💚
25 октября 2025 г., 22:09
Студия Хосока была его оазисом: маленький уголок в квартире, который он обустроил на свой вкус. Стены — нежный, выцветший мятный оттенок, а мебель — кремовая и светло-серая. Над рабочим столом, где всегда стояла профессиональная кольцевая лампа, висели полочки с аккуратными рядами баночек и флаконов, похожих на витрину элитного бутика. Все было в пастельных тонах, приятное глазу, мягкое, словно зефир. Эта комната в полной мере отражала его самого: яркого, но нежного, полного воздуха и света омегу.
Сегодня свет был выставлен идеально, отражаясь от полированных поверхностей и создавая на лице Хосока золотистое сияние. Он сидел перед камерой, облаченный в мягкую белую толстовку, с тщательно подобранным обручем, чтобы ни один волосок не мешал процессу.
— Всем привет, мои дорогие! Сегодня у нас, как обычно, пятничный уход за... — Хосок весело махнул рукой на ряд разноцветных масок. — ...уставшей за неделю кожей. И, конечно, мы проверяем тренд! Я думаю, вы его видели.
Он потянулся за баночкой с золотистой маской-пленкой. В свете лампы она выглядела почти волшебной, с мириадами мельчайших блесток. Хосок аккуратно набрал ее на кисточку и, глядя в видоискатель, начал наносить на лоб.
— Тренд, в общем-то, о том, как ваш альфа должен признать вашу красоту. Или, по крайней мере, признать, что он тоже стареет, — он хихикнул, нанося маску на щеку. — Я выбрал эту, потому что посмотрите, какая она роскошная! Просто золото! После нее можно смело идти на показ мод или...
Как раз в этот момент в дверном проеме на долю секунды возник силуэт. Это был Юнги, который, судя по всему, направлялся в гостиную или на кухню. Он был в своих старых, но любимых домашних штанах и черной футболке, всем своим видом демонстрируя свою "занятость" и "неучастие". Юнги на секунду остановился, оценивая картину: Хосок в блестках и с кистью, сосредоточенный на лице. Юнги фыркнул.
— Ты опять пугаешь меня этим своим косметическим оружием, — пробормотал он, делая шаг, чтобы выйти из кадра. — Оно же потом застынет, и ты будешь выглядеть как злодей из старого аниме.
Хосок опустил кисть, и на его лице появилось притворное возмущение, которое, впрочем, немедленно было адресовано камере.
— Это называется уход! — заявил он с пафосом. — Некоторые альфы тоже должны попробовать, чтобы не выглядеть, как неделю не спавшие коты. Вы ведь знаете, кто у нас в доме самый "уставший кот", да?
Юнги лишь хмыкнул, уже наполовину скрывшись. Его голос донесся откуда-то из-за угла:
— Я просто иду за кофе. А ты продолжай наводить свой золотой марафет. Только потом не испачкай диван.
И он исчез. Хосок, тяжело вздохнув, снова посмотрел в камеру. Его "хвостик-омега", как он сам это называл, нервно дрогнул. Он рассчитывал на другую реакцию мужа. Он рассчитывал, что Юнги хотя бы изобразит попытку его поцеловать, прежде чем сделать вид, что ему это не интересно. Но нет. Как всегда, "не интересно".
— Что ж, — Хосок выдавил из себя улыбку, продолжая наносить маску, — видимо, сегодня без поддержки...— Его слова звучали легко, но глаза, сосредоточенно смотрящие в камеру, были чуть более напряжены, чем обычно.
Он закончил наносить маску-пленку и отложил кисть.
— Что ж, теперь ждём пятнадцать минут. Идеально, чтобы заварить нам с вами чайку, — он потянулся к кнопке «Стоп», чувствуя, что ролик получается немного скомканным. Он рассчитывал на шутку Юнги, на его недовольное, но неизбежное присутствие в кадре. Без этого часть "тренда" была потеряна.
Его пальцы зависли над кнопкой.
Вдруг, рука Юнги — широкая, с россыпью бледных родинок на тыльной стороне, — небрежно высунулась из-за угла, за которым он недавно исчез. Она небрежно, но целенаправленно нашла на столе черную банку с угольной маской и толстую кисть, которую Хосок приготовил для себя про запас.
Юнги не вошел в кадр, он просто стоял там, за углом, как тень, но его действия говорили громче любых слов.
—Если уж пугаться, так вместе. Нечего тут красоваться в одиночку. Я не для этого на тебе женился.
Хосок опустил руку от камеры. Счастье, внезапное и ошеломляющее, расцвело на его лице, обтягиваемом застывающей золотистой пленкой. Он смотрел в сторону, откуда доносился голос мужа.
— Правда? — выдохнул Хосок, его голос звучал как самый счастливый шепот.
—Просто быстрее. Мне еще футбол смотреть. И дай мне самую черную, чтобы никто не узнал. Никаких блесток.
Хосок заулыбался так ярко, что его глаза превратились в лучики. Он знал, что Юнги сейчас будет максимально хмурым, максимально недовольным и максимально вовлеченным в этот совершенно "не интересный" ему процесс. Смех, чистый и искренний, сорвался с его губ. Он быстро нажал на кнопку записи.
Диван в гостиной, 15 минут спустя.
Свет в гостиной был мягкий, вечерний. Они сидели на диване, перед включенным, но приглушенным телевизором.
Хосок — сияющий. Его золотая маска уже снята, и кожа выглядит, как обещал производитель, — гладкой, фарфоровой и очень довольной. Он прижимается плечом к Юнги.
Юнги — мрачный. Он сидит, выпрямившись. На его лице, от подбородка до висков, намертво застыла черная угольная маска, которая высохла и стала похожа на идеальную броню какого-нибудь суперзлодея. Он максимально неподвижен, стараясь не пошевелить ни единой мышцей.
— И вот мы оба ухаживаем за кожей! Некоторые альфы стали разумнее!— радостно объявляет в камеру омега, не переставая улыбаться.
Юнги лишь тихонько бурчит, не двигая лицом, из-за чего его голос звучит странно сдавленно и угрожающе, как у плохого парня из комиксов.
— Я просто не хочу, чтобы ты выглядел лучше меня. Конкуренция должна быть честной.
Хосок хохочет, откидываясь на спинку дивана. Юнги снова поддался. Он никогда не признает, что любит, когда Хосок счастлив, и что он всегда готов подыграть, даже если это требует наложения на его лицо субстанции, напоминающей жидкий асфальт.
И в этот момент Хосок понимает, что этот тренд, который он хотел снять, — не про маски. А про то, как Юнги всегда незаметно становится рядом, всегда поддерживает, всегда его выбирает.
Юнги, наконец, поворачивает голову и бросает быстрый, очень серьезный взгляд в камеру.
— Супруг альфы должен светиться.
Хосок чувствует, как в груди разливается невероятное тепло. Он парирует и толкает Юнги плечом, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.
— А супруг Альфы это ты.
Юнги тихо улыбается. Улыбка, которую едва видно под застывшей маской, но которую Хосок видит, потому что она предназначена только для него, не для зрителей.
***
Видео, которое Хосок выложил под названием «МОЙ АЛЬФА ПОДДАЛСЯ ИДЕАЛЬНОМУ УХОДУ 🤣», набрало сотни тысяч просмотров за ночь. Реакция была предсказуемой: восторженные омеги писали, как им повезло с таким мужем, а беты просто смеялись над мрачным видом Юнги. Но, как всегда бывает, под светом блеска таилась тень. Хосок сидел в своей студии на следующее утро, попивая кофе и просматривая комментарии. Его лицо сияло после вчерашней маски, но глаза потемнели, когда он прокрутил ленту вниз. Он был бьюти-создателем. Это значило, что ему постоянно прилетало от части аудитории, которая считала, что омега должен заниматься "более традиционными" вещами, а альфам вообще не место в "этой глупости".Хосок начал читать вслух, кривя губы: — «Какой ужас! Зачем ты его заставил? Альфа должен быть мужественным, а не это вот.» — Он фыркнул. — Альфа должен быть здоровым и счастливым, вот что главное! Но следующий комментарий был уже более ядовитым. Его написал какой-то анонимный «Чистый Альфа_93»: — «Омега, ты его просто унижаешь. Это не поддержка. Это контроль. Настоящий альфа не позволит, чтобы его омега такое вытворял. Наверное, ты ему даже пометить нормально не даёшь, раз он такой вялый.» Хосок замер, рука с кружкой застыла в воздухе. Это всегда было самое больное место: сомнение в их связи, в силе их метки, в настоящести их пары. Ему хотелось написать ответ: «Мы женаты два года, придурок! У нас самая крепкая метка!». Ему хотелось заплакать, потому что эта чужая злоба всегда била по хвостику-омеге, даже если он был хорошо спрятан. Но Хосок был профессионалом, он не позволял ненависти омрачить его свет. Он тяжело вздохнул, сбросил гневный комментарий из вида и решил записать короткое видео-ответ. В одиночестве, как и всегда справлялся со своей аудиторией. Он включил камеру, сел ровно, и его лицо мгновенно стало спокойным и уверенным. — Привет всем, кто пришел ко мне с утра с чистой, незагрязненной душой. И отдельный привет всем, кто... пришёл с загрязнённой душой. Он сделал паузу, его тон был мягким, но невероятно твердым. — Я прочел много комментариев под вчерашним роликом. Я видел тех, кто волнуется, что я «заставил» своего мужа делать маску. Позвольте мне кое-что объяснить. Хосок поднял руку и показал тонкое, едва заметное кольцо. — Мой муж — это взрослый человек. Он принимает свои решения. А моё дело — радоваться его решениям. Если он решает поддержать меня, он это делает. Не потому, что я «контролирую» или «унижаю». А потому, что это любовь. А любовь — это про присутствие. Юнги не боится быть мужественным. Он не боится, что его будут считать «ненастоящим альфой». Знаете, почему? Он вздохнул, а после улыбнулся, ярко так улыбнулся. — Потому что он — мой альфа. Он — мой Юнги. И он светится рядом со мной. И если кто-то считает, что быть любящим, здоровым и поддерживающим мужем — это не мужественно...— Хосок наклонился к камере, его глаза горели. —...то вы понятия не имеете, что такое настоящая сила. А теперь, идите, попейте воды и займитесь своими делами. А я пойду, разбужу своего мрачного, но абсолютно сияющего альфу. Он щелкнул выключателем и откинулся на спинку стула, чувствуя, что давление в груди спало. Он справился, он всегда справлялся с ними в одиночку. В этот момент дверь открылась, и Юнги вошел в студию, сонно потирая глаз. Он пах кофе и немного мятой. — С кем ты там так громко разговаривал? — Юнги обнял Хосока сзади, утыкаясь носом в его плечо. — И почему у тебя лицо такое... боевое? Тебя кто-то обидел? Хосок почувствовал запах своего альфы — сильный, успокаивающий, родной. И его хвостик-омега сразу перестал дрожать. — Никто меня не обидел, — тихо ответил Хосок. — Я просто объяснял миру, что у меня самый лучший альфа. Юнги удовлетворенно хмыкнул, не отпуская его. — Это правда. Пошли завтракать. И не читай больше эту ерунду. Ты знаешь, кто ты. А я знаю, кто ты. Этого достаточно.
