возвращаясь к одному.

Эти глаза. Его глаза. Такие красивые, карие, нет-нет, не карие. Шоколадные. Глубокого шоколадного цвета с отливом янтарного, когда солнце светит особенно ярко. Те самые глаза, любовь к которым у Берроте навечно. Те самые глаза, которые Мартин так любил, любит, и будет любить. Те самые глаза, которые уже в пятый раз смотрят на новую даму. Почти невесту. Откуда Мартин знал? Нет, Андрес ему не говорил. Еще не сказал. Но Мартин хоть и был влюбленным, но он не был глупым. Он знал этот взгляд. Тот самый, которым Андрес никогда не смотрел на него, а за 10 лет их...знакомства Фонойоса успел посмотреть на него сотнями взглядов. Но никогда не смотрел таким, с каким взлядом он смотрит на Татьяну перед тем, как увести ее в свою комнату, запереться там и бросить Мартину "Марти-и-и-н, давай обсудим это немного позже, хорошо? Я знаю, что ты не против, видишь ли, у меня появилось более важная задача". А Мартин повиновался. Слушался. Слушался...Он был покорным, как слуга, он вел себя словно собачка, яростно кивая и соглашаясь на любые предложения, задумки и идеи Андреса. Почему? Потому что он любил. Сегодня они поссорились, потому что Мартин не выдержал. Мартин тоже человек. У Мартина тоже есть чувства. И терпение Мартина тоже, puta madre, не бесконечно. Когда четвертый раз за неделю Андрес выгнал его из комнаты, потому что был «занят с Татьяной», Мартин не выдержал, психанул, и наорал на него. —Да ты можешь думать хоть о чем-то кроме своей Татьяны и потрахушек с ней? -взорвался он. —Я и так тебя не трогаю весь день,пока ты возишь ее на свои свидания! А нам, между прочим, нужно еще массу всего придумать и обсудить по поводу Банка! Но тебе все равно! Теперь ты отбираешь у нас еще и вечера? рычал он, пока Андрес удивленно наблюдал за такой вспышкой гнева, под которым скрывалась глубокая ревность. —Ладно тебе, Марти-и-и-н, неужели ты ревнуешь? - в шутку сказал он, не заметив, как в глазах вышеупомянутого Берроте мелькнул неподдельный страх. —Я, конечно, очень рад, что ты высказался и больше не держишь это в себе, но мне не доставляет удовольствия находиться рядом с человеком, который обвинил меня в том, что я влюблен. Ты же сам испытываешь нечто подобное, друг мой, не так ли? - в глазах Мартина пронесся испуг, перемешанный с ужасом, а внизу живота что-то скрутило. Нет. Не сейчас. Пожалуйста, Андрес не узнал о его чувствах. Пожалуйста, это глупое совпадение. Шутка. Неправда. —Чего ты так на меня смотришь, Мартин? У тебя же был твой.. м... Хуан? «Хуан» и правда был у Мартина. Ну, как был. Ведь Мартин не мог уехать из монастыря, объяснив все тем, что ему противно смотреть, как Фонойоса и его пассия ходят по коридорам за ручку. Поэтому Берроте придумал себе так называемого бойфренда Хосе, чтобы можно было уезжать из монастыря «на встречу». Как оказалось, Андрес даже не запомнил его имени, в то время как Мартин, к сожалению, помнил имена всех его любовниц и жен. Например, та же Камиль, любовница Андреса из Парижа, доставила ему очень много проблем, потому что Фонойоса приехал, окрыленный любовью, и стал о ней рассказывать, какая она прекрасная... Фу. —Хосе. Его звали Хосе. -тихо ответил Мартин. —Мы не были вместе. Ну, тоесть, были, но мы расстались. -добавил он. —В таком случае, не разрушай мои отношения, потому что с Татьяной я расставаться не хочу и не намерен. -холодно процедил Андрес. —Выйди,пожалуйста, я занят. И закрой за собой дверь. Это сломало Мартина. Нет, не то, чтобы он этого не ожидал, просто.. от него опять отмахнулись. Но Мартин послушно вышел из комнаты, прикрыв дверь. Зашел в свою комнату. Сел на кровать. Лег. Снова сел. Mierda. Полежав минут десять, максимум пятнадцать, Берроте сел за стол, забросанный заметками и чертежами. Надо бы выкинуть. Как-нибудь потом. Сейчас его гораздо больше интересовал Андрес. Он стал водить карандашом по какому-то листу, рисую непонятные линии. Да, он был инженером, но он не был скучным инженером. И вообще, он хотел быть архитектором. Поэтому рисовать он умел, и очень неплохо, а после знакомства с Андресом вообще полюбил это дело. Хорошо помогает, на самом деле. Линии стали вырисовавыться в что-то определенные. На листке красовались два глаза. Эти глаза. Его глаза. Такие красивые, шоколадные, глубокого шоколадного цвета с отливом янтарного, когда солнце светит особенно ярко. С такими днями ассоциировался у Мартина Андрес. С солнечными и яркими, когда Берроте играл Андресу на гитаре какую-то испанскую, а может быть и родную аргентинскую песенку, а тот смеялся и подпевал, когда они лежали вместе на траве, и в голове у Мартина был ветер, любовь и величайшее ограбление в истории. Те самые дни, которые Берроте так любил, любит, и будет любить. Те самые дни, которые навсегда оставят след в памяти Мартина с пометочкой "лучшие дни моей жизни" Те самые дни, которые уже в пятый раз исчезают с появлением новой невесты. Но ничего, Мартин подождет. Его любовь вечна, а этот брак не будет долгим, он знал, он видел эту Татьяну насквозь. Может быть, после того, как с 5 женой у Андреса не сойдется, он попробует поискать счастья не в длинных волосах, талии и красивых формах, а в человеке, который был рядом уже 10 лет. Ничего, Мартин подождет, потому что он не отпустит своего Андреса. Тот просто еще не знал о том, что тогда, в день их первой встречи Андрес Де Фонойоса стал целиком и полностью принадлежать Мартину Берроте. Его любовь к Андресу навечно, его любовь будет жить, пока живет Мартин, а это было самым главным. И именно этотне даст никаким Татьянам завладеть сердцем его Андреса. Именно это уже в который раз служит толчком из дыры, в которую Берроте падает, когда Фонойоса влюбляется. Еще раз. Он повторит еще раз, а потом еще раз, если кому-то что-то не понятно, или не ясно. Любовь Мартина Берроте к Андресу Де Фонойоса навечно.