Это не твоя вина

Небо потихоньку темнело – солнце стремилось к горизонту. Пора вставать, а то расстрою Полли, которая наверняка уже беспокоится о моëм отсутствии дома. Отряхнулся, надел портфель и пошëл выходить с поляны. Сейчас для меня главной задачей является как можно скорее прийти домой. По ощущениям сейчас где-то шесть вечера. Через два часа будет ужин. Я протискивался сквозь толщу веток несколько минут и, как бы сильно я не старался, всё равно получил по лицу. Ничего страшного, это всего лишь напоминание, что надо быстрее идти. И поэтому я ускорил и без того быстрый шаг настолько, что чуть ли не бежал. По крайней мере так могло показаться со стороны. Наконец вышел из парка, где располагалась эта поляна, и увидел нескольких людей. Эти люди были детьми начальных классов, играющих в догонялки. На скамейке рядом сидели чьи-то родители. Ещë раз отряхнулся от мусора, отдышался и пошëл домой быстрым шагом. Параллельно с этим приходил в себя и думал, что приснилось на этот раз. Снилось опять что-то особенное, раз испытываю те же чувства, что и с утра. Это значит, что что-то может случиться если не в ближайшие часы, то в ближайшие дни точно. И это что-то, как я думаю, – страшное дело. Придя домой, я сразу ужаснулся от новости, которую сказала Полли. И нет, она меня не отругала, хотя могла бы. Это было гораздо… хуже. – Пока тебя не было, к нам заходил Кел, и ты не поверишь с кем. Хочешь узнать? С Санни! Этих слов вполне хватило. Я быстро переодел обувь, скинул портфель у порога и пошëл на второй этаж. Открыл дверь, после чего закрыл еë на щеколду. Сел в угол, опустил голову в колени и тихо плакал, так, чтобы меня никто не слышал. Я действительно не верю в эту новость. Совсем не хочу верить в это. Мне эта новость кажется до душевной боли смешной и неправдивой. Чтобы Санни вышел из дома… Это… Я не знаю, что думать. Поэтому плачу, ведь слëзам надо дать волю идти. Неоднократно проверено на собственном опыте. Голова и так плыла от всего, что сегодня случилось, а тут такое, что… Ну почему Санни заходил в мой дом именно тогда, когда меня не было здесь?! Ну почему всë происходит именно тогда, когда я ну совсем не готов к таким поворотам событий! Если б я знал! Если б я мог… – Подумаешь, Санни вышел из дома впервые за последние… четыре года. Видимо, ему столько времени надо было побыть один. Каждому человеку иногда надо уходить в себя, чтобы с новыми силами вернуться обратно в общество. Кому-то больше, как Санни, кому-то меньше, как Келу. Мы разные, – пытался я себя подбодрить, но прекрасно понимал, что это скорее работает в обратном направлении. Тем временем слëзы стали ещë сильнее идти. Глаза наверняка уже красные. Я не хочу плакать, но обстоятельства вынуждают меня это делать. Я с радостью подошëл бы к Полли и поплакался ей, но, боюсь, она может меня неправильно понять. Так что буду продолжать плакать в одиночестве до тех пор, пока не станет легче. Умыл лицо в тëплой воде и посмотрел в зеркало: были видны следы недавнего плача. Вытерся полотенцем. Хотел было пойти на выход, но решил снова посмотреть на зеркало ещë раз и увидел в нём ровным счëтом ничего. Хорошо, что ничего не оказалось, иначе второй раз я бы не выдержал. Спустился на первый этаж на кухню, где Полли уже приготовила пасту с говяжьими тефтелями и салат. Помыл руки, сел за стол и молча ел. Не хотелось говорить от слова совсем. Хотелось только есть, что и делал сейчас. Полли, видимо, понимала мои мысли и поэтому не заводила со мной диалог. Скорее всего, понимала, почему я заперся в ванной на час с лишним, но молчала. Видимо, просто не хотела усугублять ситуацию, что я видел по еë взгляду. Что ж, спасибо, что понимаешь меня, Полли. По крайней мере мне так кажется, что понимаешь. Я съел порцию спагетти и пару вилок салата, запив всë это зелëным чаем. Положил посуду в раковину и направился в свою комнату. – Бэзил, вынесешь мусор, пожалуйста? – Да, сейчас. – Спасибо! Она дала мне увесистый чëрный мешок на пороге и закрыла за мной дверь. Взял его в две руки впереди себя, как арбуз, и таким образом нëс его до мусорки. Когда мешок оказался в урне, рядом показался разносчик пиццы на мопеде – наверняка кто-то из соседей заказал, чтобы отдохнуть после рабочего дня. Я успел рассмотреть его со спины, так что не мог определить, кто это подрабатывает. А даже если бы увидел его лицо, не факт, что определил бы. Только если кто-то из компании Обри не захотел подзаработать денег честным путëм. Брррр. Зашëл домой и пошëл наконец-таки к себе в комнату: домашнее само себя не сделает и не сдаст себя учителю, к сожалению. Прошло два часа мучений. Математику и физику раньше и так с трудом понимал, а сейчас приходится тратить на одно задание по полчаса, хотя оно решается за несколько минут. При этом химию знаю относительно хорошо. Но я больше по гуманитарным предметам по типу обществознания и литературы. Сейчас небо время десять вечера и пора ложиться спать, а потому переоделся в ночную одежду и убрался на рабочем месте. Завтра пятница, послезавтра суббота, а там уже выходной. Планы, как я его проведу, уже есть, и готовы они очень давно. С нетерпением жду воскресенье. Приоткрыл окно, чтобы ветер дул по полу. Достал из-под большой квадратной подушки подушку узкую и длинную и обнял еë. Затем ворочался в постели некоторое время и наконец-то нашëл удобную позу, после чего закрыл глаза. В голове проносились события, произошедшие за день: сон с утра; не состоявшаяся, к счастью, встреча с Обри; что-то, что было в зеркале во время переодевания; второй сон уже на поляне, где побыл в полном одиночестве; новость о выходе Санни из дома, и всë. Непонятно было одно: что означают эти сны, которые я не запомнил? Я почему-то чувствую, что они имеют большое значение, но совсем не понимаю почему. Может, это как-то связано с Санни? – Фу. Бред. Потом узнаем, что всë это значит. Сейчас я надеюсь, что это не к плохому, потому что хочется пожить ещë некоторое время. Полночь. Всë никак не получалось уснуть, потому что мысли постоянно крутились у меня в голове. Сколько бы ни прикладывал усилий, всë равно возвращался к ним и, соответственно, не мог уснуть. Но ничего, я привык к тому, что требуется лежать на постели много времени. Я смотрел на потолок, на цветы, расположенные на полках, и на фотоаппарат, находящийся весь в пыли. Когда-то я не выходил на улицу, если не брал его с собой. Я брал его всегда, даже если я не фотографировал. Мне просто с ним было комфортнее. Сразу вспомнилось много воспоминаний. Обнял подушку посильнее. По левой щеке непроизвольно пошла слеза. Затем вторая, третья, четвëртая и так до образования небольшого ручейка у меня на лице. Ручеëк приятно греет щеку, поэтому пока что не буду ей делать засуху. Я просматривал эти истории и плакал. Плакал, потому что это когда-то давно было и потому что сейчас этого нет. А ведь хочется, чтобы всë было как прежде. Но как тогда, несколько лет назад, точно не будет. Я это знаю. Поэтому просто лежу на кровати в попытках скорее заснуть, чтобы этого всего не видеть. Не люблю от слова совсем вспоминать прошлое, но когда я ложусь спать… Я не могу заставить свой же мозг перестать думать об этом. Было бы отлично, если б я стëр себе память. Уже час ночи. Звëзды на небе ярко горят. По комнате веет приятной прохладой. Все вещи находятся на своих местах. Природа спала крепким сном. Один, видимо, я не спал. Я всë так же лежал с влажной подушкой. Всё так же смотрел то на потолок, где было абсолютно пусто, то на стены, на которых полки с растениями. Надо будет сегодня-завтра полить их и некоторых занести домой: как никак уже холодает и я не хочу, чтобы они замерзали. Пока я думал об этой идее и мысленно соглашался с собой, смотрел в сторону двери. – Да, надо бы пересадить. На двери был лист, на котором написано, какой вид растений раз в столько-то дней поливать и в какое время года. Его мне подарила бабушка на моë тринадцатилетие. Это было всего лишь три года назад… Бабушка умерла годом позже… Я держался как мог, чтобы не заплакать, и вновь заплакал бы, если б не одно но: я увидел, как что-то показалось в двери. Я испугался и продолжил смотреть в ту же сторону, надеясь, что мне всего лишь показалось. Не показалось. Я снова увидел там же движение, теперь более отчëтливее. Я сжал подушку у себя в руках до невозможного. Мне не хочется верить, что это происходит наяву. Хочу верить, что я сейчас сплю и что это всего-навсего кошмарный сон, который забуду уже через несколько минут после пробуждения. Я надеюсь, что это сон. Оно показало своë лицо – я молниеносно спрятался под одеялом. Оно стояло прямо надо мной и громко дышало. В этот момент моим единственным желанием было испариться или хотя бы не видеть всë происходящее вокруг. Оно дышало громко и даже не подумывало уходить от меня, будто ему что-то нужно от меня. Что-то такое, что отдать я не смогу. И это добавляло ещë больше жути. Наверняка на моëм лице был виден страх – иначе нельзя, чтобы я не испугался. Всё, что я делал, – это очень крепко прижимал к себе подушку, держал края одеяла под собой и надеялся, что это всë сон. Я просто не выдержу, если это реальность! Я… я боюсь. – Ты никто. Этих двух слов хватило, чтобы дать волю слезам. – Ты всегда был обузой для них, – продолжило Оно вкрадчивым шëпотом. – Ты всегда для них был тем, кто не сможет постоять за себя в трудной ситуации. Тебя вытаскивали из ям – а что ТЫ делал взамен? Ты скулил и ныл, что мир несправедлив к тебе. Я слушал Его. Слушал против своего желания, но слушал. Хотелось просто закрыть уши руками, однако почему-то думал, что будет хуже. Поэтому я просто лежал, закрывшись одеялом. – Ты никогда не выиграешь в рулетке «Жизнь». Ты просто слаб для этого. Ты не умеешь жертвовать собой во благо других. Тогда ты жертвовал не собой, а… – ААААААААА! ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! Руки безумно дрожали, а в глазах темнело. Голова жутко гудела. Я весь вспотел. На лестнице слышались торопливые шаги, которые, увидев моë состояние, дали мне стакан воды и успокаивали, обнимая. Я голову не поднимал, но знал, что это Полли. Кроме неë не кому мне помочь. Я продолжал лить слëзы. Я не понимал, что сейчас происходит и что сейчас было. Я не могу ей говорить об этом, но кажется, что она понимает, что мне снился кошмар. Отчасти она права, но лишь отчасти, потому что этот кошмар был не во сне, а наяву. Когда я успокоился, она погладила меня по голове, напоследок обняла и пожелала мне спокойного сна. До этого она не говорила ни слова, пока успокаивала.