Тень одиночества.

Холодный, пронизывающий ветер хлестал по лицам Ильи и Невера, когда они вышли из черного, неприметного фургона. Ночной город казался декорацией к похоронной процессии – ни единого огонька, ни звука, кроме их собственных шагов по разбитому асфальту. Эпсилон не любил раскрывать свои карты, предпочитая действовать в тени, и это задание не было исключением. На этот раз их цель – полузаброшенный научно-исследовательский комплекс на окраине города, предположительно, место проведения нелегальных экспериментов. "Разделяемся," – голос Невера, низкий и ровный, прорезал тишину. – "Ты, Илья, северное крыло. Я – южное. Связь по рации каждые пятнадцать минут. Если что – бегом к точке эвакуации." Илья кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок, не связанный с погодой. Это предчувствие. Нехорошее. Северное крыло оказалось лабиринтом темных коридоров, пропахших сыростью и чем-то едким, напоминающим запах разлагающейся плоти. Каждый шорох отдавался эхом, заставляя сердце биться чаще. Вдруг, из бокового коридора послышался странный, скребущий звук. Илья остановился, включил фонарь. Луч света выхватил из темноты нечто. Это не было ни животным, ни человеком. Кожа, похожая на сгнившую пергаментную бумагу, натянутая на острые кости. Глаз не было, только черные, зияющие пустоты. Из груди вырывалось нечто, похожее на бульканье. Илья отшатнулся. Существо издало протяжный, визжащий звук и бросилось на него. Паника ударила волной. Он бежал, спотыкаясь, фонарь выскользнул из дрожащих пальцев, ударившись об пол и погаснув. Трекер, прикрепленный к его поясу, сорвался и остался где-то позади, в той кромешной тьме, где за ним гналось это порождение ада. Он бежал, пока ноги не начали подкашиваться. Двери, окна – все было заколочено или заварено. В отчаянии он толкнул первую попавшуюся дверь. Она поддалась. За ней оказалась комната, странная, с гладкими, бесшовными стенами, лишенными каких-либо выступов. Единственным предметом в комнате был низкий, пустой постамент в центре. Воздух был тяжелым, душным. Илья упал на пол, пытаясь отдышаться. Усталость взяла свое. Глаза закрылись сами собой. Он стоял посреди той же комнаты, но теперь она была залита призрачным, мерцающим светом. Перед ним появилась фигура. Высокая, темная, окутанная чем-то, похожим на старый, потрёпанный зонт. Лица не было видно, но Илья почувствовал исходящий от нее холод. Этот холод был знаком. Он знал, что это. "Ты думал, ты сможешь убежать?" – прошептал голос, словно шелест осенних листьев. – "Одиночество. Оно всегда с тобой. Оно – твоя тень." Фигура протянула руку, облаченную в перчатку из черной кожи. Илья почувствовал, как ледяные пальцы касаются его кожи, проникая в самую душу. "Ты мой. Навсегда." Илья резко дернулся, вскрикнув. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Свет фонаря заливал комнату. Это был сон. Всего лишь сон. Его трясли чьи-то сильные руки. "Илья! Очнись! Что с тобой?" Невер. Его напарник. В его глазах читалось беспокойство. "Ничего," – выдохнул Илья, пытаясь привести дыхание в норму. – "Просто кошмар." Но страх не отпускал. Каждую ночь, как только он закрывал глаза, фигура с зонтом возвращалась. Она стояла в углу комнаты, молча наблюдая. Иногда она шептала, обещая вечное одиночество, иногда просто смотрела, и этот взгляд проникал глубже, чем любое оружие. Илья начал избегать сна, но усталость брала свое, и каждый раз он проваливался в объятия своего страха. Психологическое давление нарастало. Он стал раздражительным, замкнутым. Невер пытался говорить с ним, но Илья лишь отмахивался, не желая втягивать напарника в свой кошмар. Однажды ночью, кошмар стал другим. Фигура с зонтом подошла ближе. Она уже не шептала. Ее голос звучал как скрежет металла по стеклу, полный ненависти и злобы. "Ты слабый, Илья. Ты всегда был одинок. И я покажу тебе, как это на самом деле – быть одному." Фигура подняла зонт. Вместо ткани, он был натянут чем-то… живым. Оно пульсировало, излучая тьму. Зонт раскрылся, и Илья почувствовал, как нечто темное, липкое начало стекать на него, окутывая, поглощая. Он пытался кричать, бороться, но тело не слушалось. Страх сковал его, превратив в безвольную куклу. Утро. Невер, как обычно, пришел проверить Илью. Он постучал. Тишина. Он толкнул дверь. Комната была пуста. Только на полу, там, где спал Илья, остался темный, вязкий след, словно кто-то разлил чернила. Илья не проснулся. Он исчез. Поглощенный своим самым глубоким, самым ужасающим страхом. Невер знал, что где-то там, в тени, его напарник все еще сражается. Или уже проиграл. И это было только начало.