Tu es belle.

В целом, если мыслить логически, то она ничего никому не должна. Тем более ему. Не местному ублюдку, в котором ревности больше, чем сути человеческой. Интересно, а в Москве у них все такие? Или только этот контуженный? — думала Надя, сидя уже второй час в заперти с телом напротив.

***

Курортный. Московская проверка. Боков. Дело. Всё смешалось воедино в какой-то упущенный временем момент. Она ничего не помнит со вчера. Помнит только слова мэра о том, что если она завалит этот «контроль», то её уволят по какой-то из статей. Интересно, по какой. Вот что-что, а конституцию и законы Райкина знала, как таблицу умножения. Ей в принципе всё, что связано с умом, давалось легко. Начиная точными науками, заканчивая гуманитарными направлениями. Но Надя решила пойти по пути так называемого правосудия, которого, мягко говоря, в их отделе не существовало. Вот буквально недели две тому назад на её сильные женские плечи свесили матерного следака. Такой весь из себя, будто из золота. Но Надя не зацикливалась, к тому же он сам стал проявлять определённые знаки внимания. То в кафе позовёт, а сам не придёт, то сигарету попросит, а ты отмазывайся потом. Не собиралась она после него курить, подумаешь. Так вот вся эта вакханалия началась незадолго до его приезда. Горы документов и трупов. Морг переполнен, а хоронить нельзя. Следствие же ведётся. Сам Боков работает. Вообще разногласия в работе возникли сразу. Хоть Евгений и старался быть толерантным, но как следак он хорош, а вот как мужчина... сексист тот ещё, а Надя ему даже доказывать ничего не собиралась до одного момента. В очередной раз нашли труп. Полигон «крысы-мыши». Две девушки испепелились под напором пламени. Надя то особо и не удивилась, но недоумение присутствовало. Она столько в своей жизни уже повидала, что действительности удивить её чем-то... ну на троечку с минусом, если только. Хотя удивить получилось у Бокова. Фокусник, блять. Надя приехала в отдел сразу после увиденного на полигоне. На сообщения никто не отвечал, пришлось самой разгребать весь беспредел, которого хоть жопой жуй. Она услышала знакомый голос, не доходя до коридора. Нужно было повернуть за угол, но её там уже ждали. Женщина слышала недовольный тон Бокова и кого-то ещё. Будто это она что-то забыла и сейчас будет за это платить. Как только её силуэт появился в свете всего происходящего, она вскинула брови в недоумении. Посередине прохода стоял мужчина лет сорока. Он был одет в солидный серый костюм, так же прилизанная чёлка и наглаженный вид наталкивали на нехорошие мысли. Он пронизывающе её осмотрел, как бы оценивая. Что оценивать-то? Уставший до ужаса взгляд, красные щёки от холода? Что? Вдруг мужчина протянул ей руку для приветствия. — Валерий, к вашим услугам, — обратился он к ней. Надя не видела Бокова, стоявшего совсем рядом. Он попытался слиться со стеной воедино. Он знал Козырева давно. Не то чтобы можно было переживать... хотя... знаете, можно было. Валера был настолько неуравновешанным и неуверенным в себе, что всё это больше походило на расстройство или даже отклонение. — Теперь я понял, почему ты не хочешь отсюда уезжать, — протянул Валера, обращаясь к Бокову. Надя неохотно пожала руку, чтобы от неё побыстрее отстали, но отставать никто не собирался. Боков сжал руки в кулаки. С каких пор он стал настолько внимательным к деталям? Его скулы стали выразительнее за счёт необъяснимого напряжения. — Надежда Райкина — глава местной милиции, — как на автомате произнёс Боков, не разжимая рук в сцеплении. — И. О., — поправила его Надя. Она не была начальником. Она исполняла его обязанности, а это разное. Валера ещё раз ехидно ухмыльнулся и обвёл её фигуру взглядом. — Так всё поправимо, ну не может быть такая красивая женщина и. о., — подытожил Козырев. Женя наблюдал со стороны. Этот бред был таким безрассудным и пустым, всё в духе Козырева. Хотя нет. Тот факт, что Надя была и остаётся красивой, это да, но не тогда, когда ей об этом сообщает столичное чмо, а сам бы он ей такого не сказал. Типичный московский следак из генеральной прокуратуры, что с них взять-то? — Валера, это ты у нас красивая мужик, иди давай, — ворчал Боков, скрестив руки. Это необъяснимое чувство сжирало. Убивал факт существования с ними в этом моменте. — Ты бы не вмешивался в разговор начальства, — скомандовал Козырев, делая шаг ближе. Это было явным унижением. Всего шесть слов опустили его ниже плинтуса. Закопали на границе Курортного и оставили гнить под сырой землёй. Женя промолчал, ему был интересен следующий ход. Но больше всего было интересно наблюдать за Райкиной, которая уже пять минут слушает этот бестолковый несуразный бред. Женя знал о вкидах Валеры, а Надя не могла подумать, что Боковым руководит вот это вот недоразумение на ножках. — Я слышал, у вас там труп, вот как раз, давайте, Надежда, выпьем кофе и спокойно всё обсудим, — с нездоровой улыбкой произнёс Козырев. Надя кинула взгляд на Бокова. Это был первый раз, когда его вмешательство стало бы кстати, и он будто прочитал её мысли. — Сначала водка, потом ебля, а потом ты, Наденька, с ума сойдёшь. Не правда ли, Валер? Мы через всё это уже проходили, — перечислил возможный исход этого "чаепития" Боков, стоя на своём. Надя данное высказывание не одобрила. Можно было возразить, но она не стала. Сегодняшний день не оставил сил даже на какую-то эмоцию. Козырев лишь развёл руками на фразу Бокова. Он отмахнулся от правды, а Надя не знала, Боков её просто запугивает или у Козырева действительно козырь в рукаве пиджака. — Жень, не смеши мои подковы, я смотрю, у вас тут совсем другая идиллия. С таким начальством можно и... — он остановился, когда Боков стал между ними. Кулаки были белыми от напряжения. Если разрядка не поступит в течение пары минут, кто-то отправится домой в карете скорой помощи. Интересно, кто же это может быть. Также Боков не уловил сути его слов. Что с таким начальством можно, а? — Чё ты сказал? Чё можно?! - тон переходил на крик, но не дошёл до окончательной стадии. Женя встал напротив Валеры, хотелось посмотреть в эти бесстыжие серые глаза. Валера на секунду потерялся, а Надя просто молча смотрела за этим цирком. Хоть какой-то бонус от работы. Каждый день такое видишь, и главное — за бесплатно. — Ничего, успокойся. Завтра поговорим, - холодно произнёс Валера. Он бесцеремонно взял ту под руки, и оба двинулись к выходу. Надя не шла, её тащили в некуда. Она просто была. Была в этой безэмоциональной оболочке, и её всё устраивало до этого момента. Единственное, что запомнит Боков, так это тот последний взгляд в свою сторону. Её взгляд. Взгляд перед тем, как уйти. Мужские кулаки пылали огнём. Пламя гнева прожигало всё тело. Хотя, если и думать, то может и не должна она ему ничего. Он её предупредил? Предупредил. Вот и всё. Он решил провести этот вечер в отделе. Иначе бы разнёс всё, здесь хоть какая-то субординация в конце концов. Боков удалился из этого коридора в своём направлении. Вечер следующего дня был настолько обыденным и бытовым, что уже тошнило. Боков сам поехал на место убийства, пока Райкина... ах, да, эта особа так и не явилась на работу. Хотя уже прошли сутки. Не то чтобы Женю это заботило. Его это больше злило и выводило. Тут убийства по кругу пускают, а она не пойми где. После всего он снова явился в отдел. Нужно было занести протоколы Райкиной, только вот была ли она на рабочем месте — это оставалось загадкой. А гадать Боков не любил больше всего на свете. В голове происходил поток и вихрь из мыслей. Пока он шёл по тому самому коридору, его выворачивало. И от себя, и от неё. Интересно, они правда кофе пили или, может, сразу у делу? Боков эту московскую систему знал, как свои пять пальцев. Таким бы только дурачек и разводить, а Райкина на дурочку не походила совсем, только вот признаться самому себе в этом Боков не мог, не то что ей это в лицо сказать. Тут в голову въелись самые грязные идиотские фантазии. Свои домыслы и вопросы не оставляли мужскую голову. Ладно, хорошо. Допустим, даже если что-то и было, то как такая, как Райкина, вообще в его сторону посмотрела? Хотя это он первый посмотрел. Миллионный вопрос в голове давал страшные наводки. Но тут Боков себя остановил. Какое ему дело, с кем она спит и когда? Хотя, нет, дело большое... ему с ней работать ещё вообще-то. Мужчина сам не понял, как оказался возле той несчастной двери. Он дёрнул ручку, и та под напором силы открылась. Женя не понял, в чём дело, сегодня же вообще вроде бы смены не стояли. Он прошёл чуть дальше и увидел знакомый до боли силуэт. От этого он захлопнул дверь, и она с треском закрылась. Надя молча сидела за столом и даже не возразила на резко отварившуюся дверь. Боков вскинул брови и с размаха положил ей папку на стол. Раздался хлопок, похожий больше на удар. Было уже очень поздно, поэтому в отделе они остались последними. Женя окинул её взглядом, когда собирался молча выйти. Вид вроде такой же, только странно, что раньше не объявилась, а так... ой, точно, проверка из Москвы, куда там. Хотя Боков сам из Москвы, чем хуже то? — Какого хуя ты на место не явилась? — со всей суровостью, что у него была, произнёс Боков. Надя спустя пару секунд подняла тяжёлый взгляд. С виду было ощущение, что она была всю ночь на ногах в каком-то лесу. Хотя если Козырев фетишист, всё возможно... думал про себя Боков. — Какого хуя ты без стука? — перевела стрелку Надежда. Она продолжила перебирать все папки, кроме той, что была на краю стола. Папка, которую принёс Боков, осталась лежать в одиночестве. — Дохуя важная теперь? — он злился не на неё. Он злился на себя. На Валеру было всё равно, хотя была бы возможность, он бы уже летал за первым гаражом. —Тебе что, в водку плюнули? — с чрезмерным спокойствием произнесла Надя, смотря на папки и сортируя их. Боков сделал шаг ближе. Смысл сказанного быстро потерялся на фоне этого спокойствия. —А тебе там Валера твой никуда не плюнул? Я говорю, если ты, блять, как начальник из себя что-то представляешь, так, Надежда Семёновна, соответствуйте, а то проверка нагрянуть может аж из самой столицы, —развёл руками Женя. Надя как-то сама два плюс два сложила и поднялась. Затем медленно вышла из-за стола, оценивая обстановку. Боков хрустнул суставом шеи и расправил плечи. Было ощущение предстоящей драки, но доказательств не было. —О боже, Боков, что я вижу... ревность? Тебя это так задело или ущемило? — с усмешкой произнесла она. Хотя сил на любые другие эмоции не оставалось, но сдаваться ему она не собиралась. Сегодня уж точно. —Чё нахуй? Чё ты несёшь? Совсем обдолбалась? — он подлетел к ней и сократил расстояние до минимума. Мужская рука вцепилась в женское горло. Надя не сопротивлялась, потерпеть очередной вброс от такого как Боков — нечего делать. Это выводило её ещё больше. Женя чувствовал её дыхание своей ладонью, осознавал, что, возможно, местами делает больно, но это жизнь. По-другому никак, увы и ах. —Уверен, что... я? — прохрипела она в его хватке. Но рука не сжалась сильнее, наоборот, отпустила. Он собирался уходить, но далеко не ушёл. Боков стал изо всей силы дёргать ручку, и на какое-то время появилось ощущение, что он её вырвет. Дверь не сдвинулась ни на миллиметр. —Блять, нет, — тихо произнесла Надя, смотря на жалостливую попытку выбраться. След от руки пылал огнём на шее, но она не подала виду. Хотя он сам всё увидел, когда развернулся. —Ёбаный рот! — выругался Женя и со всей силы с ноги ударил в дверь. Как итог — ни-че-го. Будто удара и не было. Ох уж эти отечественные двери. Надя нервно усмехнулась и села на стол. Ещё одно доказательство, что карма существует. Надя видела, как бесится Боков. От её вида, от её спокойного тона и от той хрипоты. Женя же сел на пол, подпирая дверь. Всё равно до утра никто отсюда не выйдет. Сначала это простая тишина. Затем должный диалог. — Ну чё? Проверили тебя? — театрально поинтересовался Женя, а Надя понимала, что ему это нахрен не нужно. Поэтому она просто приняла правила этой игры и собиралась выйти победителем. — Проверили, — спокойно произнесла она, будто это какой-то бытовой вопрос. Боков сжался. Напряжение накрыло волной. И снова то мерзотное ощущение. Почему ему не плевать? — И чё? Прошла ты проверку? Повисла неловкая пауза. Вся эта ситуация вызывала большой спектр эмоций, который показать она не могла. — Не знаю, наверно, да, — слабо кивнула она. Женя усмехнулся. Он знал, что даже если это правда, он ничего не сможет сделать, вернее, уже не мог. Между ними снова воцарилась тишина. То немое спокойствие, которого не хватало обоим. Они не заметили, как прошёл час. Час. Они просто сидели и молчали. Слушали дыхание друг друга. Вдруг Надя спустилась со стола и села на пол. Спина соприкоснулась с деревом, а сама она расслабилась так, что можно было уснуть. В кабинете было душно, и это тоже способствовало обстановке. Глаза закрывались от недосыпа. — Что же это вы, Надежда Семёновна, спали плохо? Ой, чем вы ночами занимаетесь, что на работе засыпаете..? За эти недели Боков просёк фишку, что Райкина сидит в кабинете до талого. Хотя ночной смены в регламенте у неё нет. А как тут спать, если каждый день новое убийство? — А ты заглядывай ко мне ночью, покажу, — холодно отозвалась она. Признаться честно, и Бокова вырубило, но сдаваться они не собирались. — Нет уж, извините, Надежда Семёновна, не хочу с московским коллегой пересечься. Райкина громко усмехнулась. Она даже мысль не могла грамотно сформулировать из-за резкого упадка сил. —Боков, я не поняла, это ревность? — с вызовом спросила она. Женя молчал. Если у них это так называется, то да, пусть будет так. —А ещё что? Ты Валере то же самое во время ебли говорила? — с некой обидой произнёс Женя. Надя выпустила пару громких смешков. Столько проделанной работы было зря. Маска спокойствия треснула о задетое мужское эго. —Боков, божечки... ничего не было... Она повернула голову в его сторону. Хоть и сидели они так, что не видели друг друга. —Да, да... погоди, что? Пизди больше. — стоял на своём он. —Ты дебил, я тебе серьёзно говорю. Женя сонно потёр глаза, а затем поднялся с кафеля. Его силуэт сел рядом с Надей, но не близко. —А что было тогда? Реально кофе пили? — с удивлением произнёс Женя. Такого исхода он не ожидал. Надя сцепила руки в замок и отвела взгляд в сторону. —Я ему случайно нос сломала... — спустя недолгую паузу произнесла Надя. Реакция Бокова была похожа на что-то незаконное. Матов не было, как и определённых эмоций или слов. —В смысле случайно?! — его больше привлёк этот вопрос. Он знал, что если не спросить, то подробности будут умалчиваться. —Ну... в прямом, нехуй руки распускать. Отправился твой Валерочка назад в Москву первым утренним рейсом, а я свалила спать в районе двух. — прокомментировала женщина. С каждым словом голос становился более спокойным и плавным. Сон накатывал каждую секунду. Боков ничего не сказал. Только осмыслил всё. Теперь он ощущал себя вдвойне чмом. Боков продвинулся ближе к ней, сам того не осознавая. —Бля... я тогда... — он извиняться не умел, как говорить что-то особенное напрямую. Например, комплименты и прочее. В какой-то момент Надина голова коснулась его плеча. Она уже была в каком-то полусне. Волосы щекотали шею, а сердце застыло в ожидании. Через минуту Надя опомнилась и резко повернула голову. Женю такой вариант не устроил, он знал, что виноват, а ещё знал, что торчать им здесь до утра, а сейчас даже не половина. Боков сам опустил её голову себе на плечо, несмотря на то, что сам вырубался. — Боков, ты ахуел? — сонно спросила Райкина, не открывая глаз. Она не ощущала поверхности, чувствовала только руку Бокова под своей головой. Спустя минуту она уже лежала на его вытянутых ногах. Надя расслабилась, и тело перевернулось, ложась полностью. — Боков, завтра... — она сделала паузу и вздохнула. — объяснительную... напишешь, понял...? — зевая, произнесла она, лёжа на его ляжках. — Понял. Боков запустил свою руку ей в волосы. Он осторожно водил по ним и перебирал. Время будто остановилось только для этого момента. Тёмные пряди окутали его пальцы, и казалось, что Надя уже спит, поэтому попытка не пытка. — Tu es belle. — куда-то в пустоту произнёс Женя. Тут женщина открыла глаза и повернулась к нему. Их взгляды пересеклись. — Excuses acceptées. — так же тихо ему в лицо проговорила она. Женя оправился в удивлении. Действительно хорошее произношение, и он всё понял, а это значит, что и она услышала. — Боков, я знаю французский, но попытка хорошая, — подытожила Надя, поворачиваясь на бок. Женя ничего не сказал, лишь улыбнулся. Не хотелось портить этот момент идилии каким-нибудь грязным словом, а он и не испортил. — Ты красивая, я тебе и по-русски скажу то же самое. — суровый тон уже не звучал так угрожающе. — Спи, Боков, — устало произнесла она. Так и дожидались утра в столь родных стенах отдела. На утро явно не будет французского, не будет комплиментов. Всё вернётся, но главное, что не будет Козырева, а Боков сдавать позиции не будет, это точно.