Мой старший брат. Потусторонний ужас

Слуги и медсёстры всех мастей вбегают и выбегают из комнаты в задней части главного дома Сенджу. Из комнаты доносятся хриплые женские крики. Три часа спустя крики наконец стихают, и оттуда выходит женщина с суровым лицом, неся охапку окровавленных полотенец. Она велит служанке привести главу клана, так как у него родился сын. Женщина, бледная от потери крови, смотрит на своего ребенка и отказывается брать его на руки. «Это существо — не мой ребёнок», — последние слова Сэндзю Бэнихимэ. Сэндзю Буцума бросает взгляд на ребёнка – на то, что забрало его любимую жену – и усмехается. «Найдите ему кормилицу», – говорит он. «Это мой единственный наследник. Он может сыграть свою роль, если когда-нибудь откроет глаза». Мальчика зовут Тобирама. Три года он не произносит ни слова и не ведёт глаза. Затем он подходит ко второй жене своего отца и кладёт руку ей на живот. С совершенной ясностью он говорит. «Ты чувствуешь себя по-другому», — сказал мальчик. «Теперь внутри тебя лёгкий ветерок». Сенджу Буцума впервые улыбается своему сыну.   Тобирама рос хорошо. Вскоре стало ясно, что в обмен на проклятые красные глаза ребёнку даровали открытые чувства. Возможно, и проклятие. Его приходилось держать подальше от всех, ибо чакра стольких людей, кипящих ненавистью, обжигала его, когда он был так близко. Когда Тобираме было пять лет, он сбежал из лагеря. В тот день деревья показались ему какими-то странными. Когда он остался один, раздался неприятный треск, и ребенок почувствовал, как дерево вокруг него раскалывается и деформируется. «Привет», — раздался голос одновременно отовсюду и ниоткуда. «Привет», — ответил Тобирама. Эта штука, чем бы она ни была, не ощущалась злобной. Ощущение было странным, словно капающая грязь и душившие её лианы, но также и тёплая земля и молодая поросль. Существо приблизилось, схватив мальчика – одна из его конечностей коснулась щеки малыша своей плотью, похожей на кору. «Ты не боишься, бледное создание?» Тобирама как-то странно наклонил голову, прижимая руку к тому, что, как он предполагал, было центром массы Существа. «Ты не кажешься тем, кого мне стоит бояться». Существо рассмеялось, и лес, казалось, отозвался его жутким смехом. «Ты мне очень нравишься. Как тебя зовут?» Мальчик улыбнулся. «Я — Тобирама». Существо менялось, пока не приняло форму мальчика, который казался чуть больше самого Тобирамы. «Тогда я буду Хаширамой, твоим старшим братом. Ты должен отвести меня к нашим родителям». Тобирама, будь он чуть старше или чуть меньше доверял чакре Существа, мог бы отказаться. Но он был ещё ребёнком, одиноким, поэтому согласился. Буцума поначалу был категорически против. Однако, когда пол разверзся, превратившись в зияющую пасть с клыками, он сдался.  Не всё так плохо, подумал он. То, что вернулось домой и объявило себя братом Тобирамы, могло быть полезным. С помощью хитрой лжи – спрятать его, пока он не подрастёт достаточно, чтобы защитить себя, обладая мокутоном клана – Сенджу Буцума обзавёлся ещё одним сыном. Тобирама познакомил своего нового брата со своим любимым кузеном Тоукой. Хаширама терпел ее.   «Пожалуйста, не убивайте Тоу-сама», — однажды умолял Тобирама Хашираму. Существо было так разгневано, что пол начал искривляться. «А почему бы и нет? Он же отвратителен». Тобирама положил руку на плечо брата. «Если он умрёт не естественной смертью или не на войне, всё станет ещё сложнее». «Ладно», — сплюнул Хаширама, словно съел гнилую устрицу.    Однажды поздней весной, когда все четверо братьев Сенджу сидели в саду, младший — Каварама, сын четвёртой жены Буцумы — заговорил после того, как закончил поединок с Итамой: «Хаши-нии, почему у тебя нет друзей?» Хаширама, со своей стороны, выглядел весьма оскорблённым. «У меня много друзей!» Итама сбил младшего брата с ног, сбил его в лужу и, сползши, практически уселся на Тобираму. «Ты правда не такой — всё время крутишься рядом с Тобирамой. Все знают, что он твой любимчик, ты почти никого не терпишь». Хаширама бросился к младшим братьям, повалив их на землю. «Что вы говорите! Я люблю вас всех! И Тоуку». Каварама хихикнул и присоединился к спутанной куче библиотек, которые оставались вполне человеческими — хотя он никогда не знал, что они могут быть чем-то другим. «Мы знаем. Но ты любишь Тобеса больше всех». Хаширама не мог не согласиться. Тобирама тем временем застрял в раздумьях.   Некоторое время спустя Тобирама пошёл к старшему брату. «Хаширама, — сказал он, — иди к реке Нака. Там, где наша граница встречается с кланом Учиха, есть мальчик, который чувствует себя примерно того же возраста, что и ты, когда притворяешься». В чакре Существа вспыхнуло отвращение. «Зачем мне это?» Тобирама задумчиво пробормотал: «Тебе нужно общаться с другими людьми. К тому же, Учиха — наш главный враг. Не думаешь ли ты, что было бы безопаснее, если бы мы когда-нибудь стали союзниками? Или даже заключили перемирие? К тому же, его чакра приятна на ощупь». Хаширама кивнул. Возможно, этот мальчик, с которым его послали встретиться, сможет поладить с Тобирамой. У него мало друзей, и он всего лишь человек. Ему нужен кто-то, на кого можно положиться.   Мадара тайком сбежал тренироваться в Наку. Ну, так он и говорил всем, кто его спрашивал. На самом деле, ему просто было душно в своём лагере. Не поймите его неправильно, он обожает свой клан, но иногда они ведут себя слишком нетерпимо. И вот он мирно прыгал по камням. По крайней мере, так было до тех пор, пока кто-то не начал над ним смеяться. «Ты хреново бросаешь камни», — поддразнил его мальчик примерно того же возраста, что и Мадара, с дурацкой стрижкой. «Серьёзно, мой младший брат не так уж и плох». Мадара почувствовал, как его волосы встали дыбом — а волосы Учихи почему-то всегда реагировали на чакру. «Да ну? Как будто ты лучше!» Мальчик скрестил руки. «Я никогда этого не делал, мне это было ни к чему». Мальчик из клана Учиха высунул язык и сделал жест, от которого у старейшин бы случилась аневризма. «Держу пари, у тебя это получится ещё хуже, чем у меня». Глуповласый ухмыльнулся: «Приму это как вызов».   Мадаре нравился его тайный друг, но в нём было что-то явно не так. Мадаре стало неловко от этих мыслей, ведь с этим парнем было очень весело, он так искренне улыбался. Только на третьей встрече Мадара понял, что же было не так с Хаширамой: его глаза. Они ничем не выделялись – тёмно-коричневые, почти чёрные. Но было в них что-то такое, что притягивало весь окружающий свет. Они казались пустыми. Мадара изо всех сил старался не обращать на это внимания.   Мадара не видел Хашираму целый месяц. Когда он вернулся, на его лице было угрюмое выражение. «Что случилось?» — спросил Мадара, садясь на берегу реки.  «Тобире нужно пространство. Наши младшие братья умерли — с разницей едва ли в неделю. Я старался быть рядом с ним, и он какое-то время ценил это, но потом выгнал меня. Сказал, что мне следует поговорить с тобой». Земля ушла у юного Учихи из-под ног. Спустя мгновение он заключил друга в объятия. «Прости меня». Хаширама похлопал его по руке. «Со мной всё в порядке. Я любил их и горевал по ним, да, но мы с ними были не так близки, как с Тобирой». Мадара покачал головой. «Ты всё равно их потерял». Некоторое время повисла тишина, прежде чем Хаширама снова заговорил: «Нам нужно помириться, когда мы станем старше. Мой „отец“ не позволил бы этого, пока он жив, но потом, думаю, мы сможем это сделать». Мадара моргнул, отпуская друга. «Мир? С кем? Не поймите меня неправильно: война — это глупость, но мы воюем со столькими». Хаширама кивнул. «Начать придётся с наших кланов — Учиха и Сенджу. Но как только это произойдёт, всем остальным следует последовать их примеру, если только они не хотят сражаться с нами обоими». Второй раз за день земля ушла из-под ног Мадары. «Ты… ты Сенджу? И ты узнал… откуда?» Сенджу  оглянулся. « Тобира сказал мне, что он это чувствует. Разве он не невероятен? Думаю, он тебе понравится». И это... это было слишком много для осмысления.   Учиха Таджима пал в битве почти восемь лет спустя, когда Хаширама притворился девятнадцатилетним. Буцума был в экстазе и, от радости, назвал сына, чьё рождение убило Бенихиме, проклятием в присутствии Существа.   Сэндзю Буцума не пережила ночь, несмотря на протесты Тобирамы.   Хаширама гордился своим младшим братом. Мальчик, несмотря на слепоту, был самым умным существом, которое он видел в своей первобытной жизни.  Возможно, он был немного предвзят, но это вряд ли имеет значение.  Тобирама вырос в учёного человека, что никого не удивило. Он изобрёл дзюцу и всевозможные печати. ​​(Именно благодаря этому хобби Хаширама встретил другого человека, который ему искренне нравился. Женщину, на которой он впоследствии женился, – Узумаки Мито.) Брат Хаширамы, очевидно, избегал передовой – ненавистная, жестокая чакра стольких могла бы сжечь его, – поэтому задания, которые он выполнял, были связаны с убийствами, проникновением или кражами. Не то чтобы он часто брался за задания с тех пор, как стал главой клана. (Хаширама, возможно, и играл роль старшего сына, но Буцума никогда бы не сделал кого-то вроде Хаширамы своим наследником.) Он и так не слишком любил подобные вещи, предпочитая погружаться в свои эксперименты или обучать подобранных им детей.   Убрав бывших глав кланов со сцены, они могли начать движение к миру. Конечно, сопротивление было немалым как среди старейшин, так и среди работающих синоби – и Хашираме, и его другу предстояло сделать эту идею более благоприятной. Ну, и Мадаре – тем более. Сенджу в основном смирились с этим, учитывая выходки их главы. Но событие, которое убедило бы Учиха, было не за горами. На самом деле, это произошло во время пограничной стычки, когда Хаширама притворился 22-летним.   Мадара не получал удовольствия от сражений с Хаширамой. Конечно, он обожает хорошие бои, но он мечтал о том дне, когда мог бы встречаться с Сенджу каждую среду для дружеского спарринга, и никто бы за это не сердился. Увы, до этого, похоже, еще очень далеко.  Сегодняшняя стычка была похожа на любую другую: он сражался с Хаширамой, Изуна сражался с Тоукой, а Хикаку сражался с женщиной со шрамом по имени Тошико. По крайней мере, так продолжалось до тех пор, пока Сенджу Тоука не чихнула. Громко. Голова Хаширамы резко повернулась, заставив Мадару поморщиться. «Тока», — произнёс друг Мадары непривычно тихим голосом. «Ты выходил, пока болел?» Тоука, которую Мадара увидел покрасневшей от жара, отскочила от Изуны. «Хаширама-сама…» К этому времени все поле боя замерло, в чакре, покрывавшей воздух, царила неразбериха. Хаширама вздохнул, кивнув Тошико, которая тут же убежала. «Тобирама будет об этом проинформирован. Приношу свои извинения, кузен, но я не собираюсь рисковать его гневом». Тоука поморщилась. «Кхм, Хаширама-сама, но разве это не значит, что он придёт сюда?» Хаширама выглядел потрясённым. «Он не стал бы этого делать, он ненавидит передовую». Все присутствующие Сенджу, включая самого Хашираму, выглядели неубеждёнными. В то же время Учиха, любители драмы, были полностью вовлечены в происходящее. Прошло немного времени, и на поле боя появилась фигура, вернувшая Тошико к жизни. И, о, Мадара забыл, как дышать. Кем бы они ни были, они были высокими и бледными, с развевающимися по спине белыми волосами, единственным цветом их тела были три багровые отметины на лице и умные глаза того же оттенка. Одетые в чёрное до самого горла, они едва ли могли быть кем-то иным, кроме как воплощенными ками. Когда появился второй, Мадара чуть не потерял сознание.  Они наклонились, чтобы что-то прошептать Тоуке, которая молча кивнула, прежде чем второй схватил ее за руку и исчез. Затем ками направились к месту, где стояли он и Хаширама, и говорили восхитительно низким голосом: «Ания, пожалуйста, позаботься о раненых – с обеих сторон. Я хочу поговорить с Учихой-самой вежливо». Хаширама взмахнул руками, и из его уст вырвался нечестивый вопль. «Но Тобира! Он ещё не согласился…» Ками, который, по-видимому, был младшим братом, о котором Хаширама говорил с такой любовью, заставил его замолчать. «Хаширама. Ты сам решил стать Сенджу, и поэтому должен отвечать перед Главой своего клана». Пришлось многое разобрать. Как это часто бывает с человеком, у которого когда-то была самая дурацкая стрижка в мире. Этот человек посмотрел на Мадару с такой силой, что Учиха и не подозревал, насколько он был пронзителен. «Только тронь его, и я заставлю тебя молить о смерти». С этим последним предупреждением он ушёл. Ками кивнул Мадаре, и тот поспешно ответил взаимностью. «С удовольствием, Учиха-сама. Я Сенджу Тобирама — нынешний Глава Сенджу». Мадара с трудом сглотнул. Видя, как на него  устремляется внимание столь прекрасной особы с такими прекрасными красными глазами – расфокусированными, как он мог заметить, присмотревшись повнимательнее, –  Мадара не был до конца уверен, что это не гендзюцу. «Поверьте, Сенджу-сама, мне очень приятно». Улыбка озарила самое божественное лицо, какое когда-либо видел смертный. «Считайте меня польщенным. Я понимаю, что это не лучшее место для подобных разговоров, но, пожалуйста, позвольте мне на минутку. Сколько времени, по-вашему, вам понадобится, чтобы ваш клан стал более склонен к миру? Для начала — перемирие. А потом, может быть, торговые переговоры?» Мадара облизал губы. «Честно говоря, подавляющее большинство опасений проистекает из страха предательства. После этого… полагаю, они будут гораздо более открыты к этой идее. По моим подсчётам, перемирие продлится три месяца». Тобирама кивнул. «Понятно. Тогда это очень удачно. А пока, не могли бы вы пройтись со мной минутку? Большие поля сражений вызывают у меня отвращение». Мадара уже собирался открыть рот, чтобы согласиться, когда голова Хаширамы с тревожным хрустом резко повернулась в их сторону. «Что!?» Тобирама вздохнул. «Ания, пожалуйста. Сейчас неподходящее время». Поворчав немного, Тобирама виновато посмотрел на него. «Прошу прощения. Сейчас, наверное, не лучшие времена…» Мадара поспешил возразить: «Нет! Я бы с удовольствием… прогулялся, я имею в виду». Где-то в стороне Изуна фыркнул, и раздался слышимый шлепок, когда ладонь Хикаку коснулась его лица. Тобирама же просто увёл Мадару прочь. После нескольких минут приятного молчания человекоподобный ками снова заговорил: «Я чувствую, что должен предупредить вас, что, несмотря на нашу удалённость от кланов, у нас здесь нет никакой возможности уединиться». Мадара наклонил голову (Тобирама нашёл это весьма милым колебание чакры). «Что ты имеешь в виду?» Тобирама указал на окружающие деревья. «Ания, он особенно внимательно наблюдает». Учиха издал сдавленный звук, свойственный только его клану. «У деревьев есть глаза», — прошептал он. «Я никогда не буду в безопасности». Тобирама рассмеялся, и какой же это был прекрасный звук. «Он не должен ничего делать, если я этого не захочу». Мадара кивнул, но остался, как и следовало ожидать, настороже. (Глаза!!!!! На деревьях!!!!)   Прошло несколько лет, и деревня, о которой Мадара когда-то мечтал, наконец стала реальностью. В качестве дополнительного бонуса он сблизился с возвышенным главой клана Сенджу. (Хаширама был рад, что у Тобирамы есть кто-то, кто его любит. Клан его очень любил, но не любил по-настоящему. Не так, как Мадара.) Изуна — по какой-то ужасной ошибке — был назначен Хокаге. Мадара гордился своим младшим братом — тот проявил себя весьма достойно. Но это заставило главу клана Учиха выполнять дипломатические поручения с тремя Сенджу. Во время одной из таких миссий они попали в засаду, устроенную отрядом под предводительством золотых и серебряных братьев.  Тобирама в итоге получил лезвие в бедро, к счастью, не задев артерию. Но не прошло и секунды, как ветки окружающей флоры скрутились и сломались, а в прорехах хаотично разбросались выпученные глаза и слюнявые рты.  То, что раньше было деревьями, вырвалось из земли, бесчисленные ветви, каждая из которых заканчивалась семиконечной ногой, извивались так, что у Мадары болела голова. Лишь когда отовсюду и ниоткуда раздался навязчиво знакомый голос, Мадара заметил, что шея Хаширамы согнута под таким углом, что это должно было убить его. Атакующий отряд не прожил и пяти минут. То, что раньше было деревьями, разрывало смертную плоть, пожирая то, что осталось, разбросав по земле. Мадара приблизился к Тобираме, который к тому времени уже почти полностью залечил свои раны. «Давно не было так плохо», — сказал ками. Тоука кивнула. «Нет, со времён Буцумы». Вскоре Хаширама вернулся, чтобы побеспокоиться о брате, и Мадара отступил. «Тобира! Ты в порядке? Должно быть, они использовали что-то, чтобы заблокировать чакру, иначе ты бы не пострадал». Тобирама положил руку на голову Хаширамы. «Я в полном порядке, не волнуйся». На обратном пути Мадара поговорил с наследником Сенджу. «Тобес был первенцем Буцумы». Она сказала: «Но нечто из бездны привязалось к нему». «У деревьев на самом деле есть глаза. Я не думал, что это настоящие глаза», — вместо ответа предложил Мадара.   Пройдёт ещё немало времени, прежде чем Мадара найдёт в себе смелость снова поговорить с Хаширамой после этого.  Особенно  о Тобираме.  Но в конце концов Мадара решил покончить с этим. Он вошёл в кабинет Хаширамы, чувствуя, как внутри у него сжимается немалая тревога. «Хаширама», — приветствовал он его лёгким поклоном. «Я… ты очень заботишься о Тобираме». Одна бровь — чуть слишком идеальной формы — поднималась. «Не должно быть никаких сомнений». Мадара с трудом вздохнул, переворачиваясь. «И ты же знаешь, что я тоже забочусь о нём, верно?» Хаширама прищурился, плавно вставая и обходя стол. «К чему ты клонишь?» Учиха глубоко вздохнул, чтобы собраться с духом. «Поскольку ты его старший брат, — Хаширама самодовольно улыбнулся, — я хотел бы попросить у тебя разрешения… ухаживать за ним». Лицо Хаширамы было жутковато и бесстрастно. Но через несколько ударов сердца он улыбнулся и сжал плечо Мадары чуть сильнее, чем следовало бы. «Я говорю «да» только потому, что он этого хочет. Я рад — даже очень рад, — что ты заботишься о нём. Это будет хорошо для вас обоих. Но не заблуждайся, Мадара: если ты разобьёшь ему сердце, я сожру твоё целиком». Мадара кивнул, демонстративно игнорируя деформацию половиц. «Я бы не хотел, чтобы ты сделал меньше. Он заслуживает лучшего». Улыбка Хаширамы превратилась в ухмылку. «Хорошо».   Тобирама не променял бы свою жизнь ни на какие богатства мира. Мир царил уже больше десяти лет – конечно, случались и перебои, но это ожидаемо. Ради таких утр, как это, оно того стоило – когда он мог сидеть в саду, облокотившись на плечо мужа, и положить голову Кагами ему на колени, он был более чем счастлив.  Это был их с Мадаро выходной. Они часами просиживали здесь, наслаждаясь атмосферой дня, пока Кагами не тащил их к Хашираме на обед. Тобирама мог осыпать племянников и племянниц поцелуями, прежде чем отправить их играть с сыном. Он принимал чашку чая от Мито и расслаблялся, зарывшись рукой Мадары в свои волосы, пока Хаширама возбуждённо болтал о каких-то новых семенах, которые он привез. Жизнь Тобирамы была совсем не лёгкой. Но он очень дорожил ею.