Иссохшая ветка, цепляющаяся за камень

Общая масса моря была в общем-то мне и не интересна. Только соединение воды, воздуха и камней вызывало жалобное желание продолжать смотреть на скопление беспомощных пузырей, редкие из которых могли выбраться из круговорота вечно возвращающегося порыва. И то, те, кому все-таки удавалось покинуть цикл, быстро исчезали, а на их месте появлялись другие. Пена сменялась пеной не похожей на прежнюю, но все такой же одинаковой в существе своём. Жизнь текла, минуты растворялись, а теплая линия в далёком небе была с каждым мигом заманчивее. Вот-вот и я готов был сорваться к ней, с головой погрузиться в непроглядную массу, потерять землю из под ног и может быть даже захлебнуться, настолько моё желание быть ближе казалось велико. Я стоял на берегу, в оцепенении глядя на воду. Вода, воздух, камень - цикличность меня пугала. Казалось, неизбежность сейчас смотрит мне прямо в лицо. С безэмоцианальностью, возведенной в абсолют, она, широко распахнув глаза, и будто ждя моей реакции глазела на тело, которое было не в состоянии шелохнуться. Моя жизнь утекала. Как вода от ног, как пузырьки от волн и только неизбежность стремилась ко мне без риска быть возвращенной к истокам. Шум все ещё стоял в ушах, но взгляд, устав метаться от горизонта к берегу, застыл на полыхающем новым солнцем небе. светало. медленно мои ноги окутывало тепло. я посмотрел на руки, дрожь все не унималась. как умалишенный я схватил одну руку другой, пытаясь остановить тремор, но от этого лучше не становилось. беспомощно я мог лишь ощущать, как потекли из глаз слезы, как мокнут руки, как закладывает нос и как начинают болеть глаза. мой взгляд упал на воду и тут же я сделал шаг, и ещё и ещё и уже находясь по колено в воде услышал: —"Молодой человек! Не поможете?" — я обернулся и в страхе распахнутыми жгущими глазами нашёл звавшего. Старичок сидел на камнях вблизи места, где я только что стоял и, подняв вопросительно брови, будто насмехаясь над моей решимостью, смотрел на меня. Волны ударялись о берег, перекатывались камни, ветер шуршал в растрепанных волосах, а я смотрел на старика. —"Ну так что?" — услышал я и окончательно вернув себе зрение начал судорожно вытирать лицо рукавом рубашки будто пытался стереть не слезы а все что только что чувствовал. —"Аа, да, конечно!..." — промямлил я и начал передвигать ногами в направлении берега. Вода мешала, шаги были тяжёлыми из-за ботинок вдоволь нахлебавшихся жидкостью и мокрых штанин, но я ускорялся, периодически почти падая из-за внезапных камней на пути. Звон мокрой гальки и глухой бой камней, вызванный моими ногами окончательно привёл меня в чувства. Я услышал, как Птицы трещали совсем рядом о чем-то своём и, и увидел, что день, между делом начался. Быстрым движением я вытер руки о рубашку и протянул одну из них старику, оперевшись другой о ногу. Мужичок поднял взгляд на меня, не поднимая головы, опять поиграв бровями и резво поднялся, опершись на трость, хотя правильнее сказать, на изящную и тем не менее просто отшлифованную палку. Тут уже мои брови поднялись и меня еще раз смерили взглядом. —" Я тут, знаешь ли, все утро сижу." — переложив палку в другую руку, проговорил старик — "А ты как слепой прям передо мной встал и не уходишь, я тебе кричу-кричу, а ты.. эх" — и махнул рукой. Теперь к моим поднятым бровям добавились расширенные глаза и краснеющие щеки. —"И-Извините.." — только и вырвалось. —"Эхехеех..." — вздохнул старик и, выдержав паузу, спросил — " ты, малец, кофе варить умеешь?" — с прищуром поглядел на меня. Странный вопрос вывел меня из стыда в озадаченность, и я на автомате выпалил: "да...и по-турецки и фильтр и капучино..." — с каждым словом голос затихал — "я бариста подрабатывал" — почти про себя добавил я. Хотя от стыда, который казался мне неизмеримым, я был готов уметь и на луну летать и косы плести, незамеченный зритель сильно гложил мою совесть. —"Иш ты.. и так и сяк и эдак" — старик мотнул головой и недоверчиво хмыкнул. — "Ну-ка, а показать сможешь? А то как моя жена умерла, я кофе нормального и не пил больше. Эх, и красавица же была и мастерица, ух" — в восторге закрыв глаза, сжал кулак около груди витая в воспоминаниях мужичок. —"Почему?" —выдохнул я, инстинктивно желая услышать трагедию. —"Что почему?"— открыв глаза разочарованный прерваной фантазией, спросил старичок — "Почему кофе хочу или почему жена красавица? " —ухмыльнулся дед, нарочито пропуская ещё один очевидный вопрос, который необдуманно вырвался у меня —"Почему жена умерла?". Старик тут же помрачнел.  —"Почему, почему...Надоело ей" — сказал старик, оперевшись уже двумя руками о палку. —"Что надоело?" — недоуменно переспросил я. —"Всё надоело" — опустив глаза, глухо проговорил старичок и скючился еще больше, хотя казалось, уже некуда. В груди у меня ухнуло. И без того неприятный стыд перекрылся молниеносным чувством вины от осознания своей глупости и бестактности. А следом ужас от того, что, может быть,единственного спасителя я почти утопил в его же страданиях, сжал мне горло. —"И-и-извините" — сдавленно прошептал я, разведя руки , будто пытаясь поймать остатки старика. —"Я... извините, я спешу... спешу очень" — было сорвался с места, чтобы бежать безоглядки от очередного провала, как почувствовал резкую боль в локте. —"Спешишь?" — мрачный и посеревший в миг старик цепко схватил мою руку — "Куда? На встречу с Ним?!"— ещё сильнее сжав мой локоть, старик уставил кривой палец в небо. Его глаза наливались кровью. —"И чего ж вам всем так не терпится-то, а?!"—переходя на крик чётко выговаривал слова мне в лицо резко поменявшийся старик. С каждым мгновением мой страх нарастал, но чего я боялся больше, внезапной перемены старика или вины, за его страдания, мне было неясно. Слезы опять хлынули ручьём. Я до боли сжал кулаки и закусил губу, все тело окаменело в напряжении. А старик, наблюдавший мою реакцию постепенно ослабил хватку и не отрывая руки протянул вторую и охватил мой торс. Плакал ли старик, не знаю, но я рыдал, как в последний раз. Так мы и стояли. Волны бились о берег, птицы цоколи по камням, а ветер неторопливо утихал.