Навсегда моя любовь

      Как говорят, если утром не вспомнишь его имя, считай, что ты свободна…       Катастрофа.       Я вспоминала его всегда.                     Не знаю, как эффектнее и тупее поздороваться. Ведь этот текст, как казалось бы, я пишу самой себе.       Правда, может его прочитает кто-то ещё.       А вдруг…              Моё имя Рина Колетта Бейкер Миш, мне девятнадцать лет.       Я…       Я в глубокой яме, связанной с ним.       Ладно. Уверяю, я убрала руки с клавиатуры, глубоко вздохнула пару раз и теперь продолжаю.       Более серьёзно печатать для себя. Или может быть для кого-то из вас.              Итак, как меня зовут вы уже знаете, но вряд ли запомнили. Прочитайте выше. Ещё один раз. Я молодая девушка, старшая в семье — из детей, единственная дочь. И мой отец Гарри Бейкер входит в список самых богатейших людей Великобритании, а в Борнмуте, скажем, он точно будет самым богатым.       Правда. Ему наплевать на меня, но у него есть я.       И я самый капризный и разбалованный ребёнок. Только точно не на всей огромной планете.              Моя мама бросила нас, когда мне было всего-лишь пять. Помню, тогда мы жили в Лондоне. Она понеслась в Швейцарию на встречу новой и пламенной, дерзкой любви. Мне до сих пор её не понять. А Гарри отправился заниматься пенсионными накоплениями, надеясь, что его женщина пожалеет обо всём. Мы стали жить больше, чем просто при деньгах, мы купались в них. Но, ему то было, повторюсь, на всё, меня, наплевать, я воспитывалась всякими приходящими учителями и няньками. А он, существовал один.       А потом всё изменилось, в мае мне исполнилось одиннадцать, а уже в июле отец женился во второй раз. Я помню эту свадьбу. Это было шикарное торжество.       Через год она, его хорошенькая возлюбленная, родила ему ребят. Моих братьев Рума и Райана. Противнейших и непоседливых близнецов.       Я сразу же как-то невзлюбила Дензели, мою мачеху.       А она всегда хорошо относилась ко мне.       Просто я отстой.       Нахальная и капризная девчонка.              И этот подлый и губительный подростковый возраст свёл с ума всех моих родственников. И именно поэтому уже в семнадцать я жила в собственной квартире. Подальше от всех родных. Одна.       Признаться честно, как только мы разъехались, жить стало спокойнее и приятнее.       Да и ссор, самое главное, стало меньше. Ведь я могла делать, что хотела и могла.       До сих пор не понимаю, что мне тогда не хватало. Может тёплых объятий, искренних, должного внимания от своего отца.              С Хёйсеном мы познакомились в августе.       Как-то вечером я приехала в гости в главный отчий особняк, и пока сотрудники подготавливали шикарный стол, и не только, к званному ужину, я играла с мальчиками.       Гарри и Дензели ждали в гости какую-то семью, вхожую в наш дом, я не интересовалась особо, чтобы не вникать. Знала только, что мачеха и Маша, его мама, когда-то давно и тесно общались.              Позже я сидела в большой и вычурной комнате на первом этаже, скатившись по спинке дивана и вытянув ноги, и положа их на квадратный и твердый пуф. По телевизору шла какая-то глупая детская передача. А братья баловались, хохотали, бесились, неистово долбя меня декоративными и даже диванными подушками.       Я старалась не обращать внимания, чтобы Райан и Рум отстали от меня, но они продолжали мучить свою старшую и сводную сестрёнку.              Сзади послышался голос — мягкий, тягучий, слегка тихий.              — Привет, пацаны.              «Черт, кто это?» — подумала я тогда, гости должны были приехать минимум через час.              Просто тренировка у кого-то закончилась раньше, как позже оказалось.       Я резко повернула голову, ещё и запрокидывая её назад, мои весёлые и русые кудряшки станцевали лёгкий танец перед ним. Я нахмурилась. Впечатываясь голубыми и внимательными глазами в него.              Дин смотрел на меня, будто всё вокруг декор, но только не я.              Он улыбнулся, наклонился и сказал, чуть ли не задевая губами меня, прям на ухо.              — Любовь с первого взгляда возможна, но, может, тебе стоит взглянуть на меня ещё раз?              — И хорошо подумать? — бросила в ответ ему я.              Он поиграл бровями, а затем выхватил у одного из близнецов подушку и начал колошматить меня.       Я действительно видела его впервые тогда, но будто знала всегда.       На ужине мы не могли оторвать друг от друга глаз.       Я от него свои большие, обрамленные длинными и светлыми ресницами, голубые и он от меня свои тёмные и сонные.              Я помню тот момент, как сейчас.              Дин, он такой красивый, не знаю, может только для меня. Вот бы никому не отдавать его никогда.              По-началу мы стали общаться, как друзья. Нас хватило на пару дней.       И всё, дальше тренировки, матчи, я, он — в моей квартире.       Он целует сладко, долго, обнимает меня и лимонничает. Всегда.              Я люблю тебя, я так люблю тебя, Вейсмюллер!       Готова я кричать. Громко. И до сих пор. Да, я.              Тогда же мы ни разу не позволили себе сказать друг другу этого. А может эти чувства задавили только лишь меня.       Ошеломляя до слёз.              Он был моим первым, моим последним до разлуки. Только он так целовал, что немели руки. Только он трогал так, что будто хотел одними подушечками пальцев.       Дин смотрел на меня свысока и сводил с ума.       Всё в нём было и есть прекрасно. Он лучший для меня.       Его рост, взгляд, поступки. Его отношение…              Вместе мы почти не выходили в свет. Так, в кино, магазины, очень редко куда-то ещё. Я посещала матчи вишен, тусуясь на трибуне в его игровой футболке. Внимательные фанатки-англичанки сразу же заприметили меня.       Это было началом.              А дальше, роковая тусовка в клубе, мы пили, целовались, наконец были вместе, на публике.              А на утро ко мне в квартиру завалилась Николь, сумасшедшая девушка, тогда-то я узнала, что не одна.       Они встречались до меня… Они не расстались.              Шок в шоке, и, зная себя, я должна была всё оборвать. Навсегда.       Но я не смогла. Я была слишком зависима от него.       Я даже не потребовала от него никаких объяснений.              Не набросилась на него так, как разъяренно бы отчитала своего отца.              Потому что Дин не такой. И хоть он и предал меня, но был, как казалось, мой.              Николь.       Она красивая, темноволосая мулатка, а я — никто.              Мы продолжали встречаться или как ещё это можно назвать? А его девчонка окончательно обезумела, а вместе с ней, казалось и я.       Любовь к нему оказалась заразной.              Ночи с ним, просыпаться с ним, опаздывать на учебу из-за него, всё это что-то для меня значило. Я не представляла свои дни, такие, чтобы я была одна, чтобы понимать, что он никогда не придёт.              Но после нашего крайнего слияния, после того, как он любил меня на мраморном кухонном островке, после того, как его губы обжигали меня, руки ласкали, а веснушки ослепляли красотой. Я должна была всё остановить.              Хоть и не хотела этого. Я просто хотела быть его единственной. Одной.              Забыть его было трудным решением для меня — невозможным, но я должна была, должна была хотя бы попробовать. Закрыться от него.       Я думала, что должной реакции не последует. Но он всеми способами рвался ко мне.       Долбил в звонок, ошеломлял своими ударами дверь, звонил до упора, ездил к родителям и покалечил мою красивую малышку-машину.       Но не расстался с ней.              В тот момент мне не хотелось жить.              Правда. Если копнуть глубже, конечно же, я не могла, боялась свести итоги. С жизнью. Я слишком слаба.       Только в один вечер я всё-таки переборщила, напилась различных таблеток, совсем напилась, до отключки, что потом пришлось даже долго промывать желудок.       Меня спасла Дензели, на которую я и подумать не могла.       Она была со мной, а затем вернула меня в отчий дом. Она была, честно, ко мне добра.              И когда я окончательно отошла, она выслушала и предложила мне отомстить.       Просто выйти за муж за местного мажорчика. Сына богатого, как и моего, отца. И я согласилась.       Представляете, я сказала, да.              Я похудела, изменилась, покрасила волосы в более светлый. Готовилась к свадьбе. Страдала, но ни разу не поколебалась.       Вот так. Я смогла.       Сумела сдержаться и не упасть.       Повторяя: «Я люблю тебя». Внутри себя.              Два месяца мы готовились к свадьбе. Ты получил приглашение. Не от меня.              И вот, завтра свадьба, мы сидим за столом, за ужином, где только моя семья и его. Я кривляюсь, как ребёнок. Веду себя никчёмно, когда наверху висит оно — потрясающе-красивое и эксклюзивное, пышное, свадебное платье.       Это было концом.       Помню, как я встала в моменте, поднялась наверх, соскальзывая по светлой стене, на пол.       Мой жених Артур Марез пошёл за мной.       Открывая дверь в мою комнату, он заметил меня за ней и внизу. Брюнет спокойно сел в кресло, важно сложив нога на ногу.              — Ты маленькая и глупая, Рина, — сказал он в пустоту и вздохнул. — Я так привязался к тебе Бейкер, но признайся, за что, кого ты так сильно любишь?              — Его. Его зовут Дин.              Мой Дин.              Свадьба не состоялась. Отец был в бешенстве.       Он туда пришёл.              Что бы что?              В апреле я уехала в Америку. Подальше от всего.              Новая жизнь. Две недели я моталась по всем городам и бестолку. А затем мне захотелось быть ближе.       Устроившись в футбольный клуб Интер Майами, не благодаря себе конечно, я окунулась в организационную работу с головой. Всегда была участна до того, что меня отвлекало. А всё так хорошо и шло.              Единственное. Ужасное и противное. Я упустила из значимости предстоящий турнир.       На котором будет — он.       Клубный чемпионат мира. Что б его.              В моём клубе был Месси, Жорди Альба, Серхио Бускетс, Луис Суарес, семейные мужики, ветераны, легенды и профессионалы, которые добились всего. Молодые ребята, например, Тодео Альенде, он был ко мне неравнодушен, как и остальное большинство молодых ребят.       Только двадцать девятого июня в плей-офф я молилась, чтобы все мои проиграли и не дошли по турнирной сетке до него.       Я не хотела его встретить, потому что была уверена, что не сдержусь, вороша узел моих крепких и давно сформировавшихся чувств.              Судьба. Дин и я встретились. Он не отступал. Попросил мой номер. Я сразу же сдалась.       Его карие радужки, сонные глаза, невесомые касания растопили меня. Как и всегда.       Будто я его. А он… Сейчас…       Мой?              Мы встретились пару дней спустя. В обычном кафе, окна которого выходили на тихую, поблёкшую улицу. Любимый рассказал, что как только я исчезла, он расстался с Николь, просто больше не мог, она всегда угрожала ему, что что-нибудь сделает с собой.       Несколько часов мы болтали обо всём. Не зная, к чему придём.              Хёйсен смотрел на меня и трогал так, будто явно хотел доказать своё. Его длинные пальцы ласкали мои заметно опустившиеся, с нашей крайней встречи, волосы, я хотела жить под этими касаниями, я хотела мечтать лишь о нём. Как и всегда.       Мне не нужно было вспоминать за что я втюрилась в него.       Он тот, кого мне не заменить и не забыть никогда.              Дин поцеловал меня так сладко и сказочно, с привкусом горького кофе. Я трогала его светлые волосы, моё любимое бархатное лицо, я мысленно считала его обаятельные веснушки. Я хотела быть только его.              — Я без ума от тебя, с тех пор…              Он снова целует меня, глубоко. Всем на зло. Его горячие и мягкие губы, подтверждают его слова, я не даю им отпор.              — Я люблю тебя…              Шепчет мне в губы он. Это сон?              — Мы не узнаем, что это плохая идея, пока не попробуем? — отвечаю я, опьяненная им, прикрыв глаза.              — Идея хорошая, Рина. Ты и я.              В этой истории так много я, а хотелось бы, чтобы было только мы.       Я вернусь к тебе, Дин, теперь ты точно мой, и мы вновь окунёмся в пучину нашей любви.              Ты. Моя. Любовь.       Навсегда моя любовь.