Десять лет

      Майклу Уилеру очень нравилась его размеренная жизнь. Осенняя пора, уходящее за окном новенькой машины солнце, даже переполненная прочими людьми, возвращающимися с работы домой, дорога. Поездка в издательство прибавила ему сил, когда Майк узнал, что со дня на день на свет должна появиться его новая книга. А значит, что он со спокойной душой мог бы погрузиться с головой в новую рукопись.       Сейчас Майк медленно, но уверенно, приближался возрастом к тридцати годам. И как бы люди и целый мир не заставляли его "повзрослеть", Уилер с подростковой поры прекратил даже пытаться это сделать. Это помогло ему сохранить превосходную фантазию, которую он использовал для своих историй. Но Майк гордился не только своей карьерой.       Завернув в тихий райончик с рядками аккуратных двориков по обе стороны улицы, Майк проехал к небольшому домику, что высился в два этажа от земли. Во дворе отцветали поздние кустарники цветов, которые были заботливо высажены тем человеком, к которому с такой радостью и торопился парень.       - Я дома, - с порога объявил Майк, переобувая неудобные туфли на домашние тапочки. Он ослабил ворот рубашки, чувствуя усталость. В дни, когда он должен был ездить в офис издательства, Майку приходилось выглядеть официальнее, чем того хотелось бы.       - С возвращением. - Ему навстречу торопился парень, будто само олицетворение солнечного лучика. В большой яркой футболке, что контрастировала с бежевыми домашними штанами в клетку. - Голоден? Сегодня мама заглядывала. Мы вместе запеканку приготовили.       Уильям Байерс. Уилл... Причина, по которой Майк так торопился каждый раз домой. Его лучший друг и спутник жизни, без которого парень не представлял своего существования ни в детстве, ни в подростковом возрасте, когда эта мысль его начинала пугать, ни, тем более, сейчас, когда все сомнения остались в прошлом, а в настоящем был этот парень, который так идеально умещался в его объятиях.       - Издательство берет огромные проценты за продажу тиража книги, потому что нужно оплачивать работу людям за ее создание. А дергают меня... Где мои доп проценты? - ныл Майк, зарываясь носом в шелк непослушных волос Уилла.       - Не ворчи. Мне тоже еще не заплатили за обложку, - отпуская любимого и отходя на шаг, говорил Байерс. Он улыбнулся и протянул руку, пальчиками поправляя выбившуюся прядь черных кудряшек за ухо. А после чуть поднялся на носочках, трепетно целуя в губы.       Вот так просто усталость дня сходила с Уилера. Уилл был забавным. Даже спустя столько лет все еще целовал его так, будто Майк был драгоценностью или видением во сне, которого едва коснешься, и оно исчезнет, оставляя после себя пустоту. А парню оставалось только изо дня в день делать все, чтобы Уилл понял: это не сон. Это самая настоящая реальность.       - Пойдём есть, - шепнул Байерс ему в губы, сам не заметив, как голос его стал тише. - Мне еще нужно закончить картину для заказчика сегодня.       - А мне поработать над главой новой книги, - также тихо проговорил Майк, все же не отпуская Уилла, удерживая руки на его талии.       - Майкл Уилер, очнись. Еда стынет, - усмехнулся парень и шлепнул его по руке, чтобы привести в чувство, а после сцепил их ладони и потянул за собой к столовой.

***

      Когда солнце скрывалось за горизонтом, они проводили время за работой. И даже так оставались бок о бок, поскольку самую большую комнату в доме еще при переезде выделили под офис-мастерскую. Говоря проще, рабочая зона, где в одном уголке над новыми главами корпел Майк, а с другой за холстом рисовал Уилл. Стены были усеяны его картинами, как когда-то давно подвал Уилеров полнился его рисунками. Даже папка, что трепетно хранила все рисунки Уилла, подаренные Майку в прежние годы, все еще была у парня. Так что работать в окружении трудов Байерса ему доставляло только больше удовольствия и вдохновения, так как они пересекались с сюжетами, которые писал Майк.       Работать сегодня Уилеру не особо хотелось. Текст шел медленно. На один абзац уходило больше времени, чем в дни, когда за вдохновением он мог провести полночи. Когда он кидал взгляд на часы и понимал, что те стремительно подходили ко времени рассвета, то оставлял свои рукописи и лениво шагал в сторону спальни. Он укладывался на свою сторону кровати и аккуратно обнимал Уилла, чтобы не разбудить. Но Байерс спал довольно чутко. Только чувствовал, что Майк рядом, оборачивался к нему лицом и лениво, зевая, прятал лицо на его груди. С привычным за годы запахом Уилера, который стал залогом уюта и безопасности, Байерс быстро погружался обратно в сон, лишь иногда что-то успев невнятно пробормотать.       Сегодня вдохновения не было у Майка, зато Уилл с энтузиазмом доделывал свою работу. Заказчик попросил нарисовать его любимую жену в честь десятилетнего брака. Байерс преисполнился желанием сделать все на высшем уровне. Но заказчик тоже оказался весьма дотошным. Конечно, ведь речь шла о его супруге.       Майк наблюдал за Уиллом, который не сидел на стульчике перед холстом, как обычно представляют работу художников. Такие чинные, благородные, с идеальной осанкой. Он выглядел забавно, сидя на полу, возвышаясь над картиной и добавляя новые штрихи. Порой Байерс переминался на месте, менял позу, так как ноги затекали. Подмяв их под себя и скрестив босые стопы, он напоминал Майку о том времени, когда они были детьми. Некоторые привычки Уилла оставались при нем. Например, даже при смиренном спокойствии, что настигает с возрастом практически всех, он мог закатывать глаза, выражая всем своим видом неодобрение, за интересными разговорами был весьма эмоционален, чем вызывал невольную улыбку на лице Майка.       Вместе они были больше десяти лет, но Уилер мог бы поклясться, что каждый день с ним доставлял море положительных эмоций.       Парень перестал надеяться на то, что вдохновение его все же настигнет. Он поднялся из-за стола так, чтобы не скрипнуть стулом, и прошел к Байерсу. Тот как раз добавлял легкой небрежности в копну русых волосы женщины, в чьих глазах даже через картину проглядывалась «искра жизни», как это назвал художник в день, когда мужчина передал ему фотографию своей жены.       Майку нравилось наблюдать за работой Уилла. Раньше, в детстве, он просто получал готовые рисунки, потом в подростковые годы изредка неуверенно поглядывал на мальчика, который, сидя на диване, скрестив ноги, с вовлеченным видом выводил что-то в своем стареньком потрепанном альбоме. Сейчас же он мог хоть каждый день наблюдать воочию, как движутся его пальцы, сжимавшие кисть, которая выводила новые волоски в прическе женщины. Руки его то тут, то там были покрыты пятнами от краски. Уилер улыбнулся, когда оглядел парня со спины и увидел след на шее, которую Уилл, вероятно, почесал, не обратив внимание на то, что оставляет на ней зеленый след.       Байерс вдруг поднялся, пожелав размять занывшее от долгого напряжения тело, но тут же очутился в объятиях Майка, который обхватил его со спины, сцепив руки на животе парня.       - Ты чего? – с улыбкой спросил Уилл, обернув голову к нему, удерживая измазанные в краске руки в воздухе, чтобы не испачкать любимого. – Я думал, ты пишешь.       - Не могу сосредоточиться, – пожаловался Майк, утыкаясь подбородком в его плечо. – Мне нужно написать продолжение к приключениям великого отряда из первой книги. Но они только добрались до места назначения в конце прошлой части.       - В историях о сражениях ты всегда был лучше всех нас, – напомнил парень. – Что? Фантазия кончилась? Или ты устал?       - Безумно устал, – пряча лицо в изгибе шеи Байерса, где все еще выделялось зеленое пятно краски, проговорил Уилер.       Он ощущался в его руках, как нечто столь правильное. Уилл был теплым, его тепло ощущалось сквозь ткань футболки, от волос исходил приятный аромат шампуня, которым он пользовался последние пять лет, ростом он так и не сумел превзойти Майка, поэтому Уилеру нравилось порой уткнуться в его макушку, когда они сидели в выходные за фильмами.       Майк заключил его ладонь в хватку своей руки и подвел к себе, оставляя трепетный поцелуй. Вся в краске, она сама казалась произведением искусства.       - Давай отдохнем? – спросил он у Уилла, следом оставляя мягкий поцелуй за ухом, прекрасно чувствуя, как плечи Байерса взметнулись в желании потереть место поцелуя. Он всегда был чувствительным.       - Мне надо закончить работу. – Он облизнул губы, на мгновение прикрыв глаза.       - Отдых не повредит никому из нас.       - Какой же ты... – Уилл улыбнулся и повернулся лицом к Майку, сталкиваясь с ним взглядами. Рука взметнулась в воздух без его на то воли, и вот на щеке парня уже мазок от светло-коричневой краски. – Так тебе. Не играйся.       - Кто еще играется? Я тебя пальцем не тронул, – с истинным оскорблением в голосе жаловался Уилер.       - Пальцем не трогал? А это что? – Он кивнул на кольцо рук, которое окружало его, не позволяя высвободиться.       - Каюсь. Накажешь? – усмехнулся Майк, сокращая между ними расстояние и утыкаясь нос в нос.       И он прекрасно знал, что закончится этот поединок именно его победой. Уилл мог повредничать, что стало проявляться в нем чаще с момента, как они стали жить вместе, но в конце концов всегда сдавался. Будто то была привычка из их детства. Майк с годами стал меньше пользоваться своей привилегией в виде поддающегося Байерса, но в такие моменты ничего плохого в подобном не видел.       Вероятно, этот стыд проявился в нем в первый же год отношений. До того мгновения они лишь невинно держались за руки, поддразнивали друг друга, вдали от чужих глаз, будучи наедине, целовались, лишь иногда, как это присуще всем подросткам в таком возрасте, любопытство и гормоны брали свое. Только прикосновения, ощущения горячей кожи под подушечками пальцев, напряжение в теле другого человека, мурашки, пробегающие по нему.       В тот день в доме семьи Уилла в Леноре, куда Уилеры и Байерсы перебрались после произошедшего в Хоукинсе, Майк и Уилл остались одни. Влажные поцелуи, сбивающееся горячее дыхание, наполнявшие комнату. Они были пылкими подростками, которые наконец смогли ощутить себя таковыми спустя столько времени и череды ужасающих событий. Ладонь Майка скользнула под рубашку Уилла, ощутила жар его тела и то, как мышцы его живота напряглись от прикосновения.       Один вопрос: «Можно?..»       Кажется, только в тот день Майк всецело осознал, что этот парень готов согласиться на что угодно, если это касалось Уилера. Столько лет это витало в воздухе, а Майк понял это в тот день в Леноре, когда в пустом доме они осознали, что статус друзей остался так далеко за чертой, что теперь либо они будут вместе навсегда, либо вернуться к прошлому не сумеют никогда. Это было совершенно нелепо, но так похоже на них.       Их переглядки за столом в тот вечер стоили отдельного внимания. Уилл елозил, стараясь сесть на стуле, краснея до самых кончиков ушей, а Майк кусал раскрасневшиеся губы, глядя в свою тарелку, изредка бросая взгляд на Уилла. До того момента, пока не сошелся взором с Джонатаном, который оглядывал младшего брата и Майка, будто точно зная, что что-то произошло.       Уилл никогда не делился с ним тем, был ли у них разговор с Джонатаном после этого, но Уилер мог бы поклясться, что наверняка да, поскольку очень неумело, сбиваясь и краснея, с ним пыталась заговорить об этом и Нэнси, но Майк пресек этот разговор на корню еще в начале беседы. Уж точно не Нэнси нравоучать его о премудростях взрослой жизни. Особенно, если учитывать их случай с Уиллом.       Их первый раз был неловким, стыдливым, с кучей ошибок, зажиманий от того, что было то щекотно, то откровенно больно. Но это опыт, это воспоминания, которые сделали их такими, какие они теперь.       Майк завел ладони под колени Уилла, поднимая его на руки. Кисть выпала из пальцев Байерса, упав на пол с тихим стуком. Уилер стал сильнее, хотя худоба тела так и не оставила его. Однако мог ли он отказать себе в удовольствии, удержать на руках весь свой нынешний мир в лице одного только забавного художника?       Диван в мастерской опасно скрипнул под ними, когда Майк сел на него, удерживая Уилла на своих коленях, без стеснения блуждая руками под его футболкой, оставляя короткие поцелуи на его губах, порой тихонько проговаривая совершенно бессмысленные вещи, чем вызывал улыбку на устах Байерса.       Они стали увереннее, но все тот же жар, желание и трепет не исчезнут, вероятно, никогда. Уилл реагировал, казалось, на каждое прикосновение, каждый поцелуй. А когда сам начинал проявлять инициативу, то оставляя поцелуй на виске, то кусая кожу на шее, выделяя красноватые отметины на ней, Майк сходил с ума. Они оба сходили с ума.       Оставаясь совершенно нагими, они превращались в единую скульптуру олицетворения самого простого, но такого понятного проявления любви. Уилл часто говорил о том, что человеческое тело – это совершенное искусство природы. Изваяние, которое не требует ни обсуждения, ни осуждения. Оно идеально в самой своей сути. Конечно, что еще мог сказать лучший выпускник колледжа искусств?       Когда дыхание Уилла сперло в горле от первого толчка внутри, Майк разглядывал его черты лица, блуждая взглядом по румяным щекам, усыпанным редкими веснушками, взмокшим на лбу волосам. Он оглаживал ладонями изгибы его талии, порой опускаясь ниже, сжимая его бедра, беспорядочно, со знанием дела двигавшиеся в размеренном темпе. Байерс стиснул в ладонях спинку дивана, нависая над лицом Майка. Уилер едва мог дышать, сглатывал и снова и снова облизывал пересыхавшие от частого дыхания губы.       - Не думаю... – с придыханием заговорил Уилл, – что у меня хватит сил... Закончить картину...       - Пошли своего заказчика к черту, – резко выдал Майк, впиваясь очередным поцелуем в его губы.       Скрип старенького дивана, влажные звуки от поцелуев и слияния двух тел заполнили мастерскую. Уилер поднялся, не выпуская Байерса из рук, оказываясь сверху, когда под спиной Уилла очутилось мягкое покрытие дивана. Он стискивал в ладонях край пледа, который привез в этот дом, как первую вещь для создания уюта в тогда еще пустой берлоге двух выпускников колледжа, едва начинавших взрослую жизнь.       Уилл обвил руками шею Майка, удерживая так близко к себе, что начинала кружиться голова. Если бы они пятнадцать лет назад знали, кем станут друг для друга, то не поверили бы никогда. Если бы кто-то им подросткам сказал, что в один прекрасный день они, отвлекаясь от работы, будут заниматься сексом на втором этаже их собственного дома, то Уилл бы с грустной усмешкой попросил не издеваться над его и без того растерзанным в клочья сердцем.       А теперь Майкл Уилер, его рыцарь и сердце, был рядом. Настолько близко, что можно было бы бросить похабную шутку, но Уилл не станет этого делать. Он все еще страшно боится, что это затянувшийся сон длиной в десять лет.       - Уилл, я так тебя... – начинает было Майк, но Байерс его останавливает, касаясь пальчиками губ парня.       - Я тоже... – коротко проговаривает Уилл, не позволяя ему договорить.