Обычная суббота

Это был обычный субботний день: Мама жарила котлеты, Папа сидел в кресле у окна и с кротким выражением небритого лица работал швейцаром, потому что Самый Больной Котик изволили ходить из дома на улицу и обратно. В целом ни во дворе, ни в доме котику делать было нечего, разве что лечь спать на диван или под кустом, но… Мама. Жарила. Котлеты! А это означало, во-первых, мясо, во-вторых — фарш, а в-третьих — сами котлеты. Собственно, их-то котик и караулил, потому что за последний час успел откушать сначала грамм сто парной говядинки, потом дождался фаршика, закинувшись доброй горстью и теперь жаждал полирнуть все это роскошество жареным мясом, которое перепадало ему не так часто, как хотелось, в виду строгого соблюдения Мамой котиковой диеты. Но был же еще Папа, который не мог устоять перед взглядом несчастных голодных глаз. Папа всегда делился, даже если не очень хотел. — Тебе не надоело? — спросила Мама. — Пусть уже идет гуляет, там тепло. — Надоело, — вздохнул Папа. — Он по мне ходит как по проспекту, даже если окно не закрывать, а дорогу не разбирает, того и гляди лишит самого дорогого. — Тогда оставь кота с той стороны, пусть идет спать в пионы, там тенек. — Может, надоест ему, — сказал Папа, прикрывая створку так, чтобы войти было можно, но с подоконника оставалось бы только спрыгнуть на пол, а не идти через самое дорогое любого мужчины. Мама молча хмыкнула и стала переворачивать котлеты. Котик же, похоже понял, что пока ему ничего не обломится, тяжело спрыгнул с окна и вальяжной походкой отправился спать в прихожую, на коврик. — Слава тебе, господи, — неверяще выдохнул Папа, — угомонился! — Устал, бедняжка, — Мама обернулась, покачала головой. — Конечно, устал. Столько жрать, а потом с полным брюхом… — У него больной желудок, он вынужденно ест малыми порциями, но часто! — Не заводись, — Папа примиряюще выставил перед собой ладони, — я знаю! Пойду лучше в душ, побреюсь заодно. — Через полчаса обед. — Я успею! — и Папа сбежал, пока его не обвинили в котоненавистничстве. — Милый… — Да, дорогая? — Папа поднял глаза от тарелки. — Я говорю наш котик такой милый, — Мама с умилением смотрела на привольно раскинувшегося пузом кверху кота. — Особенно когда спит, — согласился Папа. — Но даже странно, что… — Что? Папа задумчиво смотрел на котлету в тарелке. — Что он там, когда мы едим. — Наелся и переваривает, — пожала плечами Мама и встала. — Чай будешь? Папа не успел ответить, как со стороны окна раздался грохот и требовательный мяв. — Котик?! — воскликнула Мама. — Как?! — А это тогда кто? — ошеломленно произнес Папа и потряс головой, надеясь, что после этого в глазах перестанет двоиться, но второй серый пушистый кот, нагло спящий на чужом коврике в чужом доме никуда деваться не собирался… — Мя-а, — подал голос Самый Больной Котик и только потом заметил узурпатора: — Ма-а-у-у! — Такие дела, брат, — сказал Папа и почесал в затылке, а Мама молча переводила взгляд с одного кота на другого, потому что слов от возмущения у нее не было.