Обереги

Это один из дней. Из таких дней. Говорить совершенно не хочется, и Жираф благодарен Пугоду и Модди за то, что они понимают его с первого взгляда. Они молчат за завтраком вместе с ним, и в этой тишине, разбавляемой лишь звоном столовых приборов и чавканьем, им комфортно. Немного лишь раздражает «эмпатия» — чужое беспокойство за него витает в воздухе натянутым полотном, душащей его верёвкой, но за ним скрыто также гораздо больше уважения, доверия и их синонима любви, за что маг им благодарен неимоверно. После завтрака Пугод перехватывает на себя уборку со стола, зная, что в своём раздрае Жираф может лишний раз разбить пару тарелок и провалиться в это ещё сильнее. И маг только кивает ему, направляясь к лестнице в башню. Единственный голос, прозвучавший за всё утро: Модди, звонящий Нео сообщить, что сегодня они с Пугодом в Гильдию не наведаются. Потом. Может быть, завтра. Нео, думается Жирафу мимоходом, может вообще пососать со своими проектами и инженерией. Но это он просто раздражён — а может и нет. Просто Нео для Жирафа — чёртов гандон, и даже просить у Модди чего-либо права не имеет. В башне хорошо: светло и уютно. Из окна видно макушки деревьев, дорогу к Поселению, причудливые узоры облаков. Запах цветов из теплиц залетает через открытые створки вместе с ветром: куст пышных цинний наконец зацвёл, высаженный в непонятном порыве после последнего кошмара. Над окном звенят нанизанные на нити агатовые срезы: жёлтые, фиолетовые, красные, коричневые — все, какие в местных пещерах найти смог, даже у других магов спрашивал. И всё равно не помогают. Элериону на их страдания, в целом, плевать. Захотел запечатать память — сделал, теперь ещё и обрывками дразнит во снах, которые наутро не вспомнить. Жираф с тяжёлым вздохом опускается за стол. Надо занять себя делом. Хайди и Пилигрим просили амулетов в поход. Как делать амулеты, его руки помнили всегда: вероятнее всего занимался этим ещё с детства. Когда матушка или отец терпеливо разъясняли ему премудрости зачарования камней, их природные свойства, технические особенности обработки. Наверняка он кивал им с умным видом, а потом выносил редкие опалы из прогретого дома на мороз, где они трескались, неподготовленные к такому варварскому обращению. Из каких-то камней проще вырезать фигурные бусины, в других проще сделать дырки и продеть нить так, третьи стоит оплести в брелок. Вариантов уйма, и каждый Жирафу по-своему нравится. Агаты в узелки для путешественников Синьор всегда кладёт новые — никогда не знаешь, когда камень исчерпал силу и удачу, а шторма друзьям желать не хочется, пусть Клайд с Хайди и частенько раздражают. Не менее важен в этом наборе «кошачий глаз» — Пилигрим известен своей любовью заглядывать в неизвестные структуры, где ловушек и древних проклятий может быть понатыкано. В этот раз под руку попадается коробочка с кварцами: «кошачьих глаз» среди них не так много, так что Раф на всякий случай берёт зелёный. Пальцы неосознанно замирают над серым рутиловым образцом на несколько секунд, но быстро двигаются дальше — из зелёных ещё надо сделать подвески. Оплетением он чаще занимается на диване у камина, чем в своё время привлёк нешуточное внимание МоддиЧата. Тот сидел рядом, жадно ловя каждое движение длинных пальцев, запоминал каждый узел. Смотрел своими невероятными коньячными радужками так заворожённо, что умилённый смех сдержать никогда не удавалось — и техник мигом краснел, супясь, но не уходил. Наверное эти умиротворённые вечера и стали одной из причин, отчего их броши получились так хорошо у начинающего ювелира. Научиться плетению одним лишь наблюдением и перенять это с верёвок на металл — Модди никогда не перестаёт удивлять. Но сейчас Раф скурпулёзно выплетает узелки за своим столом, плечи и шею затекающие разминая периодически. Краем глаза замечает кружку с чаем, которую бесшумно ставят в сторонке от творческого беспорядка, чтобы не задеть и не разлить, но дотянуться. Раф кивает благодарно, не отрываясь от макраме на своих пальцах, и Пугод улыбается на выдохе, покидая башню так же тихо, как в неё и вошёл. Среди общих оберегов не лишним будет для каждого персональный подготовить. С персональным камнем. Выяснить минерал человека, на самом деле, задачка не из лёгких — здесь важно не только подобрать его по дате рождения, но и на характер смотреть. Синьор однажды составил список вопросов, обязательных для определения, но чаще всё же пользуется никогда его не подводящей «эмпатией» вкупе с интуицией — врождённое чутьё почти до точного указывает на нужный камень, и ещё ни разу не оплошало. Хайди хорошо резонирует с изумрудами, Пилигриму, несмотря на несхождение в покровительственных датах, лучше всего помогает бирюза, Клайду только красный бриллиант в шлеме периодически нужно заменять. Кого там ещё в дорогу в этот раз берут… Травяной сбор отдаёт ромашкой, мелиссой и каплей мёда — идеально для успокоения нервов. Жираф ненадолго позволяет себе откинуться на спинку стула. Разум цепляет самыми кончиками ногтей въевшийся в лёгкие запах затхлых старых помещений. Непроветриваемые подвалы, едва ли пригодные для жизни, с плесенью по углам, иногда с внезапными протечками посреди ночи. Постоянное ощущение страха, стыда, ответственности. Застрявшие вместе с кровью в горле откровения. Звон монет, пересчитываемых в нервной надежде. Резкое успокоительное в виде аромата свеженарезанных яблок, купленных на чаевые от особенно довольных клиентов. И тихое «тата» вместе с ощущением чего-то тёплого, жмущегося к боку. Отголосок тонкого голоска исчезает в глубинах памяти так же быстро, как и возник. Воробей громко чирикает за окном и улетает восвояси. Отчего-то хочется пополнить запасы рубинов. И попросить у Обси помощи с несколькими амулетами. Запомнить бы, наконец, только, с какими. К вечеру тревога, наконец, отступает. Модди, как выясняется, всё же послал Нео к чёрту, и Пугод к техникам уйдёт один. Жираф думает предложить ему проводить мужа вместе и зарыться в какую-нибудь неисследованную ещё пещеру поглубже. Чтобы оберег из серого рутила всё-таки не пригодился.