Это не твоя вина

Сейчас обед. Я сижу один за столом. Вокруг шумно, брякаются столовые приборы о посуду, и разговаривают на различные темы ученики старшей школы. За соседним столом сидит Обри со своей близкой подругой Ким. Я сижу и ем с раскрытыми глазами, и на меня никто не обращает внимания. Даже Обри, с которой пересëкся сегодня утром на перекрёстке, едва успела посмотреть на меня, как тут же пошла в противоположное направление, – вот настолько хорошо видны эмоции у меня на лице. Утром я напрочь всë забыл, что было этой ночью, словно кто-то стëр это из моей головы как мусор. Но несмотря на это, я чувствовал себя гораздо паршивее, чем обычно, да настолько, что пришлось Полли меня будить, хотя обычно я просыпаюсь сам. К слову, Полли мне и рассказала, что было со мной и в каком состоянии она обнаружила меня. Говорила, у меня было бледное лицо и широко раскрытые от ужаса глаза, из которых ручьями текли слëзы. Впервые она увидела меня таким и поэтому сама чуть не расплакалась, когда успокаивала. Полли говорила мне всë это весёлым тоном, но по глазам было видно, что ещë чуть-чуть и сама расплачется. Поэтому я не придумал ничего лучше, чем подойти к ней и обнять, чтобы сама тоже успокоилась. Я чувствовал на плечах тепло, но продолжал обнимать до тех, пока Полли не решилась первой выйти из объятия. Благодаря этому действию ей заметно полегчало. Прозвенел последний на сегодня звонок, и поэтому я направился в сторону раздевалки. Только сейчас я уже успокоился, но след всё ещё виден. Надеюсь, никого не встречу по пути домой. Переобулся. Посмотрел в зеркало в надежде ничего не увидеть и… ничего интересно в нëм не обнаружил. После этого протяжно вздохнул, закрыл свой шкафчик на замок и вышел из школы. Снаружи двора меня никто не ждал – ничего страшного, я привык идти домой один. В какой-то степени мне это даже нравится, потому что люблю витать в облаках и думать обо всëм случившемся. Но сейчас я старался ни о чëм не думать, чтобы не нервировать себя лишний раз. Не получилось. В голове вновь проносились осколки десятков образов, которые невозможно чëтко рассмотреть, потому что они движутся с космической скоростью. Как бы сильно я не старался, всë равно не получалось, причëм когда переставал за ними бегать, они словно дразнили меня и вновь показывались. Тогда я просто игнорировал их, насколько позволяла моя воля, и дальше шëл по дороге домой. – Так, если к бензиловому спирту добавить перманганат калия с серной кислотой, то получится… Ой, извините, пожалуйста! Я тут просто задумался и… И я увидел Кела с Санни. Первый, видимо, что-то увлечëнно говорил второму, и я это не услышал, потому что я старался не думать о случившемся. – Хэ-хей, Бэзил! – с этими словами Кел неожиданно обнял меня, пока я смотрел на Санни. Санни изменился: на его лице была видна усталость, кожа светлая, мышц толком нет и ростом он был где-то 165 сантиметров, что по сравнению с Келом, плюс-минус 1.9 метра, был коротышкой. Санни смотрел на меня, и казалось, что смотрел сквозь меня, как будто меня нет для него. – П-привет… Санни. – Он ответил кивком. – Как… – Как у тебя дела, Бэзил? – спросил он, вытащив меня из объятий. – У меня просто чудесные! Вот представь, гулял я вчера возле дома Санни, дай, думаю, постучусь к нему и… Он вышел! – Виновник торжества молчаливо стоял, прижав руки ко швам и смотря на нас двоих. – Я, конечно, понимаю, что дома тоже надо сидеть… Что ж, как-то так мы вчера вдвоëм погуляли, а ещë подзаработали денег разносчиком пиццы. – Так это был… – Правда я все деньги потратил на апельсиновый сок, хехе… Но какая разница, когда мы втроём собрались, ведь так, Бэзил? – А? Да, да. – Вот и хорошо. Кстати, тебе никуда сейчас не надо? – Ну, только если домой… – Так давай пойдëм к тебе в гости! Обрадуем Полли с тем, что втроëм пришли в гости! – Ага. Я посмотрел на Санни ещë раз и не увидел каких-либо изменений за то время, что я с ними нахожусь. Я как-то иначе представлял эту встречу и совсем не ожидал вот такого исхода. Думал, самому потом пойти постучаться в дверь Санни и надеяться на его выход. Что ж, чему суждено сбыться, то и сбудется. Через пятнадцать минут после встречи мы дошли до моего дома. Весь путь Кел только и делал, что разговаривал, и я отвечал ему в односложной форме. Я сам такое не приемлю, а вот Келу, видимо, всë равно, лишь бы только дать повод поговорить. – Здравствуйте, Полли! А мы к вам в гости! – Привет, Кел! Привет, Санни! Входите давайте, не толпимся на пороге. Переодев обувь на домашнюю, мы вошли в дом. Кел и Санни сели на диван и разглядывали цветы, которые я купил буквально несколько дней назад. Я же не присоединился к ним. Вместо этого я пошëл в свою комнату с целью отнести рюкзак. Открыл дверь, положил рюкзак слева от письменного стола, осмотрелся по сторонам и закрыл дверь, после чего пошëл в ванную комнату руки помыть – как-никак с улицы пришëл и поэтому надо мыть. Открыл кран, взял в руки мыло и стал намыливать ладони под тëплой водой. Примерно через сорок секунд я уже вытирался полотенцем. На меня в зеркале смотрело всë то же лицо подростка, испытывающего большой стресс в учëбе, которому хочется как можно скорее начать жить без этого всего. Ничего, скоро будет хорошо. – Бэзил, а давай посмотрим фотоальбом, как в старые-добрые, м? – Сейчас принесу. Зашëл в комнату, открыл рюкзак и не нашëл его. Он как будто испарился. Ещё раз пошарил все карманы и убедился в его отсутствии. Проверил все ящики – пусто. Фотоальбом всегда находился в рюкзаке вне зависимости от того, буду я его просматривать или нет. Иногда я его, конечно, выкладывал, но всë же я его всегда клал обратно в рюкзак. А сейчас смотрю и не могу его найти. Начал вспоминать, где бы я мог его оставить. Но ни один вариант точно не подходил к данной ситуации, потому что, повторюсь, фотоальбом всегда был в рюкзаке, то есть всегда был при мне. При этом я точно не знаю, когда его не стало. Обычно я проверяю рюкзак каждый день по несколько раз за день, а тут я совсем обленился и последние дня два-три только менял учебники назавтра, и всë. Больше мне нечего сказать по этому поводу. Дверь скрипнула, и появился Кел. – Долго ждать тебя? Просто Санни тоже хочет посмотреть, как и я. – Не знаю, – ответил я ему тихим голосом. – Не могу найти просто. – Так давай помогу! – Ты вряд ли поможешь, потому что я даже не могу себе представить, где он сейчас лежит. Может, я его вообще где-то в школе потерял… – Ну ты и растяпа! Как можно было потерять то, что для тебя важно? Или уже… – Нет-нет-нет! Этот фотоальбом для меня – всë. Он для меня многое значит. Потерять его значит потерять себя самого и… – Ну не спускайся ты уж в такие дебри философии, – сказал Кел, положив руку на правое плечо. – Ладно, пошли вниз, к Санни, и заодно поедим салат. – Ага. –… я зашëл с левого фланга, он подбежал ко мне, я увернулся, он – ко мне, я передал мяч своему и отбежал от противника. Потом приблизился кольцу, получил мяч – он в это время был в шаге от меня – и… я забил решающее очко и наша команда выиграла! – Молодец, Кел, так держать! Первое место заняли? – А как же! Раз наша команда заняла первое место среди остальных в городе, то теперь мы будем соревноваться с другими городами. Кстати, уже на следующей неделе во вторник будут сборы, и в среду будет игра. Жду не дождусь сравниться с силами! – Ешь давай, баскетболист! – А я и ем. Вот, уже вторую тарелку ем. – Кел показал Полли тарелку, в которой виднелось дно, на что она улыбнулась. Санни в это время молча ел свою тарелку. Я тоже ел и смотрел на него. Что-то странное казалось в нëм, хотя и не понимаю, что именно. Возможно, это из-за того, что четыре года не видел его на улице. А возможно, это я просто себя опять накручиваю и на самом деле всë нормально и не о чем беспокоиться. Не знаю. Не уверен. –… Кстати, Бэзил, айда погуляем, как в старые добрые времена. Что дома-то всë время сидеть! – Ну не знаю… Я бы хотел сегодня переставить цветы со двора в дом. Скоро станет холодно, и я не хочу, чтобы они замëрзли и умерли. – Да давай, соглашайся, Бэзил. Не мнись! Тут такое знаменательное событие, а ты ещë отпираешься! – Ну, мне там ещë домашнее делать надо и… – Короче, мы тебя ждëм на улице, – сказал Кел, после чего резко встал со стола, положил грязную посуду в раковину и в одно мгновение оказался снаружи дома; Санни – следом. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что упускаю прям отличнейшую возможность провести время с друзьями. Так что уже через 30 секунд был готов к выходу. Полли смотрела на меня, быстро собирающегося и одевающегося, с улыбкой, а когда я чуть не упал во время завязывания шнурков, то она издала смешок. Я на это не обращал внимания, лишь бы потратить как можно меньше времени. Обувшись, вышел из дома и никого вокруг себя не увидел. Была тишина, и приятно грело солнце, которое в скором времени будет греть слабее. А пока есть возможность, надо довольствоваться тем, что есть, пока не забрали у меня эту возможность. Я смотрел вдаль и совсем не подозревал о том, что рядом кто-то есть. Точнее говоря, за моей спиной, потому что, когда кто-то прикоснулся ко мне сзади, по моей коже пошла большая цепная дрожь вперемешку с резким вздрагиванием. Тот, кто прикоснулся ко мне, быстро убрал руку, а после умирал со смеху. Обернулся. Это был Кел. – ХАХАХАХАХААХАХХАХАХАХАХАХ! Давненько не слышал искреннего смеха и поэтому присоединился к его эстафете и тоже смеялся. Санни в это время стоял рядом и смотрел то на Кела, то на меня. Он не смеялся, хотя и ситуация, как по мне, была смешная. Успокоившись, Кел сказал мне, что знал, что я точно пойду с ними гулять, и поэтому придумал способ меня разыграть: он просто вместе с Санни ушёл за боковую стену дома и ждал, пока я выйду. Он не ожидал, что я буду в себе, но это пошло ему на руку. Пока я был в своих мыслях, грехом было бы не напугать меня прикосновением. И он меня таким образом напугал. –… ну вот, как-то так. Всë нормально сейчас, Бэзил? – Да, хорошо. – Ну вот! А то ты до этого выглядел так, словно кто-то из близких умер и ты только что об этом узнал! – Да, ха-ха, да, было такое, – и я улыбнулся. – Во, теперь лучше. Прям хочется погладить тебя по головке, потому что, когда ты улыбаешься, ты так мило выглядишь. – Я не думаю, что это… Его рука оказалась у меня на голове. Он делал именно то, что и хотел делать, – гладил. Я был против этого, но не успел возразить, поэтому смирился с действительностью и просто улыбался. – Ну ладно, хватит стоять на месте. Мы вроде как собирались гулять. Куда пойдём, Бэзил? – А разве не ты предлагал пойти гулять, Кел? Я думал, у тебя есть примерный план прогулки. – Давай опустим этот момент, хехе... Ну так что, есть у кого какие идеи или нет? – Давай пойдём в парк, а там как полу... – Хорошая идея, Бэзил! Я знал, что на тебя можно положиться! – Ну... спасибо, хех... И мы направились в сторону городского парка, где проходит большинство мероприятий города, а значит, там почти всегда есть люди. К тому же там есть несколько прикольных мест, которые давно не посещал. Надеюсь, в этот раз посещу. На месте мы встретили около десяти-пятнадцати людей разного возраста. Кто-то играл в догонялки на детской площадке, кто-то торговал хот-догами в лавке, кто-то играл в баскетбол с самим собой, а кто-то жарил себе сосиски на мангале. В общем, каждый был занят своим делом, доставляющим удовольствие. Кел сразу пошёл на баскетбольную площадку и поздоровался с парнем. Видно, это был кто-то из его команды, потому что было особенное рукопожатие, завершающееся хлопком ладонями. Я и Санни сидели на лавке и смотрели на мир вокруг. Мне хотелось завести диалог с ним, но никак не получалось. Не было какой-то темы, с которой можно было бы начать разговор. Я просто чувствовал, что передо мной совершенно другой человек, не тот, который был четыре года назад. Тому мне было проще выговориться, а с этим неизвестно, как подступиться. Но очень хотелось. Санни просто смотрел вдаль и как будто не знал, что рядом с ним сижу я, его самый лучший друг. Наверное, он прекрасно знал и понимал, что именно я, а не кто-либо другой, сижу рядом. Я... я просто не понимаю, почему он не выходит на контакт со мной и избегает взгляда со мной. Хотя, может, это из-за того случая, когда... И как всегда на помощь пришёл Кел, который подозвал к себе, чтобы мы следовали за ним. Делать было нечего, поэтому как когда-то давно одновременно встали с лавки и пошли к Келу. Дождавшись нас, он стал рассказывать нам про планы на сегодняшний день, а именно что весь вечер будем сидеть на нашем старом озере, где бывали почти каждый день в летнюю пору. По рукам пробежался приятный табун дрожи. Надеюсь, там всё так же, как и прежде. Очень надеюсь. – Итак, есть вопросы? Предложения? – Меня всё устраивает. Только, ну... – Не боись, Бэзил! Мы там пробудем до полседьмого, и всё. А потом по домам. – А, ну, спасибо, хорошо. – Вот и хорошо! Давайте сейчас туда пойдём, чтоб как можно больше провести время! Я и слова не успел сказать, как Кел взял низкий старт с места в сторону этого озера, с которым многое связано. Так что мне с Санни пришлось пойти быстрым шагом вслед, чтобы Кел не стоял нас, медленно идущих. Через минуту мы были у тех самых кустов. Кела не была на месте, поэтому можно подумать, что он уже пробирается сквозь заросли. Потратив чуть времени, мы совместными усилиями наконец нашли тропу, ведущую к водоёму. Ну, как совместными – стоило мне проверить одно место и почти перейти к следующему, как Санни тронул моё плечо и указал на дорожку. Как видно, память действительно прекрасная у него, раз такое сделал. Он шёл впереди меня и поэтому раздвигал ветки в сторону, в то время как я старался не получить по лицу, потому что почти сразу принял хлёсткий удар по правому уху. Дальше такое, к счастью, не повторялось. – Вы что так долго ходили? Там всего лишь пять минут ходьбы, но никак не двадцать! – Ну, так получилось, Кел... – Ничего, – ответил он. – Главное, что добрались в целости и сохранности. Добравшись озера, я увидел, что это место изменилось если не кардинально, то похуже. Во-первых, раньше здесь не было дорожных перегородок. Во-вторых, раньше здесь было чисто и опрятно, а сейчас стоят две заполненные доверху мусором сорока- или шестидесятилитровые бочки, рядом с которыми находятся пустые стеклянные бутылки. А в-третьих, появились следы от костра. Тем не менее, я узнаю это место. В голове с молниеносной скоростью проносятся события, которые происходили несколько лет назад и когда я по-настоящему был счастлив. Это были прекрасные дни, когда я действительно радовался каждому новому лучу солнца, не то что сейчас. После этого расположились на брёвнах, которые кто-то до нас удобно расположил напротив воды, так что мы втроём тут же сели на них. При этом Кел полностью занял одну, лягнув животом вверх. Как он сказал, ему так удобнее. Посмотрим, что скажут ему родители, если увидят грязь на задней стороне олимпийки и если грязь будет. Мы сидели и разговаривали на разные темы. Я сказал, что пока что не знаю, куда буду поступать точно, но это точно не будет связано с техникой, в которой ничего не понимаю от слова совсем. Это будет либо юридический, либо исторический факультет. – Ну не, Бэзил, тебе точно не идёт быть юристом. Юрист должен громко и чётко говорить, чтобы оправдывать судимого. А ты боишься выступать и предпочитаешь, чтобы это сделал кто-то за тебя. Да, ты мог бы запомнить статьи и применить их, но точно не говорить. – Ну, я пока что точно не знаю, на кого буду учиться. Просто привёл пример, куда бы хотел. – Удачи тогда с определением! – Спасибо. От Кела же я узнал, что Хиро сейчас учится в колледже в крупном городе и что в субботу, то есть уже завтра, он приедет домой, сюда. Через несколько секунд Кел добавил, что с нетерпением ждёт приезда своего старшего брата, чтобы помериться ростом, потому что в прошлый раз, в августе, они были одного роста. Это традиция продолжается несколько лет. – Бэзил, как ты думаешь, кто окажется выше: я или Хиро? – Ну не знаю... – Так вот, я считаю, что я буду выше него, потому что в марте этого года мне недоставало пары сантиметров до него, а уже в августе были одинакового роста. К тому же он с марта ни на сантиметр не вырастал. Поэтому у меня большие шансы на то, что я окажусь выше него! – Кел заулыбался широкой улыбкой и заставил меня тоже улыбнуться. Дальше мы говорил о природе, о погоде и о своих планах на ближайшие несколько лет. Санни в это время молча сидел и смотрел на водную гладь, будто видел в ней что-то такое, от чего глаз не оторвëшь. Я чувствую, что я понимаю его, почему он так делает, а не разговаривает: на это есть свои личные причины, которые я, к сожалению, понимаю. Только двое знают правду. Только двое. И эти двое как раз находятся на расстоянии вытянутой руки и с лëгкостью могли бы поговорить друг с другом, если бы один из них не был неразговорчивый, а второй не был бы слишком застенчивым. Но, увы и ах, так получилось, что оба просто не могут поговорить друг с другом и обсудить что-либо, а обсудить есть что много. Наверное, мне надо было не так действовать или лучше вообще не предлагать эту тупую идею. Наверное, сейчас всë было бы иначе и очень хорошо – не знаю. Я уже ничего не понимаю, что было бы, если бы было по-другому, а не так, как сейчас. – Бэзил, всë нормально? Просто ты какой-то бледный? – Да не, всë хорошо, спасибо. – А, ну ладно. Кстати, кто хочет пускать блинчики? – спросил Кел нас, и Санни моментально встал с бревна – я встал следом. – Вот и хорошо, что все. А теперь ищем камни! – Три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, де-… Восемь! Восемь у меня! У меня летом рекорд был семь, а уже восемь! Давай, Бэзил, попробуй хотя бы сделать пять блинчиков. – Да не, у меня не получится. Я это знаю. У меня итак три блинчика крайне редко получается, а тут ты просишь сразу пять. – Давай, Бэзил, у тебя получится. Я верю в тебя! – Ну ладно, ладно. Сейчас. Не уверен, что смогу, но попытаюсь. Я взял самый плоский камень из тех, что остались в кучке, поместил его правильным, как мне это кажется, образом, сделал вдох-выдох и метнул в воду. Галька совершила первый блинчик, за ним последовал второй, третий, четвëртый. Там пошëл уже седьмой, а после восьмого сбился со счëту, потому что отвлëкся на очень красный лист плакучей ивы, красиво падающий с ветви на воду. –… тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, во-… У тебя на том берегу, Бэзил! Как ты это сделал!? Даже я, который каждое лето часто пускал камни по воде, не смог этого сделать, а ты, Бэзил, смог! Как!? – Ну, я даже не знаю. Видимо, это просто счастливое стечение обстоятельств. – Как!? – я бы тоже хотел это знать, как я так сделал, если бы только смог узнать. А так тоже буду удивляться этому, как если бы в дом верующего пришëл сам Иисус, который возродился после своей смерти и пришëл именно к нему, а не к кому-либо ещë. Кел что-то кричал мне, явно удивляясь мне, но я его уже не слушал: увидел, как едут на самокатах группа хулиганов, во главе которой была Обри. Кел ещё некоторое время поражался моим способностям, однако вскоре заметил, что я его не слушаю и заинтересован только что прибывшими сюда гостями. Ну как заинтересован – испуган до дрожи их появлению, потому что это последнее, что я хотел бы видеть здесь, на озере. Они спустились со своих самокатов и начали подходить к нам, к Келу, Санни и мне, спрятавшемуся за спину бывшего лучшего друга. Я боюсь. Я не хочу их здесь видеть. Хочу, чтобы они немедленно покинули нас и дальше занимались своими подлыми делами, но только не при мне. Мне страшно. – Что ты здесь забыл, Кел? Знал ли ты, что это, – Обри провела вокруг себя руки, – наша территория, а не твоя? – И я тебя тоже рад видеть, Обри. А вообще мы же друзья и… – Нет. Мы никогда не были друзьями. А то, что ты считаешь меня с собой друзьями, выбрось из головы. – Обри, что с… – Это Я ХОЧУ ТЕБЯ СПРОСИТЬ, что ТЫ здесь делаешь на НАШЕЙ территории? – Обри, тут Сан… – Проваливайте, – грозно сказала лидер группы хулиганов. – Быстрее! – Обри, может… – УБИРАЙТЕСЬ ВОН ОТСЮДА, ПОКА НЕ НАЧАЛА ВАС БИТОЙ БИТЬ! – Кел, давай уйдëм. Не хочу потом получить от неë… Санни весь этот разговор только и делал, что стоял на месте и не двигался с места, будто совершенно потерял такое чувство, как страх. Хотя и раньше он проявлял подобное, когда, например, раньше боялся пауков, а уже через некоторое время всë, больше не боится. – Пошли. Не будем тревожить еë высочество. – Я всë слышу! – Да уходим мы уже, уходим, говорю. И мы начали уходить под ржание всех членов этой тупой группы. Только Обри не смеялась, хотя, по сути, должна. Видимо, что-то внутри неë сдерживает смеяться. А может, просто не видит в этом нужды. Я как был за Санни, так и ходил за его спиной вслед, потому что я правда боюсь их. А учитывая моë настроение с утра и тот факт, что это видели Обри и Ким… Не хочу об этом вспоминать и даже думать. Было бы гораздо лучше, если бы это был кошмарный сон, который я как всегда забуду. Я очень надеюсь, что это никак не аукнется ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Накаркал. Уже когда почти зашëл в листву, я упал на землю лицом, успев прикрыться руками. Когда поднял голову, то увидел там Ким, смеющуюся надо мной. Было ясно, что она мне поставила подножку, чтобы я упал и дал повод остальным хулиганам ещë раз посмеяться. – Думал, мы забудем, каким встревоженным ты был в столовой? – сделала демонстративную паузу, после чего продолжила, – что случилось? Как дела? Все ли дома? Услышав всë это, хотелось либо уменьшиться до размеров кварка, либо исчезнуть в целом – что угодно, лишь бы не было так, как сейчас. Но я просто заплакал. Я просто ненавижу себя, когда плачу, в особенности сейчас, когда даю ещë больше поводов смеяться. – ХААХХАХАХАХААХХАХА! Маменькин сыночка-корзиночка заплакал! Эй, вы это видите! Все смеялись надо мной. Ненавижу. Ненавижу, когда слëзы текут с моих глаз. Ненавижу, когда чувствую напряжение по всему телу. Ненавижу это поганое чувство. Я просто ненавижу. Поднял голову наверх и увидел, что все вокруг смеются, кроме на удивление Обри. Она смотрит на меня удивлëнно. А может, это просто слëзы мне мешают видеть и на самом деле тоже присоединена к общему делу, но не смехом, а улыбкой. Не знаю. Ничего не понимаю. – Бэзил, вставай! Нам пора идти! – Слышал, твой придурок правильно говорит. Вставай, а то потом от маменьки отхватишь. Если, конечно… Я бежал что есть силы. Единственное, что мне сейчас хочется, – это поскорее добраться до дома и закрыться у себя в комнате, чтобы никого не видеть и не слышать. И пусть там ко мне будут стучаться Кел и Санни. Я просто хочу немного посидеть в своëм одиночестве, которое постоянно меня губило, губит и будет губить. Я просто не знаю, хочу я выйти из этого состояния или нет, потому что мне уже давным-давно всë равно. Если выйду, то будет плохо, так как надо будет нормально жить. Ну а если не выйду, то так и буду дальше гнить в своих четырëх стенах. Мимо проносились фонарные столбы, редкие машины и люди. Вот людей-то я очень боюсь, потому что увидят меня с красными глазами и могут написать на меня донос, если ещë и знают, где я живу. Именно поэтому я часто вытирал лицо рукавом правой руки, чтоб хоть как-то снизить красноту глаз. По крайней мере надеялся, что снизит. После этого я обнаружил себя стоящего на пороге своего дома. Тщательно вытер глаза, убрал сопли из-под носа, поправил волосы и одежду, после чего постучал в дверь. Было страшно представить, о чëм может подумать Полли, когда увидит моë лицо, и это было причиной, из-за которой я старался вообще ни о чëм не думать. Это сложно. Буду стараться. Через несколько секунд дверь открылась и на пороге показалась Полли. – Привет! Уже всë, нагулялся, Бэзил? – Да, Полли. – А где Кел и Санни? – спросила она, и я на мгновение заколебался, ведь этого вопроса я совсем не ждал. Однако после этого Полли спросила, – или у них появились какие-то срочные дела? – Д-да, появились. Поэтому я п-пришëл домой один. Не беспокойся, я поп-прощался с ними. – Ну хорошо, если так, – сказала она, прищурив глаза на меня, будто не доверяет. – Заходи. – Хорошо. И я зашëл внутрь и стал быстро переодевать обувь, стараясь не выдать себя в поспешность. Разобравшись с этим, пошëл быстрым шагом в свою комнату и закрылся изнутри. Теперь рядом точно никого нет, кто мог бы мне помешать. Теперь только я и слëзы. Только я и та ненависть к себе, которую получил в ходе побега от Кела с Санни из-за трусости. Теперь-то я по-настоящему понимаю, что я совсем ничего не достоин, тем более возврата бывшего лучшего друга. Я сел в центр своей кровати и закрыл голову коленями. Винить здесь некого, кроме самого себя, ведь это всë случилось благодаря мне. Если бы я только додумался сделать тогда по-другому, то кто бы знал, что сейчас было и было бы вообще сейчас. Я это точно не знаю и никогда уже не узнаю. Раньше надо было думать, а не сейчас себя морально убивать. Я уже просто устал держать всё в себе и носить эту маску безразличности в обществе. Но ничего, воскресенье будет уже после завтра, а дальше будет гораздо проще жить, чем сейчас. Потом я точно не буду убивать себя, потому что не будет на это причин. Надо всего подождать ещë как минимум 30 часов до этого. Надо только подождать. Если бы кто-то сейчас посмотрел в окно, то наверняка бы увидел плачущего мальчика, закрывшего лицо руками в коленях. Он бы мог подойти меня, обнять и вежливо, по-доброму спросить, как у меня дела и что случилось, если бы только он мог зайти ко мне в комнату и говорить, а не как обычно молчать. Такое вряд ли случится, но хочется верить в такую маленькую мелочь, даже если верится с трудом. Но также он мог бы просто посмотреть на меня и уйти куда подальше, лишь бы не видеть эту плохую картину, как я. Такое тоже вполне возможно. Однако никого рядом нет, и я совершенно один. Я думал о чëм угодно, лишь бы не о Санни. По крайней мере старался не думать о нëм. Но как будто моë подсознание диктует всем моим мыслям, чтобы они были о нëм и ни о чëм больше. Я честно не понимаю почему. Может, это как-то связано с теми снами, что мне снилось в последние дни? Не знаю. Я даже не знаю их содержание, но они имеют большой вес. Почему? Кто его знает, в любом случае один только я не имею каких-либо представлений почему. К тому же что было этой ночью, когда я уже засыпал? Это точно была не Полли, потому что голос был как будто бы мужской и с басом – Полли бы точно не смогла так говорить, даже если бы сильно захотела. Тогда кто? Может, уже мой рассудок упал ниже плинтуса и творит такие чудеса? Всë возможно. И это удручает. Если б я только знал, что всë это означает… к чему всë это происходит и почему. Каких-либо мыслей нет, кроме как с Санни. Ведь всë началось как раз-таки вчера или позавчера – уже не помню, когда точно. Да, с Санни встретился только сегодня, однако, возможно, были отсылки на то, что это как-то связано с ним. Или, что более вероятно, я потерял рассудок и считаю самый настоящий бред гениальной мыслью. Да, скорее всего, так оно и есть. Может, оно и к лучшему, что уже считаю себя сумасшедшим человеком. До воскресенья осталось около тридцати часов. Сейчас неизвестно какой час. Солнце почти скрылось за горизонт, и его последние лучи пока долетают до окна в мою комнату, отображаясь на нëм ярко-оранжевым цветом. Я бы смотрел на это вечно, если бы можно было остановить время по щелчку пальцев. Ко мне в комнату никто не заходил. Ни Полли, ни даже Кел с Санни не стучались в дверь. Видимо, всем всë равно, что там со мной, даже несмотря на сегодняшний побег, который можно рассматривать как предательство. Ну или же просто считают, что у меня всë хорошо и, следовательно, не за чем проверять, как я там. Слëзы уже давно перестали идти, и я просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Я так устал от постоянного стресса. Устал постоянно чувствовать себя морально убитым и заставлять себя улыбаться. Хочется простой тишины и спокойствия. Наверное, поэтому так и тянет ко сну. Что ж, ладно, посплю немного, а то завтра надо идти в школу, и я не хочу приходить туда без готового домашнего задания. Я удобнее устроился на постели, достал из-под большой подушки подушку поменьше, которую обнимаю, накрылся одеялом и закрыл глаза. Через некоторое время наконец заснул.