План-капкан

      —… на этом предлагаю закончить. Если вопросов не осталось — расходимся.       Сегодняшний съезд правителей ничем не отличался от предыдущего. Куромаку окончил свою речь, и остальные, не узнав ничего нового, разом повставали со стульев, будто торопясь отсюда скорее. И вполне оправданно: иногда разговоры уходили в такую крайность, что в сон клонило. Хотелось заняться чем-то более интересным.       Зонтик временами тоже хотел, но обратно как-то не рвался.       Он шел сюда не столько за информацией, сколько за тем, чтобы посмотреть на клонов и узнать об их жизни. Виделись они только так — формально, что, конечно, огорчало. Зонтик смотрел вслед расходившимся товарищам, а сам думал, что рад их так называть. На удивление, за это время никаких открытых конфликтов между ними не возникало: все занимались собой. Желания враждовать не было. По крайней мере, у него.       Нужно было возвращаться — не сидеть же тут. Зонтик поднялся с нагретого стула, потягиваясь. Поправив карточную одежду, он вспомнил неудобный плащ, который наденет по приходе…       — Эй, ню-ю-юнечка!       Треф дернулся.       Голос на стороне прозвучал игриво, зазывающе. Стоило Зонтику повернуться, как он увидел Вару, для которого такой тон и свойственен. Он дерзко закинул ноги на стол, смотря в упор на новоиспеченную жертву       В голубых глазах явное непонимаие и немой вопрос.       — Представь, что у тебя есть выбор: уйти в закат и нагло бросить лучшего друга в неизвестность или великодушно помочь ему, что бы ты выбрал?       Сказать, что шестой остолбенел — ничего не сказать. Неужели пятому не хватило собрания для того, чтобы над всеми постебаться? И кого он, блин, имел ввиду под «лучшим другом»? Он уточняет отрешенно:       — Вару, к чему это?       — Просто философский вопрос!       «Не вопрос, а издевательство…» — перефразировал треф ненарочно, но правильно. Ему было не до шуток — он пытался высмотреть в лице Вару намек на что-то несерьезное. Но пиковый сидел смирно, как будто действительно ждал ответа. Это насторожило.       С другой стороны Зонтик ничего не потеряет, если ответит. Может, это что-то даст, и тролль отстанет быстрее…       — Ну тогда конечно помочь… — он не стал врать, — но это очевидно, и… Договорить не дал противный смех. Что и требовалось доказать — издевательство в чистом виде! Треф стыдливо сжал кулаки… надо же было в который раз повестись на эту уловку. Пока Вару хихикал, шестой отвернулся от него, робко выдав:       — Это не смешно…       И пиковый затих. Причем резко, как будто очень хотел с этим «не смешно» поспорить… если бы была необходимость. А еë, в целом, нет. Зонтик уже сказал все, что нужно.       — Это не смешно — это смело, тряпочка. Но на словах и ты смелым будешь, а в действии…       Пиковый вскочил со стула. Зонтик даже понять не успел, когда тот схватил его руку.       — Сейчас и проверим…       Трефа настойчиво потянули в сторону, мол, за пятым пойти. Это, конечно, было странно. Очень странно. Но ноги не слушались и уже бежали за ним.       — Постой, куда ты меня…       — Помогать! — опередил он очевидный вопрос.       Через пару секунд они отошли от места сборов.

***

      Всю дорогу Вару молчал и был сам у себя на уме. Явно что-то страшное задумал, иначе бы как минимум поддел. «Как бы не вышло чего…» — Зонтик до сих пор плетëтся сзади и корчится. Уж больно настойчиво тролль сжал его руку.       Впереди показался устрашающий своим видом Варуленд. Для чего надо было прийти именно сюда — непонятно. Сама атмосфера руин нагоняла дополнительной жути — этого Вару и добивался… наверное.       — Надень. — пятый протянул ему зеленые очки, — это обязательная процедура!       Спорить с этой процедурой Зонтик не стал. Он нацепил на себя несчастную пару очков, и, о чудо, государство заметно преобразилось. Феномен интересный, но опасности не исключал, поэтому треф долго не любовался. Он пошел дальше за своим спутником.       За воротами ничего нового не было. Вару вальяжно шел по своей земле, смотрел свысока на ветхие дома и пугливых жителей. Заметив сбоку нужный переулок, он снова дернул Зонтика за собой и буквально помчался туда.       Перед глазами неслись кирпичи, окна и всякий мусор. Но это до тех пор, пока Вару не остановился близ какой-то подсобки и не припер его к стене. Спирали скривились в предвкушении — Зонтик почувствовал, как быстро вспотели его руки. Холодная стена за спиной ощущалась как собственная могильная плита. Прием задался совсем не формальный и неожиданный… а треф не любил неожиданности.       — Вару… объясни, пожалуйста, зачем тебе моя помощь?       — Затем, что ты хочешь помочь? — пятый вытаращил на него свои спирали, — сам же сказал, теперь доказывай.       Пока Зонтик раздумывал над этим, тот отошел к какой-то двери, и, открыв еë, стал копаться в куче хлама. Вару рылся недолго и сразу вытащил нужные ему… тряпки? Хотя шестого больше интересовало то, почему он хранит это не в замке, а здесь, в подворотне…       — Ничего не напоминает, м? — Вару повертел находкой у трефова носа.       Тряпки оказались чьей-то одеждой. Причем явно отличающийся от общей зеленой картины — даже Зонтик заметил. Страх никуда не делся, но он с искренним любопытством рассматривал костюм. Военный. Мужской. Фиолетовый…       Последний фактор как кипятком по голове окатил:       — Это... это из г-государства Пика, да?! — он, казалось, сам испугался своих предположений, — Откуда?!       Вару довольно прищурился и, глядя в напуганные глаза, заткнул ему рот:       — А ну цыц! Сам в шоке. Содрал с одного: по улицам шастал.       Зонтик надеялся, как бы пятый с него и кожу не содрал. Но факт наличия военного, да еще и из Империи, нехило напрягал. Вдруг у него они тоже ходят?!       Голова заболела от противоречий — он зажмурился. В памяти мелькали слова восьмого, его отстраненный вид, его оценивающий взгляд… ну точно потенциальную жертву выискивал. Но чтобы среди всех выбрать Вару… да чтобы вообще кого-то выбирать — уже безумие!       Треф осторожно отодвинул руку пятого со своего рта. Из всего, что волновало, вслух прозвучало только одно:       — Ты убил его?       Вару выпрямился показательно, героически:       — Нет, нюня, я сжалился! Просто посадил его в тюрьму и приказал как следует выпороть… — он улыбнулся и обернулся на Зонтика, — шпионы без наказания не остаются.       Зонтику не слишком это понравилось… напрягло, что ли. Особенно эта улыбка, которая была страшнее предыдущих и обещала что-то неладное.       — В любом случае… — просипел шестой, — они же должны быть у себя.       — А я о чем?! Мало того, что шастал — он разведку учудил… Понимаешь всю суть?       — Разведку?! Зачем им это?.. — земля от слов тролля уходила из-под ног. Зонтик готов сквозь нее провалиться, только бы не знать дисбаланса.       Но дисбаланс накрыл конкретно и полностью, заставляя дышать затхлым воздухом гнилых кирпичей. Вару замолчал. Вару страшно захихикал, так что атмосфера сама по себе стала напоминать пытку. Но то, что он сказал, не сравнится ни с одним ужасом на свете:       —… Это ты и узнаешь. Наденешь эти обноски, проникнешь к Пику и…       — Что?! — вскрикнул Зонтик. Сердце под несчастной рубашкой заколотилось панически, ведь как это: проникнуть! — Вару я не буду, это слишком негуманно…       «И страшно!» — треф подумал, но не добавил: и так понятно. Это, наверное, апогей всего, чего Зонтик когда либо боялся.       — И Пик… — пришлось к слову и сжалось в зубах, — Пик! Он же убьет!..       — Да что он сделает? Только рожи хмурые кривить может, а на деле… Пф.       Вару будто ничего в этой жизни не пугало, раз все действия и возможные планы Пика умещались в простом «пф». Треф не такой, далеко не такой. Он всегда опасался присутствия восьмого, не говоря уже о банальных звонках, где как бы нужно говорить. И как вообще ему проникнуть, если шестой даже простое «приветствую» промямлить не сможет.       — Я всё равно не пойду…       — Вот тебе и «в действии»! — он вскинул руки, — Сливаешься? Ну тогда не удивляйся, если однажды проснешься — а я тебе ультиматум выдвину за эту ложь!       Когда в дело вступает Зонтопия и связанные с ней риски, шестой особенно напрягается. Вару знал, куда давить.       — Не надо ультиматумов! — Зонтик звучно сглотнул, кулаки сжал. Нервничает.       — Да ты что? А я возьму и выдвину, если вообще бомбардировку не начну!       Картина раздробленной и горящей Зонтопии рисовалась в голове трагичной — треф не готов жертвовать своей страной, никак не готов! Разговор с Пиком по шкале страха стоял чуть ниже этого, поэтому… вариантов, наверное, нет.       — Хватит так говорить... Ты не понимаешь! Даже если я соглашусь, то не с-смогу в империю проникнуть!       — О, и это я уточнял! — Вару как знал все исходы. И на все готовил решение. — Они во время съездов из стран к Пику возвращаются. Этот все мне вывалил.       Зонтик рвано выдыхает, как приговоренный к смерти. А тролль, наблюдая, как все схватывается, продолжает:       — Поэтому одеваешь, идешь и выясняешь. Потом сваливаешь, приходишь ко мне и рассказываешь!       Звучит донельзя просто: план Вару выглядит удивительно логичным и в каком-то смысле простым. Треф ожидал от него каких-нибудь изворотов, схваток и жертв, а так… так он даже выполним. Встреча с Пиком все еще остается самой сложной его частью, но Зонтик… смирился.       — Понял, я… я постараюсь, только не трогай мою страну… и н-никого не трогай!       — Да-да, и я о-очень постараюсь, — пятый равнодушно отмахнулся и кинул Зонтику костюм, — Одевайся давай и беги, а то тебе ноги поотшибают.       От кирпичей отскочил ехидный смех, тогда как Зонтику он пришелся сверх всего ужасного. Его одолел неистовый страх, с которым он проводил увильнувшего Вару и осмотрел одежду. Выглядит злобно, но может так он не только себя спасет, но еще и предостережет карточный мир от опасности? Это придавало решимости, казавшейся в его положении смешной.

***

      Он зашел чуть позже остальных солдат. Чужая одежда оказалась неудобной: давила в плечах и звенела при ходьбе. Пиковая Империя была неприступной, холодной и грубой — Зонтик впервые по ней ходил и чертовски содрогался. Потеряться в ней не дал впереди идущий солдат, за которым тот успешно проследовал в замок.       Стоило открыть двери, как в уши ударился громкий голос:       — Обстановку доложить по существу. Все риски будем просчитывать по…       Все замерло, как только треф с еще одним служащим оказались внутри. Остальные, стоявшие строем, обернулись на них неодобрительно. И самое страшное — Пик тоже обернулся. Смотрел свысока и прямо в душу.       Зонтик замер от всепоглощающего страха. Вот сейчас, ну прямо сейчас заметит, сорвет маскировку и казнит! В своей среде восьмой еще страшнее, чем на съездах — такой большой, опасный… ни дай Бог когда-нибудь испытать на себе его гнев.       — Эй, — Пик тяжелыми шагами пошел к ним, — Какого чёрта? Я уже минут пять говорю, почему вы приходите только сейчас?!       Он встал в опасной близости от опоздавших. Треф подумал: несладко этим солдатам живется, если он каждый раз вот так… по коже побежали мурашки.       — Прошу простить, король-император, — стоявший рядом солдат быстро сориентировался и поклонился, — были проблемы с выходом из Зонтопии.       Зонтик замер. С уст сорвалось невольное, шокированное «а», ведь — ужас! — одно из его опасений уже подтвердилось. А если одно — значит, и остальные недалеки от правды…       — У тебя какая причина?! — Пик встал напротив и оборвал все раздумья.       — Та же ситуация, только с Варулендом, сэ-эр! — протараторил он внезапно, заикнувшись.       — А с Варулендом что?!       — Ну как… стража ходит, люди…       Пик задумался — треф остолбенел. «Лишь бы поверил, лишь бы всё прошло…» — он мысленно проговаривал, пока восьмой не ткнул в него пальцем:       — Вот мне сейчас и расскажешь, как и кто ходит.       — Я? — Зонтик вздрогнул, — Позвольте, здесь же… целая шеренга… — отклонившись в сторону, он посмотрел на длиннющую цепочку солдат. Факт того, что всë это — шпионы, заставлял ноги подкашиваться и тревожно переминаться.       — Ты последним зашел. К тому же опоздал — этим уже всë сказано. Поэтому за мной, быстро.       Пик без лишних церемоний развернулся, взмахнув плащем, и пошел вперед. Стоявший в ступоре треф опомнился не сразу, но как только опомнился — побежал за ним следом.       Он плелся и сжимал кулаки, осматривая темную фигуру императора… по крайней мере, Зонтику удалось поговорить с ним без запинок. Все, что нужно — это соблюдать субординацию, с чем треф успешно справился. Он мог бы продолжить в том же духе, мог бы стоять вместе с другими и слушать, но разговаривать тет-а-тет…нет. Слишком резко и опасно. Ну точно раскроет.       Пока он перебирал возможные варианты своего краха, Пик последний раз стукнул по полу ботинками и открыл дверь.       — Войди.       Зонтик кивнул, смотря в настойчиво-хмурое лицо, и неуверенно прошел в кабинет. Дверь за ним быстро закрылась, а Пик просеменил к столу и сел за него, сложив руки. Теперь даже при желании не сбежать.       — Ну, докладывай. — он снял шлем с головы, встряхнув волосами.       — Что конкретно, сэр?..       — Причину твоей задержки, я говорил уже.       Вопрос застал врасплох и заставил встать в ступор. Судорожно вспомнились слова у входа: те самые люди, которых шестой решил приплести и сейчас:       — Ходила охрана, мне не сразу удалось выйти.       — И всё?       — Ну, там еще… эм. — Зонтик замялся в попытках придумать что-то сносное и более развернутое.       — Ладно, хватит. — император закинул ногу на ногу, откинувшись на стуле, — общую обстановку опиши.       Трефу, в общем-то, нечего было описывать. Смотря на сосредоточенного Пика, он выродил только одну дельную мысль:       — Ничего нового…       — За целый месяц?! — он почти вскричал.       Месяц… шпионы ходили у них весь месяц. Он ужаснулся и одновременно потупился, потому что не знал ничего. Даже если бы и знал, то… сочел бы негуманным это рассказывать.       — Если, как ты утверждал, люди активно ходят у границ, то наверняка что-то изменилось. Я за тебя это говорить должен? — бросил он упрек, склонив голову.       — Нет, что вы, господин… — на такое обращение Пик вскинул бровь, а Зонтик отвел взгляд. Вот и субординация трещину дала, — но внешне всë как прежде… Да и люди… Я, наверное, поспешил с выводами. Всему виной моя невнимательность.       — Если только. — он постучал пальцами по столу, — потому что ее проявления я и сейчас вижу.       — В чем?..— напрягся треф.       — Шлем снять забыл, солдат.       Нет, нет, нет, только не шлем! Зонтик в панике схватился за единственную маскировку, которой очень не хотел лишиться. Снять ее перед Пиком — в петлю залезть без палача.       — Прошу вас, мне стыдно за мой промах...       — И как это связано?       — В г-глаза вам смотреть не могу…       Он выдумывает что-то впопыхах, но Пик не оценил его ложную скурпулезность.       — Посмотришь.       Тяжелые шаги приближаются к нему — треф чуствует, как сердце панически колошматит. Отходит к стене — Пик настойчиво идет за ним.        — Король-император, умоляю…       Восьмой не останавливается и продолжает настигать. Так могло продолжаться и дальше, если бы Зонтик не уперся в чертову стену. Он замер в ужасе. Это конец.       — В чем твоя проблема?! Есть, что скрывать? — темный лик встал перед ним неодобрительно, — Снимай, говорю.       Зонтик видел его руки, готовые в любую секунду схватить. Напряженные, сжатые в кулак. Он в последний раз попытался оправдаться:       — Стойте, я…       — Отставить!       Секунда прошла — и руки хватают. Треф взвизгнул, попытался отодвинуть от себя тяжелое тело Пика, но был бессилен и в следующую секунду оказался без шлема. Желтые глаза посмотрели в голубые, в ужасе расширились и загорелись красным. Восьмой поверить в это не мог.       —…Зонт?! — голос подскочил. Он отошел на несколько шагов назад, — Какого, блять, черта?!       Перед ним стоял теперь не солдат, а испуганный, дрожащий и запыхавшийся треф. Голубые пряди облепили шокированное лицо.       — Пик, я в-в-все обьясню!       Пик только оскалился — ему эти объяснения не нужны.       — Каким… — теряется, — каким образом ты… костюм достал?! Отвечай, сейчас же…       Зонтик не заметил, как император снова подлетел и встал напротив. Выжидал, смотрел и… проклинал, наверное. Стена за спиной манила все сильнее — он вжимается в нее как только может.       — Т-там твой солдат, и… ш-шпионить надо было… и меня послали…       — Кто?!       Зонтик промолчал. Подвергать опасности еще и Вару он не хотел. Хоть тот и подверг его первым. Его потрясли за бронированный плечи, добиваясь ответа, но треф только сжался.       Пик, нахмурился, отстранился и нервно потер переносицу, сопоставляя в голове факты. Шпион, опоздание, Варуленд…       — Вару, — он констатировал, — Вару, сукино создание.       Гримаса исказилась в неописуемом гневе. Он швырнул его шлем о стену, так что он по швам пошел. Зонтик глухо вскрикнул, отпрыгнув назад.       — Выкладывай, что он поручил.       — П-проникнуть и узнать… н-но не больше, клянусь, он…       — Молчать.       В напряженных руках оказалась рация. Пик нажал на кнопку и отдал приказ:       — Строй распустить: появились срочные дела, — взгляд неодобрительно вгрызся в трефа, — и привести ко мне вождя Варуленда, живым. Сейчас же.       Средство связи полетело на стол. Свою задачу оно выполнило.       Зонтик ощутил лютый ком, мешавший спокойно дышать. Ожидание душило нещадно и жестоко, а пикова злость осела в груди паникой.       — Сядь, — тот подошел и указал на диван близ стола, — и зачинщика жди.       Впрочем, шестой повиновался… иначе он и не смог бы. Присел скованно, опустив голову, рассмотрел себя сверху донизу. Как вообще можно было дойти до такой аморальщины?

***

      Минуты шли мучительно долго, тишина кабинета нарушалась стуком пиковых ботинок. Громким стуком. Зонтик неволей представил, как по нему так же громко будут палить на главной площади Империи.       Ранее он таки рассказал восьмому о случившемся немного подробнее, поэтому чувствовал себя особенно паршиво. Да и Пик не сильно этим доволен. Вообще не доволен — из последних сил, кажется, держался.       Сидя за столом, он усердно о чем-то раздумывал. Нет, то, что его в чем-то подозревают, вообще не в новинку, но чтобы так... и чтобы Зонтик...       — Зонт.       Треф боязно поднял голову.       —…ты мог позвонить мне.       «Не мог…» — он вспомнил о своем страхе, хотя сейчас треф уже ничего не боялся. Звонок и рядом не стоит с произошедшим.       — Мог попросить помощи, а не идти на поводу у этого идиота. — громче продолжает Пик, вставая из-за стола.       Во всем виноват страх. Иначе бы Зонтик действительно попросил, действительно бы поговорил, как нормальный человек. Этим можно было бы решить много проблем, избежать недоразумений… но даже сейчас он и слова сказать не может. Восьмой уже подошел к нему, склонился всем своим грозным силуэтом над диваном. А треф молчит.       — Язык проглотил?!       Дело доходит до очень несмешной иронии, к которой Пик прибегает от раздражения. Зонтик тревожно мотает головой, но эти мотания императору и к черту не сдались. Он хочет слышать провинившегося. Он наклоняется еще ближе, желая прожрать, не иначе. Тонкие губы сжимаются в напряжении.       —… так я вытащу.       Треф успевает только вздрогнуть, как Пик налетает на него. Губы бьются о губы очень жестко и противоречиво — он вжимает трефа в спинку со всей своей яростью. В Зонтика тычется язык, тычется и вседозволенно проникает в рот. Шестой может только проскулить от шока и ощутить, как во рту хозяйничает что-то чужое, мокрое. Руки дрожат и не осмеливаются прикоснуться к взвинченному королю, не осмеливаются противостоять чертовщине. Пик с хлюпом сплел их языки вместе, рыча и явно негодуя. Чтобы показать, как вести себя надо, когда спрашивают.       На периферии что-то скрипит: Зонтик слышит, а Пик плевать хотел. Он не дает отцепиться и жмет как в последний раз. Этот маскарад заставил волноваться не на шутку — император стискивает его проклятый костюм в районе груди, будто порвать силясь. И все лижет до исступления, норовя вытащить этот язык буквально.       У входа слышится тихий смех.       — О, бедный, бедный маленький треф…       Оба замирают. В дверях, сопровождаемый двумя имперцами, стоял Вару со скрученными руками. И всë видел.       Император с глухим чмоком прерывается, поворачиваясь к нежданному (в эту минуту, по крайней мере). Возбуждённый и злой он прожигает его ненавистным взглядом. А Зонтик только руками успел закрыться, не то что восьмого о случившемся спрашивать.       — Пик, ну не при солдатах же его всасывать… — клокочет пятый, улыбаясь надменно.       Ярости не было предела. Фривольность валета отразилась веной на лбу — император грузно подошел к нему. Даже обездвиженный умудряется язвить.       — Умолкни, челядь. — Пик с каким-то бешенством глянул на служащих, — вам не раз было сказано стучать перед входом.       — Мы стучались — вы не слышали. Вот и подумали, что у вас там проблемы…       — Пошли вон. — горящие глаза вперлись в Вару, — его оставьте мне.       Имперцам дважды повторять не надо — они удалились от греха подальше. Тролль оказался свободным, поэтому, не обращая внимание на злого Пика и нервного Зонтика, уселся на стол.       — Я смотрю, ты мочалочку буквально выесть решил?       О нет, теперь от него не убудит. Эти «целовашки» — слишком ценный материал для обсуждения.       — Не туда смотришь, отнюдь.       Пятый спрыгнул со стола и подошел к взбешенному напряженному Пику. Вплотную.       — А куда мне смотреть, если вы…       Не договорив, Вару так же резко вжался в него с поцелуем. Шею руками обвил. Пик остолбенел, Зонтик на диване тоже. Он окончательно убедился, что Вару ничего, блин, не боится.       Пятый облизал пересохшие пиковы губы, люто сжатые в гневе, отстранился и куда четче продолжил:       — …если вы вот так перед моим лицом лобызаетесь, м?       Чертов гнев, чертова его наглость… это, казалось, перешло все границы с самого начала. Восьмой отступил на шаг, скуксился весь и отвесил валету сильную пощечину.       — Ты ни черта не в том положении, Вару. Я с тобой не шутки шучу. — проскрежетал он раздраженно.       Щеку жгло — тролль нахохлился и потер ее. Но — он подумал, — это того стоило.       — Какого, ты мне объясни, хера из Варуленда ко мне он приходит?! — Пик жестом указал на трефа, неловко на них смотрящего. Вару не растерялся и улыбнулся.       — Я видел твоих шпионов…       Желтые глаза прищурились недоверчиво.       — …и решил поделиться этим со своим лучшим другом — Голубым Зонтом! — саркастично выкрутился пятый.       — И зачем?!       — Он сам вызвался мне помочь… Ну настоящий лох! Еще и провалился с позором!       Зонтик, услышавший это, сильнее зажался. Вару продолжал:       — Отзывчивый соратник на то и нужен, чтоб страдать за повелителя.       — Слишком много треплешь.       — А?! — спирали скрутились вопросительно.       На его немые вопросы император отвечать не собирался. Он подходит вплотную, чтобы нос в нос с ним дышать, хватает за плечи и давит. Так, чтобы Вару на колени перед ним опустился.       — Распизделся, говорю!       Голос брезжит злобой, но тролль только смеется, смотря снизу вверх. Позиция слишком говорящая. Гребаный красный в глазах восьмого так и просит, чтобы Вару погладил его бедра. Ну, тролль так думает… и делает.       — Стараюсь…       — Уж постарайся, — он видит его рвение и с грохотом расстегивает латную юбку. А за ней — ширинку уплотнившихся брюк, — хорошо, блять, постарайся.       Брюки упали вниз, и боксеры пятый тоже любезно с него стянул, за что был цепко схвачен. Рука оттянула за кудри так, что Вару замурлыкал в предвкушении. Ему нравилось до одури. И смотреть на массивный член короля тоже, блин, нравилось.       — Рот открой.       Вару не послушался — только насмешливо показал язык. Пик не собирался с ним церемонится, поэтому в него и уперся. Тот даже не шелохнулся, с упоением облизывая налитую головку. Настрой восьмого идти напролом этим только подогрелся — он с силой протискивается меж влажных губ, кряхтя нецензурщину.       Скрутившийся на диване треф совсем остолбенел от шока. Какого... Как это вообще случилось?!       Жаль, Вару не мог видеть его комично-растерянного лица. Мог только ощутить, как в рот решительно начала долбиться плоть. Он чуть не поперхнулся, когда член проскользнул до горла, и чвакнул слишком растленно, когда он выскользнул обратно. Пик в напряжении растер чужую слюну по основанию, заглядываясь в чертовы спирали. Ждал, подхалим. Наслаждался.       — Изврат проклятый, не лучше Ромео будешь, — он хватает его подбородок, оттягивает большим пальцем губу и толкается за щеку, — нравится глотать?!       Вару как назло ему кивает. Пик почти бесится, готовый сорваться на провокаторе сполна или, может, выгнать его к черту… но не пока на это смотрит Зонтик. Тем не менее, бедра подаются вперед — он входит полностью в глотку. Пятый чувствует пульсацию чужого члена в абсолюте, готовый подавиться и запеть одновременно. Он стонет по-блядски громко — Пик выскальзывает и гораздо сильнее вклинивается вновь. На пол закапала слюна, комната разразилась неприличными хлюпаньями. Они до греха маячили в ушах шестого, плотно стиснувшего зубы от такого абсурда. Перед глазами картина расстилалась во всей красе: треф мог видеть, как восьмой чуть ли не яйцами стучит по чужому подбородоку. Видимо, правосудие вершит. Зонтик застыл конкретно.       Пик не прекращал трахать пятого в рот, особенно когда он так голосил. Высунул он только ради интереса, увидев прищур очков:       — Сука… — Вару припал щекой к мокрому члену, — как же ты обезумел в своей этой бандурине…       Он провел когтями по сжатому смуглому бедру. Как струна натянуто.       За такую самовольность он снова получил по щеке, только теперь не рукой.       — Молча работай, — император оставил щеку и несколько раз пошлепал его головкой по губам, — можешь же, когда хочешь!       Пик, пожалуй, и вправду с ума сошел от голода. В холодной Империи обычное рукопожатие на вес золота, а чтобы плоть в плоть… черта с два такому произойти. И черта с два допустить здесь шпионов.       Поганая фрустрация берет свое сполна.       И Вару берет, снова до предела. Выбора, конечно, у него не было, но было желание, совпадавшее с императорскими намерениями. Пик прознал это и взялся за его голову, чтобы весь мнимый контроль забрать окончательно. Оставить Вару ни с чем, как провинившегося гостя. Он активно насаживает его рот на свой стояк, стонет и хрипит от тупого кайфа… до тех пор, пока пятый не кусает.       Пик выругался, громко выругался. Он вытащил член и проехался им поперек сжатых в улыбке зубов.       — Точно выбью их когда-нибудь!       По ощущениям Зонтика, это продолжалось невыносимо долго. Пик все хрипел, Вару все прихлюпывал — чертова идиллия, в которой он чувствовал себя… как минимум неуместным. Пиковые в целом всегда его напрягали… но чтобы так…       Через какое-то время восьмой громко взвыл и, похоже, кончил. По крайней мере, Вару не просто так снова язык высунул.       — Глотай, быстро!       Он знал, что Вару так и так проглотит, но Пик нарочно сунул член ему в рот, пропихивая сперму до горла. Пятый не ожидал такого — подавился, скукожился и униженно упал ему в ноги.       Пока император натягивал штаны, тролль звучно кашлянул и повернулся к дивану. Зонтик в упор на него смотрел. Видел всю его слабость! Вару с досадой оскалился — еще бы кому-то такую честь предоставлять.       — Ты, Пик, придурок, чтоб ты знал! — злился. Король его неслабо опозорил.       Восьмой сразу среагировал. Ситуация комичная, но он не смеется… вместо этого надавливает ботинком на его выделяющийся из брюк стояк.       — Блять! — пятый стонет рвано, — я… я не могу спокойно реагировать, когда он сидит в первых рядах и фантазирует!       Треф выпрямился, испугался и покраснел, когда пиковые на него повернулись. Нет, он не фантазирует, никогда и ни за что! Он просто в шоке, в тотальном шоке.       — Меня, небось, глазами раздевал, да? — тянет тролль, вставая.       Зонтик который раз дар речи потерял.       — Я н-не… Ах, что тут вообще происходит?!       — Расплата за заговор происходит.       Стоило Пику заговорить, Зонтик замолк. Он с волнением наблюдал, как тот подходит ближе. Как бы не растерзал за такие вопросы…       — Более того, он не дал мне закончить.       Дыхание замирает. Зонтик сквозь стыд решает уточнить, потому что «закончил» восьмой у него на глазах. И очень громко.       — Ч-что именно?       — С языком твоим разбираться.       Язык, тот поцелуй… треф до сих пор голову ломал, почему это произошло. Он мог просто ударить — и Зонтик заговорил бы как миленький. Но восьмой не ударил ни разу.       Между тем его рука оказывается крепко стиснута в императорской. Треф все нервничал и ожидал, что его дернут, но нет. Приподняли…       …чтобы потом подвести к столу и бросить на него.       — Я сделаю по-другому… — Пик выдохнул, хватая его за бедра.       Среагировать шестой не успел. И подняться тоже — Вару на опережение оказался с другой стороны, удерживая его руки. И все улыбался, поглядывая на Пика, который кивнул одобрительно.       — Пик… — хрипло шепчет треф, вытягиваясь всем телом. — я всë понял…       — Нет, не понял.       Он сжимает зубы, сжимает его ягодицы в свойской хватке. Гребаный костюм шпиона раздражал покрасневшие глаза, поэтому восьмой без промедления расстегнул его. Удивительно, что Зонтик под него ничего не надел. Кроме трусов, конечно.       Треф пискнул от резкости, с которой маскировка полетела на пол. Соблазн чем-то прикрыться велик до безумия, а под их коварными глазами — тем более.       Голову кружило от недавнего оргазма — Пик тяжело вздохнул, хватаясь за последнюю тряпку на трефовом теле, бесстыдно ее оттягивая. С мычанием шестой зажмурился, а Вару у него над головой только похихикал издевательски. Наверное, не стоило быть таким наивным и вообще с ним куда-то идти.       Восьмой быстро отодвинул ящик в столе, достав смазку, хранившуюся на случай очень скучных безлюдных дней. Сейчас, конечно, не этот случай, но он уже выдавливает, уже давит пальцами на его анус и растирает.       Треф всхлипывает от их холода, от стыда бесконечного и от факта того, кто перед ним. Пик, блин, во всем своем проявлении. Трогает, трет в самых низинах… и внутрь втискивается.       — Сэр, господин… как вылитой произносил… — шепчет он, и Зонтик громко на это мычит.       Пик представил, если бы он говорил так и сейчас, голый и обезоруженный — кровь от этого блядства свернулась. Он встряхнул головой, вращая пальцем внутри него и стараясь много не думать. Но как не думать, когда треф содрогается весь от того, что его зажали с двух сторон?       — Но тебя, Зонт, издалека видно. Хоть в плаще, хоть в шлеме.       Пик добавляет еще один палец. Хотя, лучше сказать, вбивает.       — …хоть вообще без всего.       Зонтик срывается на томные скулежи и весь мурашками покрывается. Эти пальцы слишком уверенно его растягивают. Да сам треф никогда таким настойчивым не был.       Но Пик говорил что-то про плащ. Про тот самый, в который треф даже рад сейчас закутаться.       — Т-ты наблюдал?.. — он оживился, приподнялся.       Император выдохнул напряженно, сгибая пальцы в нем до черта сильно.       — Да.       — Пизда! — очень остроумно срифмовал пятый, хватая трефа за плечи. Хотя, может, он говорил о том, что Зонтика ждет в дальнейшем…— Пи-ик… дай мне уже ему прису-унуть!..       Вару потерся стояком о копну голубых волос, на что восьмой, блин, разозлился. Мало того, что прервал, так еще и обнаглел.       — Думать об этом даже не смей. Стой и не рыпайся.       Пятый негодовал серьезно. Еще бы так легко ему все с рук сошло. Вару должен почувствовать расплату. И он почувствует.       Пальцы относительно закончили с растяжкой — восьмой их вынул, а Зонтик рвано выдохнул, привстав с опасением. Хмурый и будто взбешенный Пик приткнулся к нему во всей красе. Его член снова стоял в штанах, неимоверно стоял. Треф почувствовал его весь даже через ткань, выгнулся, притираясь щекой в пальцам Вару. Какова содомия, каков кошмар.       — Раздвинь сильнее.       Если бы он только знал, что его тут ждет, голоса бы в жизнь не подавал. Но сейчас уже поздно, поэтому Зонтик слушается, робеет и раздвигает. Вид на тело открывается полный — восьмой облизывается неволей. Он расстегнулся. Он уверенно сжал свой стояк и с упоением притерся им к чужому анусу.       Это было липко до неприличия — треф аж вздрогнул. А потом еще раз, только уже сильнее, причем намного. Пик не спешил, но входил ясно.       Чертов бледный живот, чертов он весь. Зря треф, такой трусливый, вообще в Империю сунулся. Зря своим скулежом неистовым раздраконивает… и сжимается так, что все соки из императора выжимает.       — Тише, тише давай.       Он уверенно поднял ногу шестого, так что он проскулил во весь голос.       — Сейчас как миленький будет… — раздалось на другой стороне.       Вару, не церемонясь, втягивает его в поцелуй, тем самым очень подмастив одномастнику. Под мычания он раздвинул мягкие ягодицы, налил еще больше смазки и растер ее по видимой части ствола. Да сколько угодно восьмой выльет, чтобы проскользнуть в него без препятствий.       Пятый целовал уверенно, покусывая губы и дразня языком. Было сложно предугадать его повадки, отвечать на них — тоже. Зонтик в принципе и не отвечал. Он с ума сходил от внутренних противоречий.       — Вару… п-послушай, ты... — он прервался на полуслове: Пик вошел глубже и сжал его задницу, — Вару-у!       — Ну? Чего скулишь? — пятый взял его за подбородок.       — Ты… ты знал, ч-что так будет? Ч-что Пик…       — Чтó «Пик», а?! — император среагировал мгновенно, прижимаясь ближе.       Зонтик дергается, поворачиваясь. Восьмой понижает тон, склоняясь над ним:       — Ты, ч-чтоб тебя, и слова сказать мне не мог без этого сраного шлема… — толчки стали увереннее, ритмичнее. — и сейчас не можешь.       В голосе слышалось что-то сдавленное, даже, пожалуй, горькое. Шестой сам по себе не многословил, а с Пиком… слишком. Дельных причин лично у него никогда не было, поэтому треф на секунду пожалел, что так поступал. Тем более, если это имело значение.       — Пик, я п-просто… — Зонтик пытается приподняться.       — Не-а, лежать пластом! — Вару не дал этого сделать, крепче прижал его руки к столу. — Шпионы должны смирно наказание нести!       Он поднял хитрый мстительный взгляд на Пика, который, понятно дело, другого хотел. Как же он, блин, злился. Как же постанывал от несходящего давления.       — Сейчас вместо него ляжешь.       Вару только рад, но побесить Пика он рад больше:       — Не стоит… — руки придержали трефа за красные щечки, — ему больше нравится.       — Ва-ару, мне… не говори-и так…       Хмурое лицо скривилось еще сильнее: император послал все к черту и четко вбился в него. Услышав томный стон, он замер, заполняя шестого своим членом до упора. Треф заерзал на нем — его ствол робко дернулся, хотя стоял уже знатно. Однажды он себя проклянет за безвольность и покорность, с которой он смотрит на пиковых. Всё это чертовщина, почему-то тянущая внизу и горящая в щеках. Зонтик обессиленно скулит.       — Ух, как мы запели! Да ты течëшь уже отовсюду, — Вару ехидно утер капельку пота с его виска.       Пик же всë бился в его простату, поглаживал бедра и крепко сжимал зубы.       — Зо-онт, черт бы тебя…       Он не сдерживается и звучно шлепает его, вбиваясь интенсивнее. Эти звуки заставляли стучать пиково сердце сильнее, громче. Император снова ударяет по его заду. Снова слышит протяжный стон.       В конце концов он не выдерживает — вытаскивает и с глухим хрипом забрызгивает ему грудь, шею, даже до лица доходит. Блядская картина маслом, особенно это лицо — смущенное, нежное… Пик выдохнул, стараясь отвлечься.       — Вару.       Пятый оживился.       — Сюда подошёл.       Он напоследок треплет шестого по макушке и подходит к Пику. Тот серьезно и злобно на него смотрит.       — Возьми его в рот.       — В рот?! — Вару аж дернулся. И Зонтик с ним тоже.       В попытках нормализовать дыхание восьмой все-таки срывается. Сейчас терпеть тупые вопросы пятого вообще желания нет.       — Реще! — он отошел, освобождая место валету.       Взгляд Вару сразу пал на крепко стоящий член трефа — он удерживается от смешка.       — Хорошо он тебя раздраконил, мочалка. Прям мастерски, я скажу!       Щеки как-то сами собой заалели. Действительно раздраконил. И это пугало! Не за этим Зонтик сюда шел.       — Но до меня не дотянет, — Вару резко хватает его зад и жарко облизывает налитой ствол.       Не ожидавший такого шестой выгибается. Дыхание тяжелое, стол неудобный до жути, но черта с два он сейчас слезет. Не сможет и, наверное, не захочет, потому что Вару вобрал его как гребаный профессионал.       Над головой тяжело дышал Пик, явно злившийся на одномастника. Он глянул на Зонтика серьезно.       — А ты слизывай.       Мощный член возник над трефом настойчиво, также настойчиво касаясь носа. Лицо зажгло от… такого безобразия — шестой сглотнул вязкую слюну. Еще раз глянул. Но все-таки собрался: робко слизнул маленькую дорожку семени, жмурясь, выдыхая в унисон с Пиком.       — Вот так…— хрипит император и поглаживает его по щеке, собирая с нее собственное семя, — с пальцев лижи.       Зонтик только подставляется — Вару внизу слишком хорошо работал. Как он горло сжимал, как вылизывал своим длинным языком — по-неправильному шикарно.       Так шикарно, что шестой в голос стонет. А Пик этим пользуется, пропихивая свои пальцы меж зубов.       Треф прикрывает глаза, хныкает и послушно все слизывает. Да он от исступления целовать эти пальцы сейчас готов. Готов… и действительно целует, заставляя восьмого опешить, замереть.       Он мигом их вынимает, наклоняется и сам к его губам приникает. Еще яростнее, еще сильнее… Зонтик жмурится и всë мычит. Теперь, когда Вару с ума сводил своим ртом, шестой даже… ответить попытался. Так ему было жарко, так горячо, что язык сам подавался навстречу чужому, умелому.       Пиковые работали превосходно и правильно — каждое, пусть даже резкое движение приводило трефа в горячку. Он скрочился стыдливо, чувствуя, как живот свело. Вару не останавливался в своей стимуляции не на секунду, полизывая интенсивно сочащуюся дырочку. Из нее в следующую секунду брызнула сперма, и Вару мигом накрыл головку своими губами, чтобы ни капли не утекло. Какой же кайф ощущать его содрогания — пятый аж сам почувствовал, что близок. Он резво запустил руку в штаны, быстро нащупал член и стал его раздрачивать, пока во рту текло чужое семя. И минуты не прошло, как он с таким же успехом согнулся и прокончал штаны насквозь. Вынув трефов ствол изо рта, он проглотил сперму, утираясь рукавом.       В кабинете наступила тишина кромешная. Трое обессиленно поглощали томный горячий воздух. Пик обязательно проветрит, только вот вообще не сейчас. Он отцепляется от выдохшегося Зонтика, глядя то на него, то на Вару.       — Чтоб вы еще раз такое задумали… — Пик дышит глубоко. Руки зарываются в голубые пряди, — испепелю, если узнаю…       — Мгм, штанами снабдишь? — хрипит Вару на стороне. Смотря на свои заляпанные брюки, он чувствует себя весьма странно.       — Помойся для начала. — он указывает на какую-то дверь, за которой, скорее всего, душ.       Пятый как не в себя поднялся с пола и рванул туда, не оглядываясь.       И Зонтик остался один. С Пиком.       По спине снова прошел холодок. Треф очень неловко поправил свои растянутые трусы. И только он захотел встать, как поймал на себе этот взгляд. Он зажался, но сориентировался:       — Я н-никогда больше…— тараторил он, — клянусь т-тебе…       Пик наклонился ближе. Всматривался.       — Брось.       Он знал, что Зонтик действительно «никогда больше» и что попал шестой сюда случайно.       Эти случайности вызвали у трефа много, очень много вопросов:       — Шпионы… они ведь…— запинается, — они ведь есть, так?..       — Потом обсудим. — восьмой свел брови к переносице, предвещая кучу расспросов. Но, по крайней мере, хоть теперь он разговориться, — Иди после него.       Трефу оставалось только кивнуть. Все-таки не лучшее состояние для выяснения политических…да вообще любых отношений.       Вару вышел быстро, и Зонтик так же быстро зашел вместо него. Тело покалывало, болело какой-то приятной болью… он пытается об этом не думать. Просто недоразумение и какая-то общая фрустрация. И почему Федор это не предвидел, когда давал им править…       Он залез под душ, все еще размышляя. Голова расслабленна и одновременно напряжена мыслями о пиковых. Ну точно подстроили, или сработались в моменте…но как же, блин, идеально. Треф не хотел этого признавать, но неволей соглашался и млел. Столько вопросов… сейчас Зонтик задавать их не будет. С позволения Пика он просто отдохнет и все обдумает раз сто. Или, может, двести…