашел её, не потревожил и не посмел взгляда косого бросить. Особенно остро сейчас он хотел стать центром её мира, только он один, никто больше. Но никто и не посмеет — теперь она сама поняла, что находится в абсолютной его власти. А попытайся кто-то забрать у Ксандра то, что принадлежит ему... лучше сразу залезть в пасть Колоссу, да как можно скорее!       Разведчик взял одной рукой курсантку за шею, вынуждая найти опору только в его руках и груди, а другой ладонью обхватил упругую грудь, сильно сжимая её. Следы после их секса на ней останутся точно, но, если говорить откровенно, это вполне устраивало Райну — хотелось иметь память о таком страстном моменте не только в голове. Брюнетка меж тем переместила одну свою руку на голову парня, крепко цепляясь за темные волосы, а второй зацепилась за держащую её крепким хватом за горло мужскую руку. Глубина проникновения и легкое удушье сводили с ума, доводили до предела, и, не совладав с самой собой, нарушив просьбу, издала протяжный стон. Как же хорошо, что мужчина успел среагировать, молниеносно накрывая её губы своими и ловя стон.       Райне казалось, что она вот-вот взорвётся вспышкой сверхновой и разнесётся на всю вселенную — так ей было хорошо! Партнер, казалось, не оставил без внимания ни одну часть её тела, что не могло не льстить и не заводить ещё больше. Хотя казалось, куда ещё больше? Ноги дрожали, руки тяжелели, а с каждым новым толчком оргазм неумолимо приближался. Если бы не руки Ксандра, что крепко удерживали её, она бы просто свалилась на пол. Почувствовав вполне явственно приближение кульминации у Рейн, ван Хейс ускорил темп, опуская руку с груди на клитор. — Боже, Райна, ты такая чувствительная, такая нежная... — хрипло прошептал мужчина. Он резко выдохнул, не сдержав стон. — Такая узкая... Блять! — снова вырвался восторженный вздох. — Я схожу с ума от тебя, Райна Рейн. Я бы трахал тебя вечно, клянусь. — Толчки резко замедлились, а пальцы на клиторе, напротив, набирали обороты, подводя к финишной прямой. — Кончи для меня, дорогая, прямо сейчас.       Окончательно потеряв разум от грязных и совершенно бесстыдных слов и таких настойчивых ласк, кареглазая достигла апогея, рассыпаясь в руках мужчины, чьё имя сейчас стонала и которого она была готова была подставить и сдать при любой удобной возможности всего каких-то два месяца назад! Уму непостижимо, как всё способно круто поворачиваться за считанные минуты. И правда, жизнь — непредсказуемая штука.       От падения всё также удерживали сильные руки, что уже переместились на её бёдра, оставляя ещё одну порцию синяков. Уж больно крепко вцепился, словно хищник в свою жертву, давая понять, что уйти не получится. Хотя Ксандр и так ассоциировался у девушки только с диким, неприручаемым зверем, а она была глупой овечкой. А знаете, на самом деле — вполне умной овечкой, ведь она знала, на что шла, и ни о чём не сожалеет! — Детка, повернись ко мне. — И она, конечно, послушно повернулась. Бывший комендант подхватил девушку за ноги, держа её навесу, и уже аккуратно, пускай и слегка нетерпеливо, насадил её на себя, вновь выпуская негромкий стон с лёгкой хрипотцой. Ему хотелось созерцать каждую эмоцию на её лице и улавливать любое изменение.       От такого пошлого и откровенного взгляда партнера Рейн хотелось выть, и то, как ей нравилось, нельзя было передать словами. Очень приятно, когда человек, которого хочешь и жаждешь ты, смотрит на тебя так, будто важнее тебя ничего нет на свете. И Райна хотела, чтобы этот взгляд не покидал её никогда и ни при каких обстоятельствах. Да что там говорить: ей понравилось быть его, и теперь иного она никогда и не возжелает.       Толчки были такими же быстрыми, резкими, и как же тяжело было брюнетке сдерживать себя. Единственный способ обуздать свои оголившиеся чувства курсантка нашла в том, что воткнула свои ноготки в широкие плечи, и не прогадала — это завело ван Хейса ещё сильнее, хотя, уже казалось бы, больше некуда. Парень склонился и впился зубами в шею, что будто бы приглашала его сделать это. Да, и шея не останется чистой, а что говорить при вопросах и как скрыть это от лишних глаз — кареглазая подумает. Обязательно подумает! Но потом...       Движения бёдер стали рваными, что говорило о скорой разрядке у брюнета. Он оторвался от шеи девушки и припал к её губам, чувственно целуя её, вкладывая все невысказанные за всё время чувства, и будто бы извинялся за каждое гадкое слово, что мог сказать в её адрес. Залатывал каждую ранку, что могли оставить в её сердце его действия. — Райна... Ты восхитительна. — Всё осыпал он её комплиментами. — Чёрт, Райна... — Он выскользнул из лона кареглазой и, стараясь как можно тише, простонал он её имя, выдыхая ей в шею, а она, запустив пальцы в его волосы, гладила ему голову в успокаивающем жесте. Потребовалось немало времени, чтобы отдышаться от столь интенсивной активности, но стук в дверь отрезвил. — Заканчиваем плескаться! Ужин через 15 минут, если не будет в столовой — спать ляжете голодными! Ясно? — отчеканил Куорич. — Да, сэр! — в унисон ответили Райна и ван Хейс.       Пришлось как можно скорее принять душ и переодеться. Когда брюнетка собиралась выйти из душевой и пойти в столовую, он схватил её за запястье, потянув на себя, вынуждая развернуться к нему. — Ксандр, я не горю желанием ложиться спать голодной. — буркнула девушка. — Не будешь, всё равно нас накормят. Куорич больше запугивает, чем делает на самом деле. Да и, — он притянул её за талию, — минута тебя не убьёт, милая Райна. — склонился к ней и оставил крепкий поцелуй на губах.

***

      Следующий день не выдался ничем примечательным, всё те же тренировки, та же еда, тот же зал... Ксандра за весь день, с сожалением, не увидела. А так надеялась, хоть и по обычаю не стала бы это показывать. Вечером, снова же к удивлению курсантки, душевая была свободна. — Прямо джекпот! — радостно подметила Рейн. Резво переодевшись в купальник, почти подлетела к душу. Ужасно вымоталась за день и пропотела так, будто не пот это был вовсе, а её просто окатили грязной водой и сказали ходить так до вечера, хотелось скорее смыть всё, да тщательно.       Дверь душевой хлопнула, девушка настороженно прислушалась, а внутри закралась лишь одна надежда. И, как на радость, в качестве вознаграждения за тяжелый день, она оправдалась. — Что же это, моя дорогая Райна, в душ, и без меня?