Между линиями

— Надышались свежим воздухом? — донёсся знакомый голос за спиной. Мы с Тайлером обернулись. В проходе стояли все, а впереди — Эллисон, сжимавшая ручку двери. Все выглядели взволнованными, будто собирались на очередное безумное задание. — Пора спасать мир, Пятый. Опять. Я глубоко вдохнул. *** Мы ехали, не превышая скорость. Хотя, кто вообще способен разогнаться на этом проржавевшем корыте, которое Диего называет машиной? Мы спешили к центру — по новостям сообщили, что там видели Бена. Если повезёт, найдём и Виктора. Он ведь всегда в эпицентре хаоса. Диего не справился с чёртовыми тормозами — и мы влетели прямо под обстрел этих безумных Хранителей. Пришлось укрываться за машиной, как за стеной между нами и целой армией. Если сейчас ничего не придумаем — сдохнем здесь, даже не попытавшись найти Бена. — Давай же, Пятый! Прыгни и перенеси нас внутрь магазина, пока не стало слишком поздно! — кричал Клаус, вцепившись в меня, уворачиваясь от пуль. — Я не могу! — сорвался я. — Если телепортируюсь, нас выбросит в метро! Лайла схватила меня за ворот пиджака, заставив смотреть ей в глаза: — Ты должен попробовать! Ты нужен своей семье, Пятый! Ты нужен мне и Тайлеру! — Господи… — пробурчал Диего сквозь зубы. Выбора не было. Я закрыл глаза, сосредоточился. Представил магазин — его интерьер, запах пыли, тусклый свет. Как мы проходим сквозь пространство, шаг за шагом, — и оказываемся внутри. Лайла подхватила мою энергию, усилила, направила. Мгновение — и нас уже обволакивала темнота помещения. Посреди комнаты стоял Виктор, пытавшийся успокоить Бена. Тот выглядел ужасно — хуже, чем после тюрьмы. Его кожа напоминала фарш — живой, пульсирующий, словно под ней копошился рой личинок. Лицо исказилось до неузнаваемости, и ярость, питаемая болезнью, едва сдерживалась. Виктор пытался извлечь из него мэриголд. Красное сияние слепило глаза, не давая понять, что произошло потом. В следующее мгновение Бен оттолкнул Виктора — тот рухнул без сознания. Затем хлопок — выстрел. Снайпер. Пуля калибра крупнее, чем нужно, попала Бену прямо в грудь. Он упал в объятия Дженнифер. И тогда… они начали сливаться. Их тела превращались в единое месиво — живое, дрожащее, полное ярости. Все поморщились — зрелище было отвратительное. Диего рванул вперёд с ножами, но чудовище не чувствовало боли. Оно играло с ним, отбивая атаки и отвечая ударами в десятки раз сильнее. Эллисон с Клаусом бросились к Виктору, вытаскивая его подальше. Я схватил Тайлера и Лайлу за руки — и телепортировал нас на второй этаж. Тайлер остался без винтовки, злой и беспомощный. Он кричал, отвлекая монстра, но тот только рычал и махал своими отростками, похожими на щупальца. Лайла кидала в него всё подряд — кирпичи, старые лампы, картины, цветочные горшки. Эффект был временным. Тогда она выстрелила лазерами из глаз — и лишь добилась того, что тварь стала ещё больше. Её не брало ничего. Я рванул к эскалатору — и случайно столкнулся с Диего. Он грубо оттолкнул меня. — Отвали, малой. — Малой здесь только твой член, придурок, — огрызнулся я. Он ударил первым. Всё случилось быстро. Мы упали, обменялись ударами — костяшки ныли, но я продолжал бить в его, пока кровь не выступила на губах. Он отшвырнул меня, и я скатился вниз по эскалатору. Схватил его за ногу — потянул вниз. Ударил под дых, и, глупо расслабившись, получил локтем в лицо. Монстр зарычал так, что заложило уши. Мы обернулись — и в этот момент между нами встала Лайла. — Да успокойтесь вы, блять! — закричала она, расталкивая нас. — Мы тут все сдохнем, а вы меряетесь эго?! — Я его убью нахрен! — прошипел я. — Хватит, Пятый! — взорвалась она. — Всё кончено! Когда ты это уже поймёшь?! Я замер. До меня наконец дошло. Это её мир. Её дом. Её семья. Я чужой здесь. Не имею права тянуть её обратно, требовать вернуть прошлое, которого больше нет. Я взглянул на Тайлера. Он отвёл глаза. Хватит. К чёрту всё. Этот мир, Лайлу, Тайлера — всех. Я устал спасать их, устал бегать, устал жить между вчера и никогда. Я развернулся и прыгнул. Миг — и я снова стою на знакомой станции метро. Пусто. Тихо. Я подошёл к краю платформы и просто ждал. Ждал, когда поезд увезёт меня куда угодно. Подальше. Первый состав пришёл без опоздания. Я сел, не глядя по сторонам, и смотрел, как мелькают тёмные стены туннеля, сменяясь новой станцией — и ещё одной. И ещё. Наконец, на одной из станций я заметил знакомый силуэт — тот самый, что мелькал перед глазами раньше, как тень прошлого, не дававшая покоя. Когда поезд остановился, я вылетел из вагона, оглядываясь в поисках обладателя этой призрачной тени. Фигура поднималась по ступеням к выходу из метро. Очертания… до боли знакомые. Я бросился следом — и замер. Это был я. В привычном идеально сидящем чёрно-белом костюме, с аккуратной причёской и чисто выбритым лицом. Другой я спокойно вошёл в двери кофейни. Я последовал за ним — и застыл. Внутри было полно народу. Но все эти люди… были мной. Вот трое меня сидят у панорамного окна, лениво потягивая кофе и о чём-то споря. За стойкой — я-бармен, наливающий кому-то свежую порцию эспрессо, а кому-то — стопку виски. У стены, покачиваясь, стоял я-пьяный, с бутылкой в руке, ухмылявшийся своим мыслям. Остальные расселись по столикам — кто читает газету, кто болтает с самим собой. Я ничего не понимал. Так должно быть? Или я наконец сошёл с ума? Один из меня — тот, что сидел ближе к центру, — помахал рукой, приглашая подойти. Я подчинился. Сел напротив. Почти сразу передо мной поставили чашку кофе. Я сделал глоток — и едва не поперхнулся. Горечь и пепел. Другой Пятый хмыкнул. — Хреново, да? Привыкай. — Чёрт… — выдохнул я, чувствуя, как сжимается горло. — Неужели уже ничего нельзя исправить? — Не-а, — спокойно ответил он, сделав глоток из своей кружки. — Никому не удалось. Посмотри на стену. Я обернулся. На ней висели сотни фотографий. На каждой — разрушения, взрывы, пожары. Он продолжил: — Тринадцать тысяч катастроф. Ни одну из них никто из нас не смог остановить. Некоторые просто сдались и остались здесь. Один даже основал Комиссию, пытаясь уничтожить остальные линии времени. Я замер. Значит… всё? Конец. Для всех нас. Он наклонился ближе, почти шёпотом: — Есть только один шанс вернуть всё на свои места, Пятый. Ты должен поддаться очищению. Уничтожить весь мэриголд. Тогда линии схлопнутся, и останется только одна — настоящая. Исходная. Без Харгривза. Без мэриголда. Без… нашей семьи. Я нахмурился. Значит, это и есть решение? Без борьбы, без выживания — только тишина? Ничего. Возможно, так и должно быть. Всё должно вернуться к исходному значению. Вот что я упустил в своих расчётах. Мы — ошибка. Погрешность в уравнении. Я должен это исправить. Я резко поднялся, чувствуя, как взгляды остальных меня впиваются в спину. Не оглядываясь, вышел из кофейни. Я должен им сказать. Должен предупредить. Попытаться убедить. Я должен. Я прыгнул. Просто подумал о Лайле и Тайлере — и оказался здесь. Посреди гостиной нашего старого особняка. Когда‑то этот дом был живым, шумным, полным голосов и движения. Теперь же — пустой, пропитанный тишиной. Паутина свисала с потолка, на диване — драные чехлы, камин тлел едва заметным пламенем. Воздух пах пылью и временем. Все замерли, уставившись на меня. — Пятый… — едва слышно выдохнула Лайла. Тайлер слабо улыбнулся — уставший, но по‑настоящему радостный. Я поймал его взгляд и почувствовал то же самое, хотя не стал показывать этого при всех. Я сделал шаг вперёд, опустил голову. — Мне нужно вам кое‑что сказать… — тихо произнёс я. В комнате повисла тяжёлая пауза. Я знал: новости будут не из тех, что приносят надежду. Я глубоко вдохнул, поднимая глаза на Лайлу и остальных. — Я… я разговаривал с другим собой, — начал я, пытаясь подобрать слова. — С тем, кто видел все возможные исходы. Он сказал… что есть только один способ исправить всё. Лайла нахмурилась, словно предчувствуя плохие новости. — Нам нужно поддаться очищению, — продолжил я медленно. — Только так можно уничтожить весь мэриголд. И тогда… все параллельные линии просто схлопнутся. Останется только одна — настоящая, исходная линия. Для нас это будет просто ничто. Мы сотрёмся, будто нас никогда и не существовало.  Все замерли. Я видел, как в их глазах растет страх и непонимание. — Поддаться… очищению? — переспросила Лайла, сжимая кулаки. — Ты предлагаешь нам просто исчезнуть? А что с моей семьей? С моими детьми? С Клэр? — Я знаю, — сказал я, чувствуя, как голос дрожит, — что это ужасно. Но если мы попытаемся спасти всех, как ты хочешь, мы только продлим мучения. Мы не сможем остановить катастрофы. Только это… — я сделал жест рукой, указывая на себя, на нас всех, — только это даст шанс миру вернуться к исходу. — Нет! — Лайла резко шагнула вперёд. — Я не могу! Я не оставлю их! Мою дочь, близнецов, Клэр, всех! Я найду способ перевести их в другую линию через поезд, перенесу их туда, где они будут в безопасности! — Лайла… — я шагнул к ней, пытаясь успокоить. — Понимаешь, если мы разделимся, если кто-то уйдёт своим путём, всё станет ещё хуже. Если кто-то уйдёт, катастрофы не остановятся. Ты хочешь спасти их, а я хочу остановить этот неизбежный круг из апокалипсисов и смертей. Лайла замерла, глядя на меня с отчаянием и упрямством. Я чувствовал, как её желание защитить близких борется с тем, что я пытался объяснить — что безопасность иллюзорна. — Я не прошу тебя бросить их, — продолжал я, голос стал мягче. — Я прошу остаться. Мы справимся вместе. Мы пройдем через очищение, все вместе, и тогда, может быть… сможем найти путь, где никто не исчезнет зря. Но только если мы будем все вместе. Тайлер подошёл ко мне, положил руку на плечо — тихо, почти незаметно, но в этом жесте было всё: поддержка, понимание, принятие. Лайла стояла напротив, дрожа, сжав кулаки так, что побелели пальцы. Её глаза блестели от слёз. — Я… — прошептала она, и голос сорвался. Она выпрямилась, будто заставляя себя не дрогнуть. — Нет. Я спасу их. Я не могу так. Я хотел ответить. Сказать, что это не путь, что всё рухнет, если она уйдёт. Но шаг вперёд сделал Диего. — Хорошо, что решать за неё — не тебе, да? — произнёс он, глядя прямо в глаза. Я замолчал. Потом кивнул. Он прав. Я не могу заставить её. Никого из них. Эллисон тихо поблагодарила Лайлу за то, что та берёт с собой Клэр со своей семьёй. Лайла кивнула ей — и исчезла. Просто растворилась в воздухе, вместе со всеми, кого любила. Я остался стоять, чувствуя, как тяжесть в груди становится почти невыносимой. Тайлер всё ещё держал меня за плечо, молча. — Ты уверен, что это единственный вариант? — спросил он едва слышно. — К сожалению, — ответил я, встречаясь с ним взглядом. В его глазах были только боль и отчаяние. Моё сердце сжималось от бессилия. Почему я не могу их спасти? Почему, чёрт возьми, я вообще родился, если не способен изменить хоть что-то? В гостиной стояла тишина. Лютер и Клаус тихо утешали плачущую Эллисон. Диего сидел в кресле, глядя в камин, будто пытался разглядеть в огне ответ.  Виктор стоял у окна, пытаясь разглядеть в темноте приближающуюся фигуру гигантского монстра. Я выдержал паузу. А потом прыгнул. Следом за Лайлой. Я оказался на станции, где воздух был пропитан гарью и эхо уходящих поездов било по ушам. Я нашёл её быстро — в последний момент, когда двери вагона уже закрывались. — Лайла! — крикнул я, но она не обернулась. Я бросился вперёд, и в тот миг, когда двери почти сомкнулись, она вдруг шагнула назад. Поезд тронулся. Её дети стучали по стеклу, крича, звали её. Лайла стояла, прижимая ладонь к стеклу. По лицу текли слёзы. Она что-то шептала им — наверное, прощалась. Поезд набирал скорость. Она побежала вслед — отчаянно, будто могла догнать. Но вскоре споткнулась и рухнула на холодный мрамор пола, когда вагон скрылся в темноте туннеля. Она рыдала беззвучно. Просто дрожала, обхватив себя руками. Я подошёл. Опустился рядом. Осторожно обнял. — Ненавижу тебя, — прошептала она, всхлипывая. — Ненавижу тебя за это. — Я знаю. — сказал я тихо.  И сам себя тоже ненавижу. *** Мы вернулись в особняк. К остальным. К семье. Тайлер подбежал и обнял нас с Лайлой. Я не знал, о чём он думает, но был уверен — он рад, что мы втроём вместе. — Я их отправила, — грустно сказала Лайла. — И Клэр тоже, — обратилась она к Эллисон. — Всё будет в порядке. Эллисон тихо выдохнула, шепнув губами «спасибо». — Что теперь? — спросил Виктор, словно я сам знал, что делать. — Наверное, встанем все вместе в круг и будем ждать, пока нас поглотит очищение? — предложил я. Мы собрались около старого камина. На каминной полке стояла семейная фотография: Реджинальд и перед ним шестеро детей-супергероев. Не хватало Виктора. Теперь, пожалуй, не хватало также Тайлера и Лайлы. — И что? — начала Эллисон. — Просто будем молча ждать смерти? — Предлагаю каждому вспомнить лучшие моменты своей жизни и перечислить их, — вставил Лютер. Все переглянулись. — Ну и чушь, — огрызнулся я. Но все начали тихо перечислять, смех и слёзы смешались вместе. Клаус рассмеялся и сжал плечо Диего. Диего взял за руку Лайлу и сказал почти неосязаемо: — Прости меня. Теперь я понимаю тебя. И всё так же люблю. Они улыбнулись друг другу, и их взгляды были полны понимания и нежности. Слёзы безмолвно стекали по лицам Эллисон, Клауса и Лютера. Даже на моих глазах остался мокрый след. — Как я рада, что вы приняли меня в свою семью, — сквозь слёзы и улыбку произнесла Лайла. — Ты наша семья, — ответил Клаус. Все кивнули. Мы с Тайлером посмотрели на Лайлу, и она поняла без слов нашу поддержку. Она взяла меня за руку, я взял за руку Тайлера. Какая же у нас странная семья. Мрачная жижа, похожая на густой фарш, окутывала нас, не оставляя ни одного участка тела. Мы погружались всё глубже. Все вокруг спокойно и безмятежно улыбались, будто так и должно было быть. Сердце где-то глубоко в груди сжималось сильнее с каждой секундой. Я надеялся, что ещё будет время побыть со всеми, с Тайлером. Я ошибался. Я крепче сжал его руку и приготовился к очищению. Вдруг Тайлер дернулся, отпустил мою ладонь и притянул моё лицо к себе. Крепко и нежно поцеловал. Мир вокруг затих, словно замер. А может, он и вправду замер. Я ответил ему, не в силах сопротивляться, да и не хотел. Его губы, слегка влажные и немного прикусанные, целовали отчаянно и глубоко, будто мы могли исчезнуть в любую минуту. — Прошу… найди меня, — прошептал Тайлер и отпустил моё лицо. В следующий миг меня ослепила яркая белая вспышка. Тайлер разрывал время, переплетая линии и соединяя их воедино. Казалось, он чинил саму ткань времени, сшивая все параллельные миры в единую исходную линию. Я выдохнул и погрузился в ещё более яркий белый свет. Сердце больше не сжималось — было спокойно. Будто всё теперь под контролем. Но не моим. Я не чувствовал ничего, кроме полного расслабления.