Любовь урокам неподвластна

      — За нового начальника отдела поставок!       — Урааааа!       — С назначением, Ким-пучжанним!       Отовсюду доносятся поздравления и возгласы коллег, которые подходят к Тэхёну с пожеланиями удачи и успехов на новой должности. Ни для кого не стало удивлением, что Ким Тэхён возглавил подразделение, в котором работает уже больше семи лет, после выхода на пенсию предыдущего руководителя. Несмотря на образ легкомысленного и дурашливого парня, в работе альфа всегда становится серьёзным и собранным, а лёгкий характер помогает ему легко налаживать контакт с любым человеком. Такого ценного сотрудника, конечно же, заметили, и из обычного менеджера Тэхёна стремительно дорос до начальника отдела.       И всё было отлично — казалось бы, просто работай, развивай отдел и занимайся тем, что умеешь. Но…       — Ещё раз с назначением, — жмёт альфе руку Ким Намджун, заместитель генерального директора и по совместительству друг Тэхёна.       — Спасибо, — с довольной, чуть пьяной от радости и третьего бокала игристого улыбкой отзывается Тэхён.       — Ну что, ощущаешь на себе груз ответственности?       — Что ты за человек такой, — тут же кривится на вопрос. — Неужели просто нельзя порадоваться за друга?       — Я радуюсь. Где-то в глубине души, — с серьёзным видом продолжает Намджун. — Ещё больше буду радоваться через месяц, когда к нам приедут коллеги из Германии. И ты будешь, как минимум, понимать, что они говорят, а в идеале — общаться с ними без переводчика. Как твой английский?       — Май инглиш из бэд. Из бед и огорчений.       — Ты же обещал, что будешь учиться!       — Я и учился! — восклицает Тэхён. — Кто виноват, что двадцать пятый кадр и аудиоуроки «Выучим английский во сне» не работают?       — Ты виноват! Какой двадцать пятый кадр? Какой английский во сне, Тэхён?       — Тридцать четыре года уже Тэхён. Не кричи!       — А будто четыре, — трёт переносицу Намджун. — У тебя есть несколько недель, чтобы выучить хотя бы базовые фразы для общения с гостями и научиться хорошо читать то, что будет переводить для тебя переводчик на телефоне, который ты будешь использовать постоянно. Понятно?       — Понял, не дурак! Дурак бы не понял.       — Тэхён, не подведи, — Намджун кладёт руку на плечо альфе. — Ты не можешь так подставиться, только получив должность.       — Сегодня же обращусь в агентство для поиска репетитора.       — Я могу попросить Чимина отправить контакты преподавателя, который помогал ему подготовиться к экзамену, если хочешь. Будет быстрее, чем подбор кандидатов.       — Друг, спасибо! — радостно кивает чуть ободрившийся Тэхён. — Тогда за это и выпьем! Как говорят настоящие англичане: «Когда говорят why — говори because, когда говорят drink — говори of course».       — У меня была последняя надежда на репетитора, и та только что умерла, — залпом выпивает свой виски Намджун под смех Тэхёна. — Ты неисправим. Этот преподаватель должен быть настоящим талантом, чтобы хоть чему-то тебя научить.

***

      Нужный контакт Тэхён получил тем же вечером и, помня об обещании, данном Намджуну, написал Чон Чонгуку, как гласило имя в мессенджере: Ким Тэхён: Добрый вечер! Извините, что так поздно беспокою. Мне рекомендовали вас как лучшего преподавателя английского, способного творить чудеса.

Чон Чонгук:

Здравствуйте.

Чудеса — звучит многообещающе, но я предпочитаю системную работу.

Мне о вас сообщил Чимин. Насколько я понял, за месяц нужно подтянуть английский до разговорного уровня, верно?

Ким Тэхён: Да, всё верно! Готов заниматься днями и ночами под вашим чутким руководством.

Чон Чонгук:

Смелое заявление.

Тогда начнём с малого — нужно понять, на каком уровне вы сейчас.

Я задам пару вопросов, а вы расскажете немного о себе.

Ким Тэхён: Я должен предупредить, что мой уровень — somewhere between «hello» и «help».

Чон Чонгук:

Тогда начнём с «hello», а до «help» не дойдём — обещаю.

Как бы вы ответили на вопрос «Do you speak English?»

Ким Тэхён: Yes… ли бы.

Чон Чонгук:

Как бы Вы описали свой уровень владения языком?

Ким Тэхён: Языком владею хорошо. Английским не очень и говорю только со словарем. С людьми пока стесняюсь.

Чон Чонгук:

Самокритика — это уже хорошо.

Давайте завтра созвонимся по видеосвязи, поговорим на английском, чтобы понимать Ваши знания, и после решим, в каком графике будем заниматься?

Ким Тэхён: Конечно! Спасибо, что сразу не отказываетесь со мной работать. Надеюсь, что после завтрашнего звонка не передумаете.

Чон Чонгук:

Завтра утром отправлю ссылку на платформу для занятий и временной диапазон, когда я буду свободен, а Вы выберите время созвона.

Хорошего вечера!

Ким Тэхён: Ещё раз спасибо и хорошего вечера!       «Как хорошо всё складывается», — думает Тэхён перед тем, как лечь спать, по привычке включая аудиоурок «Выучим английский во сне». Может, по прямому назначению уроки не работают, но как же замечательно засыпается под хорошо знакомое со школы «London is the capital of Great Britain. It is a very old city…». Точно так же, как сладко спалось на уроках английского с уверенностью, что никогда он альфе не понадобится.

***

      «Всё не очень хорошо складывается», — думает Тэхён на следующий день во время созвона. Молодой красивый омега проходит по всем болевым точкам, а таких много, в знаниях тэхёнова английского. Таких тяжёлых переговоров в жизни взрослого мужчины, начальника целого отдела, между прочим, ещё не было. И дело не в том, что Чонгук давит или не даёт вставить Тэхёну хоть слово в разговоре. Наоборот — располагает к себе: улыбкой, мягким ровным голосом, терпеливо ждёт, пока альфа прочитает небольшой текст, и даже никак не комментирует, когда тот произносит 666-3629 как «сэкс сэкс сэкс фри секс тунайт».       — Ну что ж, — подводит итоги созвона Чонгук. — В первую очередь, нам нужно искоренить все шаблоны, которые живут в вашей голове по поводу учёбы. Никакой скучной грамматики, таблицы неправильных глаголов и пассивного залога на наших занятиях не будет.       — Насчёт пассива я бы поспорил, — не может промолчать Тэхён. — Выангличевали вы меня знатно.       — Радует ваш позитивный настрой. Надеюсь, учиться вы будете так же хорошо, как шутите.       — Прошу прощения, — извиняется альфа. — Это нервное. Всегда несу какую-то чушь, когда волнуюсь.       — Ничего страшного, — успокаивает его преподаватель. — Я нормально отношусь к юмору. Если вам так комфортнее — шутите. Со временем научимся делать это и на английском.       — О! Я знаю одну шутку, хотите, расскажу?       — Конечно, — поощряет Чонгук.       — Как по-английски будет «работа»? Job. А «работать»? Вjobывать! — Тэхён смеётся и чуть расслабляется, замечая, как омега пытается сдержать улыбку. — Ну смешно же!       — Вы совершенно не производите впечатления серьёзного начальника. Уверены, что английский нужен для переговоров?       — Скорее для их неофициальной части, — подмигивает Тэхён. — На самих переговорах будут присутствовать переводчики.       — Тогда как вы относитесь к тому, чтобы общаться неформально на занятиях? В английском, как вы знаете, в этом плане всё гораздо проще.       — Я только за!       — Отлично. Тогда встречаемся завтра в то же время. Научимся, что говорить во время знакомства.       — Спасибо вам!       — Тебе, — поправляет его Чонгук.       — Тебе, — повторяет за ним Тэхён.       — И, Тэхён, — говорит омега перед тем, как попрощаться, — лучше о вjobывании деловым партнёрам не рассказывай.       Альфа смеётся — громко, с облегчением, наконец начиная верить, что в этот раз у него всё получится с учёбой.

***

      «Кажется, с этим учеником мне скучно точно не будет», — думает Чонгук, завершая видеозвонок. Он не смог отказать в просьбе своего бывшего ученика — помочь другу его мужа подтянуть английский, хоть сам уже не занимается репетиторством. Несколько лет назад Чимин был его первым студентом, и из уважения, а также из огромной благодарности за веру в себя омега занимается сейчас с Тэхёном.       Тогда, лишившись поддержки друзей и знакомых, взяв академический отпуск из-за незапланированной беременности, студент четвёртого курса факультета английской филологии Университета иностранных языков Ханкук был вынужден браться за любую возможную работу — давал уроки, переводил статьи для сайтов, писал тексты для компьютерной игры и копил деньги, чтобы его малыш ни в чём не нуждался. Родители помогали как могли, но они несли ответственность не только за Чонгука, но и за его младшего брата. Достаток семьи был средним, а омега не привык опускать руки даже в самых тяжёлых ситуациях.       Отец ребёнка остался лишь воспоминанием — не самым хорошим, но и не плохим. Чонгук, по своей доброте и человеколюбию, ещё тогда простил парня, который испугался и перевёлся в другой университет, отправив сообщение напоследок: «Я надеюсь, ты от него избавишься».       И Чонгук действительно избавился: от презрительно смотрящих людей, что раньше называли себя друзьями, от надежды, что у отца его будущего сына проснётся совесть и он разделит ответственность за их беспечность, от глупой влюблённости не в того человека.       Но даже если бы его вернули назад и предложили пройти всё то же самое, он не изменил бы свою жизнь ни за что на свете. Его персональное солнышко — Бомгю — лучшее, что могло случиться в жизни Чонгука. И как бы тяжело ни было, он прошёл путь от беременного, брошенного студента до переводчика в издательстве, дипломированного специалиста и папы трёхлетнего ангелочка.       Он честно думал, что просто подскажет взрослому серьёзному мужчине, каким представлял себе Тэхёна по рассказу Чимина, несколько фраз, пришлёт разговорник и оставит учиться самостоятельно. Ведь не может же такой человек быть не способным разобраться с одним из самых распространённых языков, который изучают с детства.       Оказалось — может.       Спустя несколько занятий Чонгук понял, что деловым партнёрам Тэхёна проще выучить корейский, чем ему английский. А самому Чонгуку проще согласиться, что «welcome» — это коврик перед дверью.       Этот Ким Тэхён — ураган из неловких шуток, заразительного смеха и бесконечной харизмы, с которой невозможно спорить. Ученик, с которым не устаёшь даже за час занятий, а наоборот, будто подзаряжаешься.       Нет никакой злости, неприязни или раздражения от видеозвонков — Чонгук каждый раз пытался найти тот самый «ключик к знаниям», о котором когда-то говорил один из его преподавателей. И кажется, в один из вечеров он его наконец находит. Чон Чонгук: Как ты относишься к тому, чтобы посмотреть фильм на следующем занятии?

Ким Тэхён: Ура, никакого английского! Люблю смотреть фильмы.

Чон Чонгук: Фильм на английском.

Ким Тэхён: Не люблю смотреть фильмы.

***

      Всё сдвинулось с мёртвой точки в тот момент, когда Чонгук предложил изменить формат занятий. Вместе с английским, кажется, начал меняться и сам Тэхён. Мозги — штука полезная, особенно когда они есть. А когда не хватает — это сразу заметно. И, похоже, с каждым новым уроком их у альфы становилось всё меньше и меньше, потому что такую чушь, как порой говорил он, стыдно было слушать даже самому себе. Но Чонгук только улыбался — той самой лучезарной, обезоруживающей улыбкой, от которой сердце Тэхёна будто сбивалось с ритма, спотыкаясь на каждом ударе.       Следуя какому-то необъяснимому порыву, Тэхён позвал омегу в кафе — «для репетиции реального разговора». И Чонгук… согласился.       Сидя за столиком на террасе уютного кафе, немного подмерзая, Тэхён всё же остаётся здесь — ведь помнит, что Чонгук рассказывал, как любит новую традицию, недавно прижившуюся в Корее: украшать заведения к Хэллоуину. Мужчина специально выбрал именно это место — у входа стоят небольшие тыквы и уютная фотозона, на столах — букеты из сухих листьев и зажжённые свечи, а на окнах переливаются тонкие нити, похожие на настоящую паутину.       В целом на улице не так уж холодно, горячий латте приятно греет руки, скорее, сам Тэхён пришёл слишком рано, чтобы собраться с мыслями.       Он встаёт и идёт за пледом для Чонгука — вдруг тот окажется легко одет и простудится. А ещё заказывает глинтвейн — сразу три вида: на белом, красном и безалкогольный, ведь он не знает, какой выберет омега, а согреть его нужно будет обязательно. Потом берёт ещё один плед — вдруг одного окажется мало: неудобно же укрываться так, чтобы и ноги были в тепле, и спину не продуло. А ещё — покушать! Точно, нужно заказать десерт. Он помнил, что шоколад Чонгук не слишком жалует, значит, сейчас спросит у официанта что-то другое.       И только когда взвинченный Тэхён собирается встать, чтобы позвать официанта, он видит Чонгука. Тот идёт, подсвеченный солнцем, как в сценах фильмов, которые они вместе смотрели. Свет цепляется за его волосы, за тонкую линию улыбки, и сразу бросается в глаза то, чего Тэхён раньше не замечал через экран. Молодость — живая, дающая энергию, безудержная. От неё будто становится теплее, как от лучей, прорывающихся сквозь осенние облака.       Чонгук замечает его, машет рукой и, ускоряя шаг, подходит к столику.       — Hi, — говорит он с привычной лёгкостью, чуть наклоняя голову.       — Hi, — отзывается Тэхён, вскакивая и поспешно отодвигая для него стул.       — Such a gentleman, — улыбается Чонгук, и в его голосе слышится лёгкое поддразнивание.       — Only for you, — отвечает Тэхён, стараясь, чтобы произношение звучало уверенно, но всё равно немного запинается на последнем слове.       Альфа помогает Чонгуку устроиться, поправляет плед, чтобы укутать плечи, и замечает, как на щеках омеги проступает румянец — то ли от холода, то ли от его заботы.       — You look… good. No, — он делает паузу, подбирая слова, — beautiful. Autumn looks good on you.       — Oh? — Чонгук чуть приподнимает бровь, но уголки его губ дрожат от сдержанной улыбки. — Maybe because autumn likes me. I was born in autumn.       — Я заказал тебе глинтвейн, — говорит Тэхён, когда Чонгук едва успевает согреться под пледом. — Даже три. На красном вине, белом и безалкогольный. Я… не знал, какой ты предпочитаешь.       Чонгук смотрит на него с лёгким удивлением и чуть прикусывает губу, скрывая улыбку.       — Три? Какая серьёзная подготовка к встрече.       — Разумеется, — с самым серьёзным видом отвечает Тэхён. — Уроки с тобой — дело ответственное.       Он берёт поднос у подошедшего официанта, ставит перед Чонгуком три аккуратные чашки — от каждой поднимается разный аромат: терпкий виноградный, сладковатый яблочный и пряный, с оттенком гвоздики.       — Try, — предлагает он. — One is for brave, one is for smart, and one is for… sweet.       — А какой для меня? — поддерживает разговор Чонгук, глядя на него из-под длинных ресниц.       — Guess, — шепчет Тэхён, скрещивая руки на груди, но глаза смеются.       Чонгук пробует белый — тепло проскальзывает по губам и он кивает.       — This one. Sweet… and a bit brave, too.       — Exactly, — с удовлетворением отвечает Тэхён. — Just like you.       Омега смеётся тихо, но звук этот цепляется где-то внутри груди, растапливая остатки осеннего холода.       — You’re not so bad at compliments for a beginner, — говорит он, и между словами слышится мягкость.       — Practice, — усмехается Тэхён. — I have a good teacher for that.       Они продолжают разговаривать — о том, как быстро меняется погода, как в Сеуле осень пахнет жареными каштанами и кофе, как хочется продлить этот короткий сезон.       — Autumn’s too short, — говорит Чонгук, глядя куда-то в сторону, туда, где опавшие листья скользят по тротуару. — It always leaves too fast.       — Maybe, — отвечает Тэхён после короткой паузы, — but sometimes the short things are the ones you remember most.       Чонгук поднимает взгляд, и в его глазах отражается небо, уже синеющее к вечеру.       — You talk like a poet.       — No, — качает головой Тэхён. — I just met someone who makes words sound better.       Они выходят из кафе, когда небо уже темнеет, и редкие фонари окрашивают улицу в золотисто-медовые оттенки. Чонгук кутается в плед, который Тэхён настоял взять с собой. Никогда ещё альфе не было так легко говорить с кем-то о пустяках — о том, как рано стемнело, о тыквах на витринах, о том, что воздух пахнет корицей и дымом.       Когда они доходят до дома Чонгука, Тэхён чуть опережает омегу, галантно придерживая тяжёлую входную дверь, пока они не окажутся в подъезде.       — Спасибо, — улыбается тот, поднимая глаза.       — Всегда пожалуйста, — отвечает Тэхён, и сам удивляется, как низко и мягко звучит его голос.       — Удачи на переговорах, — перед тем как уйти, желает Чонгук. — Я горжусь тобой, уверен, что ты справишься.       — Благодаря тебе.       — Давай будем считать, что это наша совместная заслуга, — омега отдает плед и на мгновенье обнимает не ожидавшего этого, застывшего от счастья альфу. — С окончанием мучений. Больше никаких выангличеваний.       — А как же наши уроки? Больше не будет?       — Я не преподаю, Тэхён. Уже больше года занимаюсь только переводами и не планировал брать ученика, просто решил помочь одному безнадежному альфе.       — Я готов платить больше, сколько скажешь, только скажи!       — Ученье — свет, а за свет нужно платить, — смеется Чонгук, но тут же становится серьёзным. — Дело не в деньгах, я просто решил для себя больше не преподавать. Для этого нужно соблюдать чёткий график, а такой возможности у меня нет.       — Тогда… Это всё?       — С уроками да, но мой номер у тебя остался — если нужна будет помощь, я всегда на связи. И вообще я жду от тебя подробный отчёт о встрече.       — Конечно, — уже спокойнее произносит Тэхён. — Тогда до связи.       — Пока!       Омега исчезает в лифте и только после Тэхён выдыхает, словно всё это время сдерживал дыхание. Плед всё ещё хранит тепло чужих рук и запах пряного глинтвейна.       Кажется, вечер действительно удался, если не считать огорчения из-за окончания занятий. Но Чонгук не оборвал общение, а значит, Тэхён сделает всё возможное, чтобы не потерять эту яркую, засевшую в голове улыбку — ту самую, что делает омегу похожим на солнце теплого осеннего дня.

***

      Переговоры проходят отлично — взяв себя в руки и постоянно думая о Чонгуке, Тэхён уверенно общается с иностранными коллегами, шутит осторожно, с оттенком формальности, как и учил его омега. Начальство довольно, ведь от исхода этой встречи зависят поставки для всего азиатского кластера группы компаний. На этой позитивной ноте от бизнес-тем переходят к личным, а из душного офиса все перемещаются в ресторан, где гостей угощают соджу и традиционными блюдами корейской кухни.       — Поздравляю, — к Тэхёну подходит Намджун в конце вечера, когда все потихоньку начинают собираться домой. — В этот раз от всей души.       — Неужели?       — Ты хорошо поработал, и теперь я уверен, что эта должность точно твоя.       — Это благодаря Чонгуку. Спасибо, что помогли его найти.       — Не проходит и недели, чтобы Чимин не вспомнил о нём — он действительно хороший преподаватель.       — Очень, — подтверждает Тэхён. — Смог выдержать моё нытьё.       — И омега, наверное, красивый, — подмигивает Намджун.       — Чудесный, — серьёзно говорит тот. — Поселился в моей голове и никак оттуда не уходит.       — Так, может, и не нужно?       — Что?       — Чтобы уходил, — снисходительно объясняет Намджун. — Не помню, чтобы тебя когда-либо так цеплял омега.       — Никогда, — задумчиво произносит Тэхён. — Может, старею?       — Скорее взрослеешь. Наконец-то.       — И что мне теперь с этим делать?       — А что хочется? Разберись со своими чувствами. Если они есть — озвучь их Чонгуку, а там будет видно.       Тэхён достаёт из кармана телефон, на котором высвечивается уведомление о том, что пять минут назад контакт «Чонгук» прислал ему сообщение, и понимает, что разбираться не нужно — всё понятно, разложено по полочкам уже давно. Просто он сдерживал в себе слова, готовые сорваться с губ каждый раз на чонгуково: «Горжусь».       — Спасибо, друг, — кидает Тэхён, собираясь уходить. — Разберётесь тут сами уже?       — Беги, герой, — смеётся тот. — Удачи!       — Она мне точно понадобится. Чимину спасибо ещё раз!       Альфа нетерпеливо накидывает пальто, не чувствуя холода, спешит по парковке к такси. Только он садится на заднее сиденье — называет адрес Чонгука, прося, по возможности, поторопиться. Тэхён не знает, почему так спешит, но внутри всё сжимается от напряжения.       Вдруг Чонгук не чувствует ничего к Тэхёну, и он спутал дружелюбие с интересом?       Если те улыбки были просто знаком вежливости, а не внимания?       Мгновения кажутся вечностью. Он проверяет часы, потом снова телефон, сердце стучит как бешеное. Кажется, что каждое движение приближает его к встрече, а время тянется бесконечно.       По приезде, быстро расплатившись, альфа практически бежит к подъезду, а почти дойдя до двери, понимает, что не знает, в какой квартире живёт Чонгук. Он звонит ему, надеясь, что тот не спит, и, когда слышит тихое «алло», извиняется за поздний звонок, просит сообщить номер квартиры и пустить его к себе, чтобы поговорить.

***

      Чонгук удивлён и немного испуган: они с Тэхёном переписывались всего несколько часов назад, и тот уверял, что всё хорошо — он доволен итогом встречи, а неформальная часть проходит легко. Почему сейчас альфа стоит под его подъездом и просит войти — для омеги загадка. Он называет номер квартиры и этаж, а после спешит открыть дверь позднему гостю.       Тэхён выходит из лифта, и Чонгук даже на расстоянии нескольких метров чувствует исходящий от него терпкий запах алкоголя, на мгновение сомневаясь, стоит ли пускать альфу в свою квартиру. Но его тёплый взгляд не выражает никакой агрессии, поэтому омега молча отходит на несколько шагов внутрь коридора, чтобы мужчина мог войти, что тот и делает, прикрывая дверь.       Тэхён молча стоит и рассматривает лицо Чонгука, а тот не знает, куда себя деть под пристальным взглядом и уже собирается спросить, почему альфа приехал, как тот прокашливается и выдаёт совершенно неожиданное:       — Чонгук, сегодня вечером я понял одну важную вещь и буду благодарен, если ты выслушаешь меня.       — Пока не понимаю, в чём дело, но я слушаю, — говорит Чонгук. — Только, пожалуйста, потише. Тут очень хорошая слышимость.              — Если тебе что-то тяжело нести — представь, что ты это спиздил!       — Что, прости?       — Спизженное нести всегда легче, — продолжает Тэхён, не слыша его вопрос. — Но я вроде как и не взял чужое — мне и так не тяжело нести. Но не так и легко, как не нести, а может, даже тяжелее, чем когда-либо.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь.       — Увидел тебя и забыл, что хотел сказать, — трёт переносицу Тэхён, будто это поможет ему вспомнить. — Говорил же себе: «Запомни, а то забудешь. А если забудешь, то не запомнишь».       — Тебе нехорошо? Может, таблетку от похмелья? Или ещё рано?       — Тэхён, приняв не те таблетки, сидит, чирикая, на ветке, — с важным видом произносит Тэхён. — Ты же не хочешь, чтобы я улетел на ветку?       — Я в шоке, — Чонгук не знает, что делать.       — Земную жизнь пройдя до половины, я насмотрелся всякой ебанины, — продолжает альфа. — Давай разделим опыт?       — Ты очень пьян, Тэхён.       — Не вижу поводов для трезвости.       — И это, конечно, печально, — отходит подальше Чонгук. — Может, поговорим об этом завтра, когда тебе будет лучше?       — Поговорим, — со всем соглашается Тэхён. — Ты только не грусти, потому что кто грустит — тот трансвестит.       — Господи, какой трансвестит? Что ты несёшь?       — К сожалению, я не думаю перед тем, как что-то сказать, поэтому я так же удивлён, как и ты.       — Тебе нужно поспать и собраться с мыслями, потому что я тебя не понимаю, — пытается спокойно говорить Чонгук.       — Могу попробовать на английском, — тут же находится Тэхён.       — Не нужно! — останавливает его омега. — Давай я вызову тебе такси.       — Ты говорил, что мне нужно поспать, а твоё слово — закон, — альфа снимает пальто, расстилает его на полу и ложится сверху, подкладывая руку под голову, чтобы ему было удобнее.       — Я не это имел в виду! — пытается поднять его Чонгук. — Нужно спать в постели, у себя д…       — В постели, так в постели, — бодро поднимается Тэхён. — Веди.       — Куда?       — В постель! Скорее уснём — скорее проснёмся, и я вспомню всё, что забыл, а потом забуду всё, что вспомнил.       Чонгук точно не ожидал, что такая ситуация может когда-либо произойти с ним и Тэхёном. Где-то на периферии сознания он понимает, что Тэхён не столько пьян, сколько волнуется и, как всегда, пытается шутками задушить волнение. Но оставлять его у себя, несмотря на хорошее и близкое общение последнего месяца, странно. Однако альфа почти в два раза шире Чонгука, и он решает, что безопаснее сейчас уложить его спать у себя, а с самого утра отправить домой, а самому запереться с сыном в его комнате.       — Пошли, птица счастья завтрашнего дня.       — Будешь выгонять меня?       — Посажу на ветку.       Чонгук машет рукой Тэхёну, чтобы тот следовал за ним, и проводит его в свою спальню. Едва они переступают порог комнаты — воздух будто меняется. Тёплый, с запахом свежего белья и лёгких духов Чонгука, он тяжелеет от взгляда альфы, направленного на него. Тэхён падает на кровать, не раздеваясь, его рука тянется почти машинально, цепляется за запястье Чонгука, притягивая ближе. Тот теряет равновесие и от неожиданности садится на колени альфы. На мгновение в комнате воцаряется тишина, нарушаемая только их дыханием.       Тэхён подтягивает его выше, так, чтобы Чонгук оказался ближе, лицом к лицу.       — Ты мне нравишься, — тихо, почти виновато. — Даже больше, чем просто нравишься. Прости за цирк, который я устроил.       Он улыбается краешком губ, словно смущается собственного признания.       — Не знаю, может, это любовь. Или проблемы с сердцем. Но я ещё слишком молод, чтобы их иметь, — усмехается, чуть склоняя голову.       Чонгук хмурится, пытаясь спрятаться за насмешкой:       — Не будь смешным. Это не серьёзно.       — А я серьёзен, — отвечает Тэхён и смотрит прямо, спокойно, будто всё решено давным-давно. — Слишком серьёзен, чтобы шутить над такими вещами. И мне кажется, что это взаимно.       Он выдыхает, пальцы осторожно скользят по щеке Чонгука. Тот прикрывает глаза, пытаясь осознать сказанное.       — Разрешишь поцеловать тебя? — тихо, почти шёпотом, боясь спугнуть хрупкий момент.       — Целуй, — так же тихо отзывается Чонгук.       Он ощущает, как Тэхён осторожно опускает руки на его талию, почти невесомо проводит ладонями, останавливаясь на пояснице, не заходя дальше. Горячее дыхание ощущается теплом внутри, где-то в районе солнечного сплетения, и когда альфа медленно проводит языком по губам Чонгука, тот покорно приоткрывает рот, позволяя утянуть себя в глубокий, почти жадный поцелуй, притягивая альфу ближе за шею.       Они сидят на кровати, прижимаясь друг к другу, смешивая дыхание до тех пор, пока губы не начинают саднить, но ни один не готов оторваться от другого. Тэхён, дорвавшись, сначала осторожно, а потом, не получив отказа, опускает ладонь на чужую ягодицу и сжимает, вызывая у Чонгука первый стон.       Чужое возбуждение отчётливо чувствуется под омегой, и он трётся о него своим, позволяя альфе направлять себя, толкаясь бёдрами в погоне за потрясающе правильным, ярким ощущением, особенно остро прошибающим, когда Тэхён опускается поцелуями к шее и легко прикусывает кожу у основания. Пытаясь заглушить собственные вскрики, Чонгук прикусывает губу и ускоряет движения, потираясь сильнее.       — Хочу тебя слышать, — отвешивает шлепок по упругой заднице мужчина.       — Нельзя, — часто дышит Чонгук. — Нужно быть потише, пожалуйста.       Тэхён подчиняется, кивая, и приспускает с него домашние штаны. Слушая шумное дыхание альфы, у Чонгука внутри всё переворачивается, и он думает, что сейчас его свалят и разденут, но Тэхён удивляет — расстёгивает ширинку собственных брюк. Облизав ладонь, он обхватывает их возбужденные члены вместе, делает несколько движений рукой, и омега охает от острого удовольствия, прострелившего тело.       — Двигайся, — хрипло произносит Тэхён. — Иначе будет громко.       И Чонгук слушается, начинает раскачиваться, чтобы усилить трение в потрясающей хватке. Не замечая, как начинает стонать, он закидывает назад голову, подставляя оголившуюся от съехавшей набок футболки грудь под горячий язык и жадные губы. Вцепившись в волосы ласкающего его Тэхёна, он прижимает того сильнее к груди и рьяно движется навстречу руке, не замечая, как ошеломительный оргазм накрывает жаркой волной. Сделав ещё несколько толчков, он обмякает в руках альфы, а тот, ускорившись, изливается следом, откидываясь на кровать вместе с лежащим на его груди Чонгуком.       — Пожалуйста, не убегай, — отдышавшись, через пару минут просит Тэхён, гладя омегу по волосам чистой рукой.       — Сложно убежать из собственной квартиры, не находишь? — не шевелится тот.       В голове Чонгука после полного сумбура вопросов и поразительного шторма эмоций наступает полный штиль. Естественно, многое нужно обсудить, рассказать, признаться, но это всё можно сделать завтра — на спокойную, трезвую голову. Ведь не только Тэхёну есть что сообщить.       — Давай помоемся и спать, — говорит он. — Утро вечера мудренее.       — Хорошо, — соглашается Тэхён. — Я только хочу сказать, что…       — Стоп, — поднимается Чонгук, глядя на довольное лицо альфы. — Ещё одна шутка — и я вызову тебе такси.       — Это серьёзно. И очень-очень важно. Честное слово.       — Хорошо, я тебя слушаю.       — Давай я буду Джон, а ты — Бейби. Вместе будем Джонсонс Бейби до конца наших дней.       — Тэхёёёён, — стонет Чонгук, и альфа тянет его обратно к себе, успокаивая поцелуем.       — И ещё одна вещь, которую ты должен знать, — Тэхён укладывает Чонгука на кровать и теперь нависает над ним сверху. — Взрослые самодостаточные мужчины берут в рот без разрешения.       И после того, как он опускается ниже, касается губами омежьего члена, становится не так уж важно, что сказал Тэхён — главное то, что «до конца наших дней».

***

      Проснувшись от солнечного зайчика, настырно заглядывающего в глаза, Чонгук не сразу понимает, что уже не совсем раннее утро и альфы рядом нет. Подорвавшись с кровати, он выходит из спальни и следует на запах свежесваренного кофе.       На кухне его встречает необычная, но такая пронзительная своей нежностью картина: на детском стуле, обмазавшись йогуртом, сидит Бомгю, а рядом, позволяя рисовать на себе йогуртовые усы, — Тэхён. На голове у него из мокрых волос сложено сердечко, которое, скорее всего, тоже является творением малыша.       — Доброе утро, — замечает альфа. — Мы тут уже завтракаем, не дождались, пока ты проснёшься.       — Доброе, — осторожно опускается на соседний стул Чонгук, наблюдая, как Бомгю спокойно сидит и даже не просится на руки. — Ты не удивлён?       — Ребёнку? Нет. Мне Чимин рассказал, почему ты больше не преподаёшь, и почти час жаловался, что никак не может уговорить тебя помочь с подготовкой к IELTS.       — И тебя это не пугает?       — Он очень симпатичный, прямо как его папа, — улыбается Тэхён, а малыш зеркалит его улыбку, набирая новую порцию йогурта в руку, а после размазывая её по лицу, пытаясь сделать такие же усы.       — Опять свои шутки шутишь, — тяжело вздыхает Чонгук. — Как понять, когда ты серьёзен?       — Я всегда серьёзен, просто не всегда меня можно понять.       — Тебе, наверное, интересно, что случилось, — поднимается Чонгук и идёт к Бомгю, намереваясь вытереть того и занять чем-то руки. — Моя история ничем не примечательна, не особенная. Встречались, казалось, что любили, а потом это всё разбилось о реальность.       — Неправда.       — Что? — удивляется омега.       — Ты, — говорит Тэхён. — Ты особенный. Не каждый может одновременно учиться, воспитывать ребёнка, работать и оставаться такой доброй, яркой луной.       — Почему луной?       — Потому что луна светит ночью, а днём и так светло.       Чонгук, от переполняющего напряжения и осознания, что альфа его не осуждает, смеётся со слов Тэхёна, а тот в это время подходит ближе и целует его в щёку, пачкая йогуртом, вызывая у омеги «фуууу», а у сидящего на руках малыша — восторженный вскрик.       — Днём светло, потому что светит солнце, глупый альфа.       — Большому солнцу светить гораздо легче, чем маленькой луне, умный омега.       — Тогда будешь нашим солнцем, Тэхён? — спрашивает Чонгук, глядя прямо в глаза.       — Если позволите мне светить, — отвечает альфа, и в этом простом ответе больше, чем просто обещание.       Чонгук улыбается, прижимая к себе сына, чувствуя, как внутри становится по-настоящему светло, и расслабляется в сильных руках, обнимающих их с малышом.       Ведь луне и солнцу суждено быть вместе.