Возвращение домой.

Брось ты над собою издеваться, Выбиваться из последних сил, Ты придумываешь поводы остаться, Рядом с тем, кто про тебя забыл. _________________________________________ Колокольчик храма озарил присутствующих тем, что кто-то зашёл, — ярким звуком, пища в ушах. В воздухе витал аромат зелёного чая и дерева. Впитываясь в кусочки сознания, онигири отправились за Нанами на море. После их разлада не прошло много времени, давая лису всё обдумать. Было сложно. Томоэ навострил уши — девчушка не должна была вернуться так рано. Если, конечно, она взяла всё, что нужно. А если не успеет на поезд?.. Ладно, змей удавится. Странно, что он за ней не побежал. — Нанами, забыла что? — ответом стало лишь молчание и тихие шаги в сторону комнаты. — Нанами... — Дверь медленно стала открываться. Перед глазами привстал до боли знакомый человек, от которого в сознании всплывали разные воспоминания. Озарение больным комом встало в горле, дрожь слегка пробила тело, словно пуля. Хотелось сказать, что это сон. Всё это просто чушь. Но он стоял. Прямо перед ним. как только отпускаешь человека, можно ждать его появления? Это несправедливо. Губы сжались в тонкую полоску, а ногти вжались в ладони, царапая кожу до крови. Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? "Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочеу почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочем..."Конечно — вот исправленный вариант без изменения слов, только орфография, пунктуация и грамматика: Спина слегка сгорбилась. — Томоэ... — Уходи. Немедленно. Зачем ты вернулся? Дорогой Микагэ, тебя в этом храме давно не ждут. Ты бросил меня на пятнадцать лет. С чего ты взял, что можешь прост... — Томоэ, мне нужна твоя помощь. Лис лишь грустно ухмыльнулся, прищурился и слегка наклонил голову вбок. Гнев сменился каким-то презрением — то ли к самому себе, то ли к собеседнику. Лениво махнув рукой, тот лишь произнёс: — И чем же я могу понадобиться уважаемому богу земли, которому слу... а хотя нет! Служил. Сейчас ты для меня — никто. Можешь убираться. — Микагэ тоже сощурился. Его голос был... монотонным, уставшим и с каким-то спокойствием. Вид его тоже желал лучшего: пальто помялось, покрытое лёгкими каплями крови; под глазами были мешки и синие пятнышки. На моменте в голосе ёкая просквозила жалость. Бывший хозяин действительно выглядел неважно. Может, всё же стоит ему помочь? — А потом стать брошенным ещё на пятнадцать лет?.. — Разум действовал наперёд сердца, оставляя ком в горле болеть. — Томоэ, я не мог к тебе вернуться, поскольку это подвергло бы тебя опасности. Я могу тебе всё объяснить, только послушай— — Уж попытайся! — Голос сорвался на крик. Казалось, что стены храма дрогнули. Было страшно. Появилась длительная тишина, которая была неловкой. — Я бы не пережил, если бы с тобой что-то произошло. — — Раньше ты не выходил на такие откровения, дорогой Микагэ. — Последний упомянутый приблизился и опустился рядом. Было заметно, что ёкай выше его. Они были непозволительно близко — однако это медленно убирало ком в горле. Хотелось всё отложить на потом. Обнять человека и просто прижимать к себе. Родные черты лица не слишком изменились, но это не отменяло тот факт, что перед собой он видит Микагэ. Пара мгновений — и тот обнял его, поглаживая по спине и утыкаясь лицом в блондинистые волосы, вдыхая близкий аромат. Хотелось навечно запечатлеть этот момент в своей памяти. Или просто обнять его и никогда не отпускать. Жалко, что время имеет свойство идти и не уставать. Он долго хранил эти чувства в себе, пытаясь смириться с тем, что это всё — обычная влюблённость, которая пройдёт. Однако она не прошла — ни через год, ни через десять лет. Шла с ним верной путницей, мучая и выматывая свою жертву. Микагэ тоже устал. Он тоже любил лиса и хотел вот так просто его обнять, признаться в любви и понежиться в тёплых объятиях. Вся эта угроза — полная чушь. Он не смог остаться со своими чувствами, которые давили на него, как и стены. Всё было серым, как и его страх. Он боялся, что эти чувства не взаимные. Он — трус, который не смог совладать с собственными чувствами и просто сбежал. Однако сейчас — чувствуя крепкую опору, осторожные движения — он ощущал себя в безопасн ости. Они могли друг другу довериться и серьёзно поговорить.