Portrait

— Ах, всё, я так больше не могу! — раздался душераздирающий вой сбоку, такой громкий, что несколько студентов за соседним столиком вздрогнули. Тэхён устало повернул голову, отрываясь от исписанного формулами конспекта. Чимин, сидевший напротив, смотрел на друга взглядом побитого щенка — большие, подрагивающие глаза, надутые губы — и медленно, с драматическим стоном, сползал под стол, цепляясь за столешницу длинными пальцами. — Чим, мы начали двадцать минут назад! Заткнись и решай задачу! — голос Тэхёна звучал сухо, словно он уже повторял это сотню раз. — Дорогой мой, я вообще не понимаю эти ритейлы и корреляции, — простонал Чимин из-под стола, его голос приглушила деревянная столешница. — Ты в курсе, что мы решаем задачи не по маркетингу? — Тэхён с силой ткнул карандашом в точку между бровей, стараясь сдержать нарастающее раздражение. — Да какая разница?! Девальвации и акцизы мне тоже непонятны... — А это уже экономика, — Ким очень медленно выдохнул, и его тёмные, всегда спокойные глаза сузились. Он отложил карандаш, положив его рядом с аккуратной стопкой учебников. — Не будь ребёнком. Контрольная по математике уже через два дня, а в твоей голове пустота. Пак удручённо вздохнул и с грохотом вылез из-под стола, снова усаживаясь на стул. Он уткнулся в тетрадь, его обычно оживлённое лицо исказила гримаса страдания. Тэхён, не теряя времени, принялся за новый пример, его тонкие пальцы быстро выводили на бумаге загадочные символы. Конечно, ему самому не хотелось тратить этот хороший вечер на бесконечные цифры. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна библиотеки, золотили пылинки в воздухе и манили на улицу. Вместо этого он бы лучше устроился в кровати с чашкой чая и посмотрел новую серию любимого «Доктора». Или почитал новый фанфик с участием Доктора и Рори. Не самый популярный пейринг, но не менее любимый. Возможно, сходил бы в кино — ведь сегодня премьера «Фантастических тварей», — но вместо этого... Вместо этого он сидел в душной библиотеке и слушал гневное сопение этого идиота, а по совместительству — его лучшего друга. Пак Чимин действительно был самым лучшим и единственным близким человеком для Тэхёна. Хотя он и не понимал, как так получилось, что вот уже третий год этот неугомонный энерджайзер, похожий на породистого щенка — такой же милый, шумный и преданный, — всегда был рядом с ним. Тэхён и Чимин были разными от слова «совсем». Первый был очень тихим, спокойным и рассудительным. Его угловатое, почти хрупкое телосложение и большие, внимательные глаза делали его похожим на ночную бабочку. Вместо шумных тусовок он выбирал вечер с сериалом и чипсами. Вместо тренажёрного зала — выбирал, с каким вкусом сегодня съесть попкорн. Вместо того чтобы полежать лишние пять минут, — вставал в шесть утра, пока город ещё спал, залитый синеватым предрассветным светом, и по несколько раз проверял, взял ли все принадлежности для учёбы. И ему действительно нравилась его жизнь, её предсказуемый и комфортный ритм. Каждый день он был уверен в своём расписании, знал, что его не ждёт что-то неопределённое или непонятное. Тэ знал, что любит спагетти, неспешные прогулки по красивым улицам, Аманду Сайфред, чай с молоком и учиться. А не любил он смайлики и шумных людей, к которым относился его друг. Чимин же был очень популярным в университете BigHit. Присутствовал абсолютно на всех вечеринках, прогуливал пары ради нескольких дополнительных часов сна, ходил в тренажёрку, очень много говорил и никогда не выпускал из рук телефон. В его контактной книге номера уже перевалили за полторы тысячи, и это явно был не предел. Чимин много чего любил и много чего ненавидел. Если описывать всё это, явно не хватило бы и двадцати трёх тысяч страниц. Но больше всего Пак ненавидел насекомых и тихих людей. Первые действительно мерзкие. А вторые... Чимин считал, что именно такие потом становятся серийными убийцами или психопатами, хотя он и не видел между ними разницы. Однако удивительным образом эти двое всегда были друг с другом. Их дружба была крепкой, а общие разговоры никогда не заходили в тупик. Ким устало вздохнул. Десять минут — ровно на десять минут хватило Чимина, и тот теперь смотрел на Тэ уже чуть ли не со слезами, наворачивающимися на его длинные ресницы. — Что опять не так, мой маленький адипоуз ? — Тэхён мысленно сделал пометку, что его друг реально похож на эти милые, пухлые комочки жира, особенно когда так жалобно хмурился. — Эй, нифига я не похож на этих ублюдков! Я худой и подкачанный! — в доказательство Пак возмущённо поднял футболку, обнажая рельефный пресс и шестёрку кубиков, поблёскивающую на свету. Тэ закатил глаза, и его взгляд упал на полку с книгами. Снова этот придурок хвастается своей «плиткой шоколада». А ещё он всё-таки смотрел «Доктора», хотя клялся, что этот сериал для отсталых, и никогда о нём даже не подумает. — Чувак, я так больше не могу. Я никогда не сдам эту контрольную. В голове уже спутались все формулы, не знаю я, как решать эти интеграции и диффузии. — Интегралы и дифференциалы... Пак очень выразительно посмотрел на своего друга, его тёмные брови поползли к волосам, и он воскликнул: — Звучит как призыв Сатаны! Есть идея получше. Вечером пятницы планируется одна тусовка... — Нет, — сразу перебил Тэхён, его голос прозвучал как щелчок замка. — Даже не думай меня звать в этот притон, где любая девушка променяет родную мать на веселящую субстанцию, а парни ходят с излишним спермотоксикозом и думают, куда бы снова присунуть свой... — Воу, стой, хватит. Ты говоришь как аджума в преклонном возрасте, которая видит везде разврат. Просто послушай, — Чимин подождал пять секунд и, убедившись, что его слушают, продолжил, понизив голос до конспиративного шёпота. — Вечеринку устраивает Хосок. Помнишь его? Второкурсник с робототехники. Он проверенный, как каждый порноактёр у венеролога перед съёмками. Людей будет немного, только самые элитные. Ну, и как ты уже понял — мы входим в это число. — Не мы, а ты, — Тэхён скептически взглянул на Чимина, и его взгляд, обычно тёплый, стал холодным и острым, как лезвие. Он снова опустил взгляд в тетрадь, на страницы, исписанными ровными рядами цифр. — Ты здесь горишь ярче, чем звезда на рождественской ёлке. А я, как сгоревший фитиль, явно не вписываюсь в рамки голубых кровей. Ты же знаешь, что я не люблю такие сборища, — Тэхён вылупился на друга и без того огромными глазами, которые казались ещё больше за стёклами очков, а после произнёс с шипением, похожим на звук спускающегося шарика. — И если ты забыл, то в последний раз какой-то кретин выблевал на меня свой ужин, а может, ещё и обед. А тебя мне пришлось тащить час до общаги и с удивительными способностями шиноби проносить через коменданта. Так что, спасибо, в другой раз. Как насчёт никогда? — Я порву плакат Гермионы и Донны, — Чимин произнёс это с такой мрачной торжественностью, будто объявлял приговор. — Ах ты, чизпурфл ! Нельзя так делать! — Тэхён аж подпрыгнул на стуле, лицо его побледнело от ужаса. — Так ты согласен? — Мне нужно время обдумать. А сейчас завались, я попробую объяснить тебе твои диффузии. Тэхён обречённо вздохнул, откинувшись на спинку стула. Чимин имеет слишком большое влияние на него, и с этим надо что-то делать, но вот что именно — Тэ ещё не придумал. Не может же он спрятать от этого придурка всю атрибутику Поттера и Доктора, расставленную на полках с почти религиозной аккуратностью. — — — — — — — — Тэхён правда сопротивлялся, до последнего. Противился идти на вечеринку даже под угрозой сжечь «Проклятое дитя». Хорошо, что хоть «Сказания Трензалора» успел убрать под матрас. Но он сдался. Сдался, когда это милое безобразие с подобием человека скинуло его Марту с подоконника. Сначала Тэ кричал, потом он плакал, после семь минут горестно смотрел в стену, но в итоге сдался. Позволил отвести себя на вечеринку взамен на помощь Чимина пересадить Марту в новый горшок и, взяв обещание, что Пак никогда больше не подойдёт и на пять метров к растениям. И как же Чимину повезло, что пострадала Марта, а не Флёр — за неё бы Тэхён точно скинул друга с пятого этажа, не моргнув глазом. — — — — — — — — Десять, четырнадцать, шесть. Десять раз он проклял Чимина, четырнадцать раз спросил себя «что я, блять, здесь делаю» и шесть раз пытался сбежать. Но на удивление крепкая хватка его миниатюрного друга, чья ладонь была обжигающе тёплой и влажной от выпитого, не давала Тэ сделать и пары шагов в сторону. Ким осмотрелся. Дом Хосока был просторным и современным, с высокими потолками и панорамными окнами, в которых отражались огни города. На притон это было не похоже — значит, можно поставить плюсик к карме этого Хосока. Воздух был густым и сладким от смеси парфюма, алкоголя и пота. Людей тут было не больше шестидесяти — все спокойно ходили, разговаривали друг с другом или танцевали под приглушённые биты. Музыка играла средне и не долбила по ушам, пытаясь уничтожить барабанные перепонки присутствующих. Кажется, ещё один плюсик второкурснику обеспечен. Заметив, что его друг снова тянется к столу с напитками, где в огромной прозрачной чаше дымился сухой лёд, Тэхён ударил его по руке. — Йа, Ким Тэхён! Смерти хочешь? — Слышь ты, сонтаранец , может, хватит? Это уже пятый коктейль за час. Я не буду нести твою пьяную тушу снова. — Эй, и вовсе у меня голова не как картошка. — Так ты всё-таки смотрел «Доктора»! — Ким удовлетворённо усмехнулся, и уголки его губ дрогнули. Он ловко выхватил наполненный розовой жидкостью бокал у друга, прижимая холодное стекло к своим губам. Пак закатил глаза, с выражением глубочайшего презрения на лице, и взял другой бокал, с зелёным, подозрительно блестящим содержимым. После, гаденько ухмыляясь, он толкнул Тэхёна в плечо. Тот, пытаясь удержать равновесие на скользком от пролитых напитков полу, взмахнул руками. Коктейль мигом описал в воздухе дугу и оказался на мимо проходящем парне, залив его белую, обтягивающую футболку ярким розовым пятном. Тэ шокированно ахнул, застыв с пустым бокалом в руке. Неловко получилось. — Твою ж мать... — разочарованно осмотрел пятно на своей футболке этот несчастный, его лицо, милое и с правильными чертами, исказила досада. Он что-то пробормотал себе под нос и быстро ушёл куда-то наверх по лестнице рядом с парнями. Тэхён стрельнул злым, испепеляющим взглядом в друга: — Десять баллов Слизерину, придурок. Это всё из-за тебя. — Я же не хотел... — Бедный мальчишка. Знаешь его? Уверен, знаешь. — А, Гук, — отмахнулся тот, отхлёбывая свой зелёный коктейль. — Будь здоров. Чимин посмотрел на своего, вроде как, умного друга с выражением бесконечного превосходства: — Кретин, это его имя. Гук, точнее Чон Чонгук. Второй курс, учится на журналистике. Главный редактор в университетской газете. Не сказать, что он прям мегазвезда, но знают его многие. Молись, чтобы он теперь не написал про тебя что-нибудь. Он хоть и выглядит как пушистик, но зубки показывать тоже умеет. — Есть пострадавшие? — Да так, бывший парень и команда по баскетболу. Парень реально был тем ещё мудилой, рассказал всем о том, как он и Гук переспали на вечеринке у Намджуна. Парни из команды ходили и стебали потом Чонгука неделю. Ну, что естественно, пацан нарыл на них компромат и написал в университетскую газету, немного приукрасив. — То есть, — Тэхён осмотрел Чимина с прищуром, — сейчас я должен бежать и просить прощения, потому что местная Рита Скитер может разрушить мою и так хреновую жизнь? Пак загадочно улыбнулся, попивая коктейль, его глаза блестели от азарта. Класс, вечер всё лучше и лучше. Тэхёну уже было не смешно. Он же ангел, в жизни никого не обижал. Тогда почему жизнь обижает его? Всё так же проклиная друга на всех языках, которые знал (и на паре вымышленных), парень отправился на поиски своей головной боли. И имя ему Чон Чонгук. Петляя по бесконечным, слабо освещённым коридорам, Тэхён отметил, что точно найдёт этот «кубок турнира трёх волшебников». Ведь этот дом — не иначе как третье испытание в лабиринте, и он должен дойти до цели. Стены были увешаны абстрактными картинами, а под ногами мягко пружинил дорогой ковёр. Стратегия ясна, а вот тактику продумать что-то не получилось. Просто туда-сюда сворачивать было глупо, однако было поздно. Тэхён облегчённо выдохнул, когда в конце очередного коридора приметил тёмную и уже знакомую макушку около одной из дверей. Парень стоял, прислонившись к косяку, и смотрел в окно на ночной город. Тэ тут же подлетел и, не дав себе времени на раздумья, взял его за руку. На секунду его будто дёрнуло током. Пальцы обдало приятным, почти болезненным покалыванием — этого Гука было приятно держать, словно его небольшая, но сильная ладонь идеально подходила к его собственной, более длинной и тонкой. Журналист резко обернулся, приподнял одну бровь и посмотрел на Тэхёна слегка надменным, изучающим взглядом. Его глаза, цвета тёплого ореха, сузились: — Что-то не так? Не всё вылил на меня? — Я... ты... мы... то есть... — язык Тэхёна вдруг отказался повиноваться, превратившись в бесполезный кусок мяса. — Отлично, буквы ты уже знаешь. Как насчёт того, чтобы ты сначала в голове сложил их в слова, а слова потом в предложения? Как сможешь это сделать — сообщи, а пока я бы хотел отдохнуть, — Чонгук попытался вырвать руку из захвата и уйти, но Тэхён только сильнее сжал его ладонь, ощущая под пальцами тёплую кожу и тонкие косточки запястья. — Да что с тобой не так? Лёгкое наваждение, вызванное прикосновением и парой глотков алкоголя, отпустило Тэхёна, и сейчас он хмуро, с вызовом смотрел на этого грубияна. — Вообще-то, я хотел извиниться. Мне правда жаль. Если хочешь, можешь дать мне свою футболку, и я отстираю её. — Вот уж и без тебя обойдусь, псих. Пусти меня. — Я не хотел, мой друг толкнул меня, — словно и не слушая Чонгука, продолжил тот, его голос приобрёл настойчивые, почти отчаянные нотки. — Что мне сделать, чтобы ты не злился и простил меня? Чонгук внимательно осматривал Тэ, его взгляд скользил по взъерошенным тёмным волосам, огромным испуганным глазам и нервно подрагивающим губам, словно ища подвох, но никак не понимая, какой. — Так вот оно что. Ты не хочешь, чтобы я пустил слух о тебе в своей статье. Верно? Расслабься, ничего не будет. А теперь отпусти мою руку, маньяк. — Знаешь, сначала ты показался мне прекрасной вейлой , а сейчас ты самый настоящий пакваджи . — Ким тут же испуганно посмотрел на парня. Придурок! Он же явно не поймёт, о чём ты, и посчитает тебя шизиком. Чонгук смотрел сначала шокировано, его брови поползли к волосам, а после он обиженно произнёс, и его пухлые губы вытянулись в дугу: — Я не гоблин, а ты вообще вылитый флоббер-червь ! Тэхён рассмеялся так громко и так искренне, что его смех эхом разнёсся по тихому коридору. Ещё один фанат поттерианы — этот парень точно его судьба. Всего пару минут с ним — и Тэ действительно почувствовал себя на нужном месте, будто так должно быть всегда. Тэхён и Чонгук. Тэгук? Неважно. Тэхён никогда не расслаблялся с незнакомым человеком, а тем более парнем, настолько быстро. Чонгук улыбнулся в ответ, и его надменное выражение сменилось на открытое и заинтересованное. И, бог свидетель, Тэхён просто потерял дар речи! Как же он улыбался! Эта улыбка была милее любого младенца лунного тельца , а в глазах орехового цвета будто зажглись маленькие золотистые искорки, разгоняя всю его напускную суровость. — Сходишь со мной на свидание? — вылетело раньше, чем Ким смог обдумать, а после он неловко продолжил, чувствуя, как горит лицо. — Ну... то есть... вышла вторая часть «Фантастических тварей». И если ты не ходил, могли бы сходить вместе. — Окей, но ты обязательно купишь мне после шоколадное мороженое с шоколадной крошкой, — ответил Чонгук без тени сомнения, и его глаза хитро сощурились. — Не много ли шоколада? — Идеально, — Чон вновь рассмеялся, увидев удивлённое лицо парня. Звук его смеха был мелодичным и заразительным. — Мне нравится твоя бабочка. Он кивнул на галстук-бабочку на шее Тэхёна. — Да, это круто. Бабочки — это круто. — Тэ поправил свой аксессуар, который выглядел так, словно художника в беспамятстве вырвало разными красками на ткань, и теперь они застыли причудливыми разводами. — Что ж, мы же не познакомились нормально. Эм, меня зовут Чонгук. Я учусь на журналиста и люблю рисовать странные картины в стиле Ван Гога. Люди говорят, что такие вещи невозможны и я всё выдумываю. Тэхён внимательно посмотрел в его глаза, такие ясные и глубокие, что в них, казалось, можно было увидеть отражение всех звёзд на ночном небе. Ещё секунда — и можно будет вызывать врача и констатировать смерть от острой формы очарования. В этих глазах можно утонуть. Как же они завораживали. Ну же! Парень, не тупи. От тебя ждут ответа. — Люди совершают одну из величайших своих ошибок, считая, что художники, в общем и целом, всё выдумывают. Всем известно, что художники замечают вещи, которые обычные люди не замечают. Но также они видят вещи странные и невероятные, которые действительно существуют. Большинство людей думают, что всё это — плоды воображения художников, но на самом деле это не так… — Ты реально цитируешь Доктора? — Чонгук фыркнул, но в его глазах вспыхнул живой интерес. — Моя тётя лежит сейчас в психиатрической больнице, и ты хуже, чем моя тётя. — Я — Ким Тэхён, я хуже, чем чья-либо тётя. — Я знаю, как тебя зовут, — Чон обезоруживающе улыбнулся, и на его щеках обозначились прелестные ямочки. — Откуда ты меня знаешь? — Тебя сложно не заметить, дорогой. Таинственный незнакомец, сочетающий в себе высокий интеллект и причёску идиота, — видя недоумение на чужом лице, Чонгук рассмеялся, и звук этот был похож на перезвон маленьких колокольчиков. — Шучу, я просто знаком с Чимином. А Тэхён, кажется, влюбился. По-настоящему. Безнадёжно. И безвозвратно. — — — — — — — — Уже полгода Тэхён живёт как в сказке. В самой страшной и одновременно самой прекрасной сказке на свете. Вот серьёзно. Нет, парня он своего любит безумно и сильно. Куки, как ласково он его называет, — самый невероятный, непредсказуемый и прекрасный парень за всю жизнь Тэхёна. Они вместе смотрели вечерами фильмы, закутавшись в один плед, их плечи и бёдра тесно соприкасались; вместе готовили различные вкусности, устраивая настоящие праздники живота, после которых кухня напоминала поле боя, заваленное скорлупой, мукой и пятнами соуса. Ох, как же Тэ любил готовить своему парню тортики и пироженки, а потом с диким восторгом наблюдать, как Куки счастливо, закрыв от наслаждения глаза, всё съедает, облизывая ложку до блеска. Вместе они ходили и по магазинам, хотя это самая настоящая каторга для обоих. Тэхён терялся среди бесконечных стоек, а Чонгук впадал в ступор от необходимости выбирать между двумя почти одинаковыми футболками. Не было ни одной вещи, которую они делали бы по отдельности. Казалось бы, идиллия. Но и тут жизнь снова проехалась по Тэ. Несмотря на все их общие интересы, мнения всегда расходились. Например, часто можно было услышать: «Тэ, это уже пятая бабочка за неделю! Мы не будем её покупать! У тебя дней в году столько нет, сколько уже этих бабочек!» или «Драко Малфой — придурок! Хватит его защищать!». И совсем неважно, что Тэхён действительно любит чёртовы бабочки, а Драко действительно жалко, что он рос в такой гнилой семье. Сколько было у этих двоих интересов, столько же было и споров. Но одно Тэхён знал точно — он действительно любит эту Скитер. О Боже! Он же даже шлёт Чону тупые смайлики, эти мерцающие гифки с кроликами и сердечками, что раньше считал верхом идиотизма! Любит так сильно, что сейчас сидит наверху на своей кровати, поджав под себя ноги, и при свете настольной лампы пытается нарисовать портрет любимого парня на их маленькую годовщину. Лист бумаги перед ним был заляпан акварелью, а на полу валялась дюжина смятых черновиков. — Я тут наверху, проявляю чудеса интеллекта и невероятный художественный талант, а рядом никого нет, чтобы повосхищаться! Какой от вас тогда толк?! — Тэхён, ты придурок. Почему ты не купишь Чонгуку какую-нибудь палочку и большой набор Берти Боттс? — раздался с нижней полки усталый, сонный голос Юнги, парня Чимина. — Потому что подарок, сделанный своими руками, докажет ему, что я действительно люблю его всем сердцем. Я всю свою искренность, всю душу закладываю в этот портрет! — воскликнул Тэхён, размахивая кисточкой, с которой на простыню капнула алая краска. — Ну, удачи. Но если он расстроится, то не делай потом такой потерянный вид, словно ты реально не знал, что Рори — это последний Центурион , — рассмеялся Чимин с той же самой нижней полки, его голос звучал приглушённо из-под одеяла. — Но я действительно не знал! Чимин что-то проворчал насчёт «безнадёжных случаев», а после спросил, зевая: — Разве вы не должны встретиться в кафе в 15:30? — Да, а что? — Тогда у тебя осталось тринадцать минут, придурок. — — — — — — — — Чонгук устало вздохнул, отодвинув пустую чашку от себя. Как же он согласился встречаться с Ким Тэхёном? Нет, Чон его безумно любил, больше всего на свете, но порой он действительно задумывался, что судьба — та ещё шутница, с весьма своеобразным чувством юмора. Тэ всегда был организован — его внутренние, встроенные как у робота, часы никогда не подводили. Но Чонгук ждал уже полчаса в уютном, пахнущем кофе и свежей выпечкой кафе, и ему начинало казаться, что их романтическую встречу придётся начать с очередной порции ругани. Он уже в сотый раз посмотрел на свои кроссовки, на узор из трещинок на столешнице, на пару воробьёв, деливших крошку за окном. Тэхён написал, что будет через десять минут, уже двадцать минут назад. «Он же это несерьёзно? Успокойся, милый, дыши. Твой парень просто иногда действительно придурок, но ты его любишь. Глубокий вдох. Выдох. Нельзя совершать убийство в таком милом заведении», — мысленно успокаивал себя Гук, постукивая пальцами по столику. На пятой минуте интенсивной медитации и мысленного представления, как он душит Тэхёна его же собственным галстуком-бабочкой, в кафе раздался отчаянный звонок колокольчика. Чонгук поднял глаза на дверь — там стоял грустный, запыхавшийся и абсолютно помятый Тэ. Его волосы торчали в разные стороны, на щеке красовалось малиновое пятно (акварель, как выяснится позже), а в глазах читалось неподдельное раскаяние. Мгновенно преодолев расстояние между дверью и столиком, парень плюхнулся на стул рядом, с грохотом поставив на пол огромный, неуклюже завёрнутый подарок. — Я каюсь, правда. Я не хотел так опаздывать, просто я готовил тебе подарок и потерял счёт времени. Не злись, прошу. «Дыши, милый. Ты его любишь. Убивать запрещено законом, тебя посадят на много лет. Представь его лицо, когда он спит. Нет, лучше не надо, это слишком мило, это разоружает». — Вот! Посмотри, пожалуйста. Я очень старался. Всю душу вложил! — Тэхён с таким трепетом и надеждой в глазах пододвинул свёрток, что сердце Чонгука дрогнуло. Тот скептически посмотрел на прямоугольник, завёрнутый в разноцветную, местами переклеенную скотчем бумагу с огромным розовым бантиком посередине. Медленно, стараясь не порвать упаковку, он развернул её и увидел... — А что это? — спросил Чонгук, вглядываясь в пёстрое полотно. — Не что, а кто. Это же ты. Я нарисовал твой портрет! — с гордостью объявил Тэхён. А вот и нет. Это был совсем не Чонгук. Это была разноцветная клякса, наркоманский тролль, чупакабра, соплохвост . Да кто, чёрт подери, угодно! На полотне буйствовали самые невообразимые цвета, сливаясь в нечто, отдалённо напоминающее форму головы, но глаза были разного размера, нос находился где-то в районе уха, а улыбка скорее походила на ухмылку злобного духа. Это было настолько ужасно, что даже прекрасно в своём сюрреалистичном уродстве. Через пару минут затянувшейся, оглушительной тишины, во время которой Тэхён успел мысленно попрощаться со всеми своими органами, Гук рассмеялся. Сначала тихо, потом всё громче, пока слёзы не выступили у него на глазах. Ким Тэхён обладает высоким интеллектом, учится на отлично, умеет говорить очень вдохновляющие вещи, вкусно готовит, и он безумно милый. Казалось бы, нет у него минусов. Но, кажется, Чонгук теперь знает, что больше никогда не даст этому душевнобольному Малевичу в руки краски. Никогда. — Тебе не нравится? — голос Тэхёна дрогнул. — Чёрт, Чимин говорил мне, что это плохая идея, если хоч... — Я люблю тебя. — ...ешь, я могу что-нибудь купи... Стой, что ты сказал? — Тэхён уставился на него, его огромные глаза стали просто космическими. — Ким Тэхён, я тебя люблю. — Чонгук вытер слёзы и посмотрел на него с такой нежностью, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Ты действительно хуже любых тёть на свете, но я рад, что именно ты сейчас здесь со мной. — Ох, — Тэхён просиял, его лицо озарила такая тёплая и радостная улыбка, что Чонгук на мгновение ослеп. — Я тоже тебя люблю. Даже больше, чем Аманду, Гермиону и Донну вместе взятых. Тэ нежно, почти с благоговением, поцеловал своего парня, пытаясь вложить в это прикосновение всю свою ласку, нежность и эту безумную, всепоглощающую любовь, которая переполняла его до краёв. Всё теперь было на своих местах. В этом шумном кафе, за столиком у окна, среди запаха кофе и сладкой выпечки. Помните, Тэхён действительно не понимал, почему он дружит с Пак Чимином? Кажется, он нашёл ответ — чтобы однажды этот упырь свёл его с юной, язвительной и прекрасной Ритой Скитер. Чтобы однажды вот так сидеть в кафе и прижимать к себе этого маленького, уютного, строптивого и самого лучшего мальчика на свете. Что ж, Чимин, спасибо, что однажды чуть не убил Марту.