Когда приехал папа

Это был необычный день для Лентяево. Дети с молчаливым удивлением наблюдали за тем, как Спортакуса — их любимого Спортакуса — отчитывал незнакомый им человек, опустившийся с неба на воздушном шаре. Этот человек был несколько ниже, но почти такой же сильный и ловкий, как их герой, только был значительно его старше. У незнакомца были пышные седые усы и борода. Его волосы, как и волосы Спортакуса, были скрыты шапкой, или, скорее, длинным колпаком с помпоном на конце. В такой шапке мог бы ходить Санта Клаус (только в красной, а не желтой) или рождественские эльфы, а человек в таком колпаке разве что отправлялся бы спать. Так что дети решили, что этот незнакомец, являющийся крепким старичком, недавно проснулся и забыл переодеться. А может, у него просто замерзали уши — там, наверху. Появление воздушного шара в небе уже само по себе было событием. Но хозяин этого шара оказался еще более любопытным явлением. Первым его увидел Зигги. Он вез целую тележку леденцов, только что купленных в магазине сладостей. Раньше конфеты доставляли ему прямо домой, но после того, как в городе появился Спортакус, Зигги решил вести правильный образ жизни и начал ходить до магазина самостоятельно. Чем не спорт? Колесо тележки застряло в яме, и когда Зигги сильно потянул за ручки, чтобы достать его, то и сам едва не свалился. К его счастью, Спортакус пришел к нему на помощь. Когда опасность миновала, Спортакус заглянул в тележку и, увидев в ней так много сладостей, предложил заменить их все на спортконфеты. Не успел Зигги опомниться, как в тележку прямо с дирижабля посыпались яблоки, вытеснив собой на землю все конфеты. Зигги был мал, ему всего шесть лет, так что слезы сами навернулись ему на глаза, хоть он и не понимал, почему плачет. Тут-то к нему и спустился тот странный только-что-проснувшийся незнакомец в смешном колпаке и весело поинтересовался: — Ого, что за нашествие яблок тут произошло? Спортакус, ты ограбил яблоневый сад? — Привет, pabbi, — смутился Спортакус. Зигги это удивило, потому что он никогда не видел Спортакуса смущенным. — Что ты здесь делаешь? — Местные коллеги мне доложили, что их герой где-то потерялся. Я принялся его искать — и вот, нашел! — энергичный старик, оперев руки в бока, довольно посмотрел на него. — Что тут у нас? Мальчик, ты, кажется, выронил все конфеты. — Я не выронил, — Зигги, шмыгнув носом, попытался успокоиться. Ему не хотелось казаться слабым при Спортакусе, и уж тем более он не хотел стать плаксой в глазах незнакомца, который откуда-то знал их героя. — Спортакус считает, что мне нужно есть побольше спортсладостей и поменьше конфет. Незнакомец недоуменно перевел взгляд с валяющихся на земле леденцов на Спортакуса, а затем снова — на Зигги. — Как тебя зовут, малыш? — Зигги… — А меня — Итротаальвурин! Приятно познакомиться! — лучезарно улыбаясь, он аккуратно пожал Зигги руку. И мальчик не смог не ответить на эту улыбку, уже забыв, что его что-то расстроило. У необычного незнакомца и имя было необычное! Подпрыгнув, старик повернулся вокруг себя и сказал: — Есть много сладкого вредно — это так. Зубы портятся, в них может завестись кариес. Но нет ничего зазорного в том, чтобы есть по одной конфете в день. А еще можно устраивать себе на неделе один конфетный день — и есть сладкое до упаду! Один день в неделю, не больше! — Даже один такой день может нанести большой вред, — возразил Спортакус, скрестив руки на груди. — В конфетах нет ничего полезного, нет никакого смысла их есть. Уж лучше Зигги поест яблоки! Едва он договорил эти слова, как Итротаальвурин, подпрыгнув, несильно хлопнул его ладонью по затылку. Спортакус едва заметно поморщился, но, кажется, ему не было больно. — Прости его, — обратился энергичный старик к Зигги, закручивая пальцами седой ус, — он приемный. — Вы — папа Спортакуса?! — наконец, дошло до Зигги. И теперь он смотрел на незнакомца с таким же восхищением, как на своего любимого героя. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть сходство между ними. Глаза старика были более тусклого, но все такого же голубого цвета, как у Спортакуса. Морщин на его лице было гораздо больше, но сквозь них все так же проглядывалось задорное юношеское выражение. Итротаальвурин снова, подпрыгнув, крутанулся вокруг себя и, широко расставив руки, воскликнул: — Да, это я! Много лет воспитывал Спортакуса, как мог. Ох уж и непоседливым ребенком он был, никак за ним было не уследить! Однажды убежал играть с соседскими ребятишками, а те дали ему конфету. Так он ее съел, и бац! — упал в обморок, — скрестив руки, Итротаальвурин закрыл глаза и сделал вид, что падает, но в последний момент крутанулся и твердо встал на обе ноги. — Уж он-то у меня гордый, всегда будет делать вид, что ничего не боится, но конфет он боится, как огня, а то и сильнее. Я же считаю, что всему нужна мера. Так что кушай свои конфеты, Зигги, — вытряхнув несколько яблок, Итротаальвурин положил вместо них конфеты. — По одной каждый день, и сколько хочешь — один день в неделю! Только не забывай чистить зубы! Постепенно детей вокруг них становилось все больше. Сначала пришла Стефани, потом — Трикси. На самом деле, Трикси хотела подшутить над незнакомцем и, забравшись на дерево, выстрелила в старичка орехом из рогатки, но тот ловко поймал орешек и сразу же съел его. Последним пришел Пиксель, потому что его машинка для чистки зубов сломалась, и пришлось ее чинить. Стинги нигде не было видно — он любил спать до обеда. Все были так огорошены появлением нового героя, что забыли разбудить друга. Выясняя, как детям здесь живется, и какая причина заставила Спортакуса задержаться в Лентяево так надолго, Итротаальвурин начинал крутиться все энергичнее. Спортакус же, не привыкший к тому, что его отчитывают, не знал, куда себя деть. Его ругали, пока он отжимался на скамейке, ругали, пока он, нервничая, делал приседания. В конце у всех вообще сложилось впечатление, что Спортакус пытается сбежать от отца, делая сальто назад, но тот встал на мостик и довольно резво для своего возраста пошел за ним по пятам, передвигаясь вперед ногами. Бедному Спортакусу ничего не оставалось, как слушать его и оправдываться. — Интересно, а мама Спортакуса тоже так странно ходит? — шепнула Трикси, хихикая. — Уровень сходства — 90%, — доложил Пиксель, заглядывая в экранчик мини-компьютера у себя на руке. — Спортакус и Итротаальвурин и правда родственники. По крайней мере, между ними больше общего, чем между Спортакусом и нами. Они как будто состоят из совсем других молекул. — Моле… что? — переспросил Зигги. — А их можно есть? — Выглядит жутковато, — прокомментировала Стефани происходящее, указывая на старика, который нисколько не уступал Спортакусу в скорости. — Они будто забыли, как ходят обычные люди. — Так это же здорово! — возразил Зигги и тут же попытался повторить хотя бы одну увиденную позу. Но надолго его не хватило. Только-только встав в мостик, мальчик тут же опустился обратно на землю — руки его не держали. Тем временем спор между двумя героями продолжался. — Неужели ты заставляешь детей питаться одними овощами и фруктами?! — восклицал старик, без труда встав на ноги из положения мостика. Спортакус в этот момент отжимался на левой руке, держа обе ноги вертикально, и Итротаальвурин, недолго думая, повторил его позу, отжимаясь на правой руке. Происходящее походило на соревнование — кто дольше выдержит тяжелую физическую нагрузку. — Это же дети, им нужно сбалансированное питание! Они должны есть рыбу! — Pabbi, здесь на мили вокруг нет ни одного озера, реки или моря. Поблизости нет рыбы! — Пусть так. Но герой ты или кто? У тебя есть дирижабль! Ты просто обязан был наловить для них рыбы и привезти ее сюда, — вновь встал на обе ноги, Итротаальвурин, тяжело дыша, заозирался, пытаясь понять, куда это — «сюда». — Или хотя бы надоумить взрослых. По пути в этот городок я видел плакат с рекламой коровьей фермы. В соседнем городе наверняка можно приобрести хорошее мясо и молоко. Ну, хотя бы семена ты им привезти догадался… — добавил он, заметив грядки. Как только Спортакус появился в Лентяево, в городе посадили больше фруктовых деревьев, а овощи дети выращивали сами, благо, климат это позволял. Семена, которые им дал Спортакус, отличались от обычных. Овощи могли вырасти и созреть всего за один день — только успевай лопать! Они же давали новые семена, которые снова можно было посадить, и так по кругу. Но иногда хотелось поесть чего-нибудь другого. И, услышав слова Итротаальвурина, дети поняли, что не помнят, когда они в последний раз ели рыбу. А мясо?! Ведь не считать полноценным мясом те котлеты, которые клали в булочки из фастфуда! — Спортакус не обязан возить для нас рыбу, он же не доставщик, — шепнула Стефани друзьям, заступаясь за Спортакуса. Но Трикси ей возразила: — Может, он и не обязан, но вполне мог бы это разок сделать! Если он пытается нас убедить, что правильное питание — очень важно, мог бы и поделиться правильной едой. — Спортакус всегда делится с нами фруктами, — заметил Зигги. — Он очень щедрый! Я ни разу не видел, чтобы он ел рыбу. — Думаю, он ее и не ест, — прокомментировал Пиксель. — Рацион Спортакуса состоит исключительно из растительной пищи: ягоды, фрукты, овощи. Он пьет только воду, может выпить молоко, но яйца, к примеру, не ест. Компьютер говорит, что Спортакус — вегетарианец, в отличие от своего отца. И Итротаальвурин этого, кажется, не одобряет. Противостояние двух героев к этому моменту закончилось. Трудно было понять, кто победил: они оба запыхались, и каждый остался при своем мнении. Дети, конечно, болели за Спортакуса, но сомневались, что победа дастся ему легко. Впервые на их памяти герой встретился с равным себе соперником. Даже Роботикус не был таким же сильным, быстрым и упрямым, как Итротаальвурин. — Ты все еще в отличной форме, — похвалил Итротаальвурин — да и только. — Ты тоже, — признал Спортакус, отряхивая руки от пыли. Продолжая проверять, чем Спортакус занимается в Лентяево, Итротаальвурин подошел к детям, держа в руках мяч. — Расскажите-ка, дети, во что вы умеете играть? — весело поинтересовался он, поигрывая мячом. Стефани с готовностью начала перечислять: — Спортакус научил нас играть в футбол, баскетбол, бейсбол… Не дослушав ее, старик внезапно бросил мяч в ее сторону. Девочка не растерялась и ловко его поймала, вызвав у отца Спортакуса одобрительную улыбку. — Так, Стефани, верно? — уточнил он. — Посмотрим, знаете ли вы такую игру… Угадай букву, которую я загадал. — А?.. — сказала она наобум первое, что пришло в голову. — Верно. Кидай мяч обратно, — Стефани размахнулась, немного не рассчитав силу удара, но старик легко поймал мяч и похвалил девочку: — Отличный бросок! Теперь ты, — повернулся он к маленькому мальчику. — Зигги, правильно? Угадай следующую букву. — К? — предположил он, едва успевая освободить руки от леденца, чтобы поймать мяч. Разумеется, он в этот момент думал о конфетах. Когда он бросил мяч обратно, тот упав, не долетел до Итротаальвурина и подкатился к его ногам, но старик и глазом не моргнул. — Неверно. Трикси? — Р? — она одной рукой нащупывала в кармане рогатку, поджидая случай, когда старик отвлечется, чтобы можно было попасть по нему очередным орехом. — Нет. Подсказка: я загадал имя, и сейчас вы отгадываете его по буквам. — А… — дошло до детей. Такую игру они не знали, но с радостью включились — им нравилось узнавать что-нибудь новое. — Н? — сориентировался Пиксель, который быстро забил все имена на «А» в своем ручном компьютере. — Это Анна? — Верно! Ты победил! Тебе знакома эта игра? — Нет, — честно признался Пиксель. — Но я могу выяснить ее название прямо сейчас, — и быстро застучал по кнопкам маленькой клавиатуры. Итротаальвурин выглядел шокированным, услышав эту новость. Наверное, потому, что там, откуда он прилетел, все знали эту игру. — Ну хоть в классики-то ты их играть научил? — Итротаальвурин недоуменно вздернул бровь. Стефани кивнула, отвечая вместо Спортакуса, но остальные дети покачали головами. Они впервые слышали это слово. — А в захват территории? — Захват территории?! — воскликнули дети. — Мы будем пиратами? — Нет. — Рыцарями? — Снова не угадали. — А может, мы сыграем в ковбоев и индейцев? Старик рассмеялся, и морщинки лучиками разошлись от его глаз. — «Захват территории» — это одна интересная северная игра, она еще называется «Границы». На земле рисуется круг… — и он принялся объяснять правила. Нарисовав круг, он разделил его на несколько секторов. Сначала он хотел вписать в них названия северных стран — Норвегию, Швецию, Данию и Исландию, — но дети предложили заменить их на названия американских штатов, и скоро в кругах появились Колорадо, Канзас, Оклахома и Техас (Итротаальвурин упомянул, что недавно прокатился на спине колорадского жука, но дети пропустили это мимо ушей, в очередной раз списав все странности на возраст старика). Дети бросали палку на соседний штат, высказывая намерение его захватить. Затем отбегали в сторону. Если губернатор, подняв палку, забрасывал ее в кольцо рук нападавшего, то, наоборот, отвоевывал себе его часть территории, намечая мелом новую границу. Побеждал тот, кто полностью захватывал территорию. Как хорошо, что рядом не было Стинги, иначе он бы заявил, что все штаты — его, и не дал бы им нормально сыграть! Оставив детей доигрывать, Итротаальвурин подошел к сыну и поинтересовался: — Значит, ты учил их только спортивным и ролевым играм? Но игры на стратегию и интеллект тоже важны. Дети должны развиваться не только физически, но и умственно. Как ты мог об этом забыть? Скажи еще, что не читал им саги… От необходимости ответа Спортакуса спас сигнал его кристалла. Извинившись, он тут же бросился на помощь котенку, который в очередной раз забрался за дерево и не смог слезть обратно. Спасение заняло всего пару секунд — отработанными движениями Спортакус подтянулся на ветке, схватил котенка и вместе с ним спрыгнул вниз. Итротаальвурин, конечно же, уже стоял, невозмутимо опираясь спиной о дерево, и Спортакус мгновенно вспомнил, почему сбежал от любимого pabbi аж в другую страну. — Так вот, чем ты здесь занимаешься, — протянул Итротаальвурин, с любопытством глядя на котенка в его руке. У самого Итротаальвурина кристалла не было, и он не чувствовал, когда кто-то попадал в беду, но и без того он понимал, что, раз кристалл среагировал на такую мелочь, значит, в Лентяеве попросту не происходило катастроф, серьезнее этой. Иначе Спортакус просто-напросто сошел бы с ума от бесконечных вызовов. — В основном, — пожал герой плечами, осторожно опустив котенка на землю. — Несколько лет назад ты писал мне в письмах, как вытаскивал людей из потопа, — с намеком проговорил Итротаальвурин, но напрямую пока не обвинял. — Ну… — И из горящих домов… — Верно… — Ты привозил продукты и новые семена в поселения, загибающиеся от голода… — Да, это было в… — В Лентяеве хоть раз был потоп? — Нет. — Пожар? — Нет. — Голод? — Нет. — Может быть, эпидемии? — Была одна, — заступилась Стефани, подойдя к ним. Дети стайкой следовали за ней, не желая оставлять Спортакуса без поддержки. Глядя на нее, он одними губами произнес: «Спасибо». — Мы думали, что наши овощи и фрукты были отравлены, и мы сами заразились, но потом оказалось, что это Робби просто осыпал нас блёстками, и мы все на самом деле были здоровы! Итротаальвурин выразительно вздернул бровь. — Поверить не могу… — протянул он, накаляя обстановку. — Что? — насторожился Спортакус. — Мой сын… Мой дорогой sonur… — Да?.. — Обленился! — ЧТО? — воскликнули все хором, не ожидая такого вердикта. И, возможно, всем это только показалось… но как будто бы среди голосов послышался и удивленный голос Робби Злобного. Наверное он, как всегда, подслушивал, ведь не мог же он обойти своим вниманием появление нового героя в городе, который вместе с тем еще и является отцом Спортакуса! — Постойте! — запротестовала Стефани. — Спортакус не обленился, он столько всего для нас делает! Подтвердите, ребята! — Да, да, помните, как на мой день рождения мы чуть не утонули в ирисках? — поддержал Зигги. — Тогда пришел Спортакус и всех нас спас! А как он делает все эти штуки в воздухе! Хо, хи, ха! — мальчик сделал несколько движений руками в воздухе, копируя знаменитые жесты героя. Окружив Итротаальвурина, дети наперебой начали рассказывать, как Спортакус раз за разом одерживал победы над злодейскими планами некого Робби Злобного. Старик внимательно выслушал их всех, и, не удержавшись, сделал сальто назад и громко воскликнул: — И кто же этот Робби Злобный? Мне не терпится скорее с ним познакомиться! — А вот и я! — внезапно раздалось из-за соседних кустов, и оттуда вальяжно вылез сам Робби Злобный, поправляя маленькую жилеточку. Один из кустов все это время был его мастерской маскировкой! — …Великолепный и неповторимый Робби Злобный собственной персоной! А вы, джентльмен… — Робби протянул незнакомцу руку, и, стоило Итротаальвурину пожать ее, злодей на долю секунду зажмурился, ожидая боли, как после рукопожатия Спортакуса. Но ее так и не последовало. Открыв глаза, Робби недоуменно посмотрел на свою руку, которая все еще была зажата в ладони незнакомца. — Итротаальвурин, — представляется гость и отпустил его. — Ага, Итро чего-то там, — брякнул Робби. Из-за дислексии он с трудом запоминал имена, тем более такие сложные, так что не думал и пытаться такое повторить. — Так вы отец нашего Спортапука? Я хочу вам на него нажаловаться! — уверенно заявил он и, снова одернув вниз жилеточку, чтобы выглядеть представительнее, начал оттеснять старика в сторону, желая поговорить с ним наедине. — Слушаю, — отец героя улыбнулся, с интересом подставляя злодею ухо. Пока ему слабо верилось, что человека, который так неумело притворялся кустом, настолько сложно победить, что приходится месяцами не вылезать из маленького городка, в котором нет ничего опаснее простуды. — Он просто невыносим! — патетично воскликнул Робби, заставив Итротаальвурина вздрогнуть. — Простите… Так вот! Эти его дети орут целыми днями и мешают мне спать! А он так много двигается, что у меня из-за него кружится голова! А ещё он не хочет уходить из Лентяево навсегда! Очевидно, что в этом городе никогда ничего не случается, здесь никого не нужно спасать. Но ему так лень вытаскивать людей из…. эээ… горящих домов, — тут Робби невольно продемонстрировал, что успел подслушать немало, — что он решил сидеть здесь и мешать мне наслаждаться тишиной и покоем! — Вот как, — протянул Итротаальвурин, глядя на Робби с сочувствием и пониманием. Кому как не отцу знать, насколько тяжело бывает терпеть его сына! — Это и правда весьма печально. Наклонись-ка поближе. — Робби доверчиво наклонился и удивленно скосил глаза, когда старик положил прохладную руку ему на лоб. — Ты не заболел, Робби? Ты выглядишь слишком худым и бледным. Ты плохо ешь? Тебя раздражают громкие звуки и ты часто хочешь спать, значит, у тебя бессонница. Я прав? — Ну вот, опять! — Робби дернулся, отодвигаясь от него. Он все еще чувствовал странную пульсацию в районе своего лба, но туман в голове неожиданно прояснился. — Я не больной! Ещё и ты меня собрался лечить своими вонючими яблоками и сном в 8:08! Живым не дамся!!! — Сном в 8:08? — переспросил Итротаальвурин недоуменно. — Кто же ложится спать так рано? — Спортакус! — крикнули дети и Робби в один голос. Дети — восхищённо, Робби — обличительно. Старик перевел взгляд на сына и улыбнулся. — Тебе приходится совсем тяжело вдали от родного дома, не так ли? — загадочно спросил он. Спортакус несколько раз подпрыгнул, видимо, таким образом выражая согласие. — Как же ты тогда встаешь с петухами, если в Лентяеве нет ни одного петуха? — По будильнику, — объяснил он. — На нем стоит крик петуха. Итротаальвурин покачал головой. — Старые привычки… Это даже мило. Но, дети, вам не обязательно равняться на Спортакуса, ведь все вы — разные «птички». Кто-то из вас «жаворонок», и, как Спортакус, готов вставать рано утром, полный сил, а в восемь вечера уже хочет спать. Но кто-то «сова» — по утрам долго раскачивается и чувствует себя сонным, пока не начнется обед. — Как Стинги! — заметила Трикси, усмехаясь. — Его до сих пор нет, лежебока. — Как Стинги, кем бы он ни был, — согласился Итротаальвурин. — Или как Робби. — Я? — удивился Робби. Все посмотрели на него, и он тут же нагрубил: — Эй, чего уставились? — Есть еще «голуби», — невозмутимо продолжил отец героя, снова привлекая к себе внимание. — Они могут вставать рано и ложиться поздно, и нисколько не чувствовать себя усталыми. Детям вашего возраста достаточно по девять-десять часов сна, а взрослым хватит и восемь. Если вы ляжете в восемь вечера, во сколько вам нужно будет встать? — Нам — в шесть, а Спортакусу — в пять или в четыре, — быстро подсчитала Стефани. — Какой ужас! — скривился Робби. — Я в это время только спать ложусь. — Раньше люди вставали в пять утра, чтобы накормить скот, подоить корову, а ложились рано, потому что и темнело раньше, а современного электричества еще не было. Вот скажи, Спортакус, есть ли у тебя свое домашнее хозяйство? — Нет, pabbi. — И чему ты тогда учишь своих детей?! — едва уловимое движение, и Спортакус снова схлопотал по затылку. И снова это скорее было обидно, чем больно — как щелбан по лбу. — Дети, вы что же, начинаете голосить уже в шесть утра, когда ваши «совы» только идут спать? — Ну… — протянул Зигги. Его обычно будил кто-нибудь из друзей, так что он не смотрел на часы, когда просыпался. — Иногда, — признала Стефани, которая, за исключением Спортакуса, просыпалась раньше всех и уже потом будила остальных. Спортакус всех приучил ложиться очень рано. Конечно, кто-то еще долго ворочался, как Зигги, потому что боялся темноты. Кто-то сидел за видеоиграми всю ночь, а кто-то всю ночь маниакально подсчитывал свои богатства (чем, видимо, и занимался Стинги в эту ночь). Но все же это происходило не всегда. Дети верили Спортакусу и пытались на него равняться. Так что нередкой была ситуация, когда в семь или в восемь утра они уже выбегали играть на площадку, будя даже тех взрослых, которым не нужно было идти на работу. — А теперь поднимите руки те, у кого дома есть телевизор, — попросил Итротаальвурин. Поднялось несколько рук, в числе которых была и рука Робби. — Робби, ты смотришь телевизор на ночь? — прямо поинтересовался мудрый старик. — Ну… Да, — неуверенно ответил Робби Злобный, не зная, чего ожидать от этого вопроса. Будут ли его сейчас за это ругать, выставляя на посмешище? Все-таки отец Спортадурня, кто знает, что от него ожидать! Он бы и сбежал, да уже было поздно — и дети, и спортсемейка окружили его со всех сторон. — И ешь перед сном? — продолжил напирать Итро кто-его там. — Какой же просмотр кино без попкорна и колы! — Попкорн, разумеется, сладкий? — Разумеется! — Робби гордо вздернул подбородок. — За кого ты меня принимаешь? — Вот поэтому-то, — Итротаальвурин вздохнул тяжело, — у тебя и бессонница, Робби. — В смысле? — не понял он. — Все просто! Начнем с телевизора. Дело в том, что в человеческом организме есть такое вещество — мелатонин. Оно реагирует на отсутствие света и передает сигнал всему телу о том, что наступает ночь, а значит, можно приостанавливать все процессы и ложиться спать. Но когда рядом находится источник яркого света — а именно, телевизор, — организм воспринимает его как дневной свет! Мелатонин не вырабатывается, тело не готовится ко сну. Рано или поздно оно все равно отключится от усталости, но фазы сна будут нарушены. Тебя ждет только поверхностный сон, который не даст тебе восстановиться, и ты проснешься разбитым. Нужно обязательно выключать телевизор за час или два до сна! — Но без телевизора я не усну! — запротестовал Робби. — Мне страшно и одиноко одному… — и тут он прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего. — Вы этого не слышали! — тут же независимо добавил злодей. — В таком случае перед сном можно почитать книгу, используя неяркий свет, или пообщаться с друзьями по телефону. А теперь давай поговорим о попкорне и коле. И в том, и в том продукте содержится сахар, который вызывает повышение уровня глюкозы в крови — иными словами, у тебя подскакивает количество энергии, которое не дает тебе уснуть. Попкорн делается из кукурузы, которая имеет твердую клетчатку, а она очень долго переваривается — все силы организма уйдут не на засыпание, а на переработку этого продукта. В коле же помимо сахара содержится кофеин, который обманывает твой мозг, заставляя его думать, что он не устал. Даже если ты уснешь, то проснешься без сил. Если уж так хочется поесть на ночь, лучше выпей горячего молока и поешь соленых орехов. — Бе, молоко, — скривился Робби. — Ненавижу. Ты несешь какой-то бред, не верю ни единому твоему слову! Ты просто хочешь лишить меня последних радостей жизни! Ты ничуть не лучше, чем этот Спортафлоп! — Никто не запрещает тебе смотреть телевизор, Робби, — Итротаальвурин мягко коснулся его руки, но Робби раздраженно отвернулся, показывая, что не хочет его слышать. — Или есть сладкое. Если ты слышал мой разговор с Зигги… — Бла-бла-бла, ешь одну конфету в день и один день в неделю — сколько угодно, — повторил злодей, передразнивая его. — Если бы я слушал такие советы, то давно умер бы от голода! Это все не для меня! Итротаальвурин выжидательно уставился на него. И молчал. Пауза затягивалась. Чувствовав его взгляд, Робби долго боролся, стараясь все так же стоять к нему спиной, но вскоре он сдался: плечи его поникли, и он снова повернулся к старику, спросив усталым голосом: — Так я из-за этого не сплю? Ты мне не врешь? Я уже было думал закупиться таблетками, но, честно говоря, с детства боюсь лекарств — они такие горькие… Старик с сочувствием кивнул. И Робби поверил ему, задумчиво почесывая переносицу. К этому моменту он нормально не спал уже два дня и перепробовал множество средств. Если все и правда так, как старик говорит… Придется кое-что менять в своем образе жизни. Или не менять и глотать горькие пилюли. Дети оживленно переговаривались, обсуждая новую информацию. Они никогда раньше не слышали ни о жаворонках, совах и голубях, ни о мелатонине, и уж тем более они не задумывались, почему именно попкорн и кола могут быть для них вредны. Пиксель уже проверил все факты по своему карманному компьютеру, еще раз подтвердив для Робби, что Итротаальвурин ему не соврал. А уж кому-кому, а Пикселю Робби верил, все же, они оба были гениальными изобретателями, которые не спали по ночам. — Спортакус, сын мой, — тем временем повернулся Итротаальвурин к Спортакусу, — почему ты ни разу не попробовал помочь единственному лентяевцу, которому действительно нужна твоя помощь? — Помощь? Ему?.. — удивился Спортакус, сталкиваясь взглядом с не менее недоуменным Робби. Тот вопросительно показал на себя, выглядывая из-за спины его отца. — Он никогда не примет ее от меня. — Ты хоть раз пытался выяснить, почему он устраивает свои проказы? — поинтересовался Итротаальвурин строгим тоном. Стефани заметила, что с сыном старик говорил куда более сурово, чем с детьми или даже с Робби. Ей казалось это несправедливым, но, наверное, именно в этом и заключалось воспитание? — Да что его спрашивать? — фыркнул Пиксель и резко перестал нравиться Робби. — Злодей он и есть злодей! Хотя изобретения у него классные, — добавил он, чем вернул себе часть расположения первого в Лентяеве гения и чудака. — Меня вот никогда не спрашивают, почему я разбила окно, только сразу ругают! — пожаловалась Трикси. — А я, может, не специально! — И правильно делают! — Стефани подчеркнула: — Бить стекла — нехорошо. — Мешать спать человеку тоже нехорошо, — сказал Итротаальвурин. — Но как мы можем мешать спать Робби? Он же живёт далеко! — возразили все. — Я слышу все, что происходит в городе! Каждый ваш шаг, каждый ваш смех, каждый удар мяча по земле! — тут же взвился Робби. Бессонные дочи дали о себе знать. Он осмелел, чувствуя молчаливую поддержку Итротаальвурина — а ведь раньше никто не был на его стороне. — И вы всегда так… шумите! Я не могу, я слышу это даже сквозь беруши! — злодей схватился за голову, плаксиво скривившись. — Голова раскалывается! Я не могу, мне так плохо! Итротаальвурин утешающе похлопал его по плечу. Дети заподозрили, что злодей специально драматизирует, чтобы разжалобить отца Спортакуса, а самого Спортакуса выставить виноватым, но, кажется, Робби, и правда, чувствовал себя не очень хорошо, и теперь мог этого не скрывать. Спортакус дернулся, желая подойти к Робби, но передумал и вместо этого оббежал пару кругов вокруг дерева. Итротаальвурин был более сдержан, хотя тоже долго не мог устоять без движения. Он терпел в основном ради Робби, стараясь его не спугнуть. — Тише, мой мальчик, — произнес старик ласково. — Ты ведь мог просто им сказать об этом, зачем устраивать подлости? — Я говорил! Они меня не слушали! Они слушают только этого голубого эльфа, который велит им шуметь ещё больше, играя в эти свои ужасные игры!!! Кажется, взглядом, который Итротаальвурин бросил в Спортакуса, можно было убить. Спортакус выглядел растерянным. Разве он делал что-то не так? — Голубой эльф? — переспросил старик. — Почему ты так его называешь? — А как мне его еще называть? Он вечно ходит в голубом и вертится в воздухе, как эльф! Были бы крылья, назвал бы голубой феей! Итротаальвурин чуть расслабился, поняв, что Спортакус так и не раскрыл лентяевцам свой секрет. Но тон, которым он обратился к Спортакусу, все равно оставался суровым: — Значит, единственная причина, почему ты, сын мой, НА САМОМ ДЕЛЕ не можешь улететь из этого города, состоит в том, что вместо того, чтобы помочь Робби, ты превращаешь его в злодея, с которым тебе якобы нужно бороться? Бороться с человеком, который страдает от плохого питания, бессонницы, одиночества и чувства непринятия обществом? Скажи мне, Спортакус, если бы ты помог ему с его проблемами, как скоро ты смог бы покинуть Лентяево и направиться на помощь другим? Все взгляды скрестились на Спортакусе. Это было хуже, чем показывать новый трюк на день спорта. Сложнее, чем преодолевать слабость от отравления карамельным яблоком. Ему казалось, что он стоял перед всеми голым, и в него вот-вот полетят камни. Но дело не в том, что Спортакус осознанно игнорировал Робби или подстраивал все так, чтобы и дальше оставаться в городе, в котором почти не было работы. Нет, он просто следовал определенному алгоритму, зная, что снова добьется успеха. Это знание давало ему уверенность в следующем дне. Ему не нужно было переживать, что он не успеет вовремя и никого не спасет. Не нужно было изнывать от усталости, реагируя на несколько вызовов одновременно. Лентяево — спокойный городок, в котором он всегда чувствовал себя полным сил, ведь он почти не тратил энергии. Здесь были его друзья. Они нуждались в нем. Он настолько к ним привык, что не хотел возвращаться к прошлой жизни, которая нередко состояла из разочарований и потерь, а не из одних только побед. И вот теперь отец явился лично, чтобы напомнить Спортакусу, кто он есть, и чем на самом деле должен заниматься. Он герой. Его работа — спасать людей, направлять их. И, даже находясь в Лентяеве, он этого не сделал. — Через две недели. Максимум месяц, — проговорил Спортакус, сжав кулаки. Он никогда не рассматривал бессонницу Робби как реальную проблему. Как злодея, с которым он должен бороться. — Погодите, — первой опомнилась Стефани. — Вы хотите сказать, что Спортакус специально не помогает Робби, а только делает ему хуже, чтобы оставаться с нами?! — Кажется, именно это он и говорит, — подтвердил Пиксель, который, конечно же, снова забил все в компьютер, перепроверяя себя. — Ну дела-а-а, — протянула Трикси, прикрыв рот ладошкой. Зигги застыл, вцепившись в Стефани, и переводил взгляд с одного взрослого на другого, ожидая, что это предположение окажется просто неудачной шуткой. Но Итротаальвурин не стал ни соглашаться с девочкой, ни отрицать ее слова. Это ощущалось как удар под дых. Спортакус отступил. — Чего? — по ходу разговора Робби становился все более и более растерянным. Ему было так непривычно находиться в роли жертвы, которую все искренне жалеют, что он, вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией, неожиданно для самого себя начал, наоборот, оправдывать Спортакуса: — С чего вы это взяли? Я же злодей, герой и должен делать мне хуже, с чего ему мне помогать… Да, Спортакус? — но Спортакус только молча смотрел на него, признавая свое поражение. Он не справился с ролью героя. Ему здесь не место. — Я ведь злой, я должен придумывать всякие ужасные планы, а ты у нас добряк, ты должен меня останавливать, и так по новой, разве не в этом смысл нашего противостояния?.. — Стефани, ты кажешься мне самой смышлёной, — вмешался Итротаальвурин, обратившись к девочке. — Скажи, ты считаешь Робби злым? — Ну… — она окинула взглядом растерянного злодея. — Нет. — Нет?! — воскликнули остальные дети и пораженный Робби все вместе. Высокий мужчина огляделся по сторонам, пытаясь понять, есть ли рядом с ним какой-то другой, не-злой Робби. — Робби забавный. Он много с нами играет то в скаутов, то в пиратов, то в рыцарей… Когда мы играли в животных, он нас поддержал и оделся в большого орангутанга! Ох и испугались мы тогда, но это было так весело!.. На день рождения Зигги он оделся в фею-крестную и подарил ему подарок, который тот хотел больше всего! Жаль, что та машина по производству ирисок сломалась… А ещё однажды Робби поучаствовал вместе с нами в конкурсе на самый лучший домик на дереве, хотя совсем не умел строить! Но он все равно не сдавался, даже несмотря на то, что делал все один. Да, он бывает ворчливым и иногда ленится, а еще может украсть пирог, потому что тот очень вкусный, но он не кажется мне злым. Он просто… большой ребенок. — Большой ребенок? Я? — Робби не знал, обижаться ему или нет. — Ты все перепутала, девочка. Я взрослый! И очень-очень злой! Сейчас натворю что-нибудь, чтобы все увидели, что я правда злой! — Робби… — попытался остановить его Спортакус. — Ла-ла-ла, ла-ла-ла, — запрыгал Робби на месте, заткнув уши и корча гримасы. Затем метнулся к мусорке, перевернув ее. Но так как мусорка была пустой, на землю ничего не высыпалось. Недовольный, что хаоса не получилось, Робби запрыгнул на скамейку и, повернувшись ко всем спиной, начал активно вертеть пятой точкой, дразнясь. — Робби… — снова позвал Спортакус, но Итротаальвурин встал рядом с ним, улыбаясь в усы: — Оставь его, Спортакус. Дай ему выплеснуть эмоции. Он только что начал осознавать, что никогда не был настоящим злодеем. Итротаальвурин был прав. Для Робби не было ничего оскорбительнее этого осознания. Ведь он всегда старался делать мелкие пакости, поддерживая образ злодея, даже книжки специальные читал о том, как правильно злодействовать! Но все это он делал только потому, что хотел привлечь к себе внимание. А еще потому, что никогда нормально не высыпался и чувствовал себя отвратительно. Стоит только помочь ему со всем этим — и Робби не будет смысла пытаться строить из себя злодея. Ведь он никогда на самом деле не был злым. Уж Итротаальвурину в этом можно было верить. Он на своем веку повидал немало злых людей. И не только людей — неподалеку от его холма высились скалы, в которых прятались ужасные тролли. — Папа… — осторожно начал Спортакус, наблюдая за тем, как Робби, быстро выдохнувшись, растекся по скамейке. — Ты злишься на меня? — Злюсь, — не стал скрывать старый эльф. Однако продолжал улыбаться. — Ты накажешь меня? — спросил Спортакус с ещё большей опаской. — Отстранишь от должности героя? Сам Итротаальвурин не работал героем, как его сын. Он помогал людям, когда они сами его об этом просили, но если уж и вмешивался в ход событий, то доводил дело до конца. Куда чаще он общался с другими эльфами, рассказывая им все, что узнал от людей о правильном питании и здоровом образе жизни. Он любил путешествовать по родной стране, помогая растениям цвести, животным — спасаться от охотников, а лесам — от лесорубов. Но были и герои, как Спортакус, которые появлялись перед людьми более открыто, стараясь скрыть, тем не менее, от них свою истинную природу. В Исландии были свои герои, и Спортакус перебрался дальше, в большую страну, в которой помощь героя требовалась постоянно. И все равно он нашел тихое место, напоминающее ему уют своей маленькой родины. — По-хорошему, я должен так и сделать, — посерьёзнел отец, поглаживая бороду. — Пустив здесь корни, ты оставил другие города без героя. Америка куда больше Исландии, и преступность здесь выше. А ещё здесь не верят в таких, как мы, и от этого мы слабеем. Я могу допустить, что ты устал и захотел отдохнуть. Но, Спортакус, — Итротаальвурин положил руку ему на плечо, внимательно глядя в глаза, — геройство — это, в первую очередь, долг. Ты должен выполнять его, как бы тяжело тебе не было. Ты всегда можешь навещать лентяевцев и время от времени проводить с ними отпуск, но, сынок… Ты должен идти дальше. Спортакус, отзеркалив жест мудрого эльфа, также положил руку ему на плечо. — Я знаю. Прости меня, отец. Я подвел тебя. — Не меня, — Итротаальвурин покачал головой, отстраняясь. — Его, — и кивнул на Робби, рядом с которым уже сидела Стефани и что-то успокаивающе ему говорила. А он, как ни странно, слушал. — И всех тех людей, которые на самом деле нуждаются в твоей помощи. Робби всегда отличался феноменальным слухом. Так что, с легкостью услышав, о чем беседовали отец и сын, он с иронией заметил: — Если бы я знал, что для того, чтобы выгнать Спортакуса из Лентяево, надо пожаловаться его отцу, я бы сделал это еще раньше. — Я ничего не понимаю, — набравшись смелости, Зигги подошел к Итротаальвурину и потянул его за штанину, чтобы привлечь к себе внимание. — Деда Итро, это что же получается, Спортакус — плохой? Улыбнувшись на «деду Итро», старый эльф ответил ему: — Он не плохой. Просто еще не опытный. Каждый может совершить ошибку, но, — сделал он паузу, оглядывая всех слушателей: — мы ведь поможем ему ее исправить? — Да! — воодушевленно воскликнул Зигги, а за ним и остальные дети. — Что нам нужно сделать? — сразу подключился Пиксель. — Для начала — лечение обнимашками! — Что?.. Что вы задумали?! — только и успел протянуть Робби, как дети вместе с Итротаальвурином начали его обнимать. Он пытался сопротивляться, но быстро затих. А уж когда он почувствовал, что к остальным обнимающим присоединился еще и Спортакус… Он решил, что это просто сон, отказываясь верить в реальность происходящего. — Мы любим тебя, Робби! Мы любим тебя! — говорили дети наперебой. — Прости, что из-за нас ты не мог спать, — сказала Стефани. — Мы не думали, что твой слух настолько чувствительный. — Я разработал для тебя Шумоподавитель-3000, — вмешался Пиксель и, как только все отошли от Робби, протянул ему свое новейшее изобретение, выглядящее как большие фиолетовые наушники. На самом деле, он создавал это устройство для своих родителей, чтобы они не просыпались каждый раз, когда ему вздумалось поиграть ночью в стрелялки, но Робби эти наушники, кажется, были нужнее. — В нем ты даже взрыва не услышишь, хоть он и прогремит рядом с тобой. А ещё мое изобретение будет напоминать тебе, когда пора отключать телевизор и ложиться спать! Я настроил его с учетом того, что ты «сова». Это он доработал только что, после того, как Итротаальвурин рассказывал им про мелатонин. — А я дарю тебе очень мягкую подушку, — сказал Зигги, который успел сбегать домой и вернуться обратно. У него подушек было много, и на некоторых были нарисованы конфеты, а, как он знал, Робби любит сладости. — Как только ты ляжешь на нее, то сразу уснёшь. И вот, возьми леденец! Я всегда кладу его рядом с подушкой, он меня успокаивает. — Возьми моего мишку, — не отставала Стефани, протягивая ошарашенному Робби свою розовую игрушку. У мишки был фиолетовый носик и фиолетовая звездочка на щечке, так что девочка посчитала, что Робби подходит этот подарок. — С ним тебе не будет одиноко! Трикси подарила ему старые, но очень удобные мягкие тапочки своего отца, а Стинги не подарил ничего, потому что в этот момент сидел в своем доме и, должно быть, снова пересчитывал деньги. Но даже если бы он в этот момент был с ребятами, он бы все равно не подарил Робби ничего. Получив все эти подарки, Робби ужасно растрогался. — У меня что, сегодня день рождения? — спросил он, вытирая внезапно покатившуюся слезу. — Почему все сегодня мне что-то дарят? — Робби, — услышал он голос Спортакуса позади себя и, вздрогнув, обернулся. Когда-то в городе свирепствовал Девятый — мужчина вспыльчивый и воинственный, — и после этого Робби опасался стоять к героям спиной. — Я должен перед тобой извиниться. Отец прав, я помогал всем в этом городе, но игнорировал твою бессонницу, потому что не хотел оставлять друзей — ведь раньше у меня их не было. Из меня получился плохой герой. Ты простишь меня? Прекрасный сон все никак не заканчивался. Робби боялся, что он вот-вот проснется, и окажется, что всего этого не было. Он даже ущипнул себя за руку, но боль была настоящей. Неужели Спортакус в самом деле заметил его, и теперь перед ним извиняется? — Прощу ли я тебя за то, что ты носился по всему городу как угорелый и делал все эти ужасные сальто? — Да. — Прощу ли я тебя за то, что ты вечно срывал все мои планы по тому, как сделать Лентяево снова ленивым? — повысил Робби голос, не выдерживая эмоционального напряжения. — Да. — И наконец, прощу ли я тебя за то, что ты никогда не замечал, какой я гениальный, необыкновенный, изворотливый и стильный?! — Да, да, Робби, ты меня простишь? — Спортакус, казалось, вообще не слышал, что тот говорил. Герой подрагивал, даже подпрыгивал на месте от нетерпения. Робби поморщился — от этого мельтешения рябило в глазах. — Ну ладно… — начал он, но Спортакус, не дав ему договорить, резко обнял его. Снова. Да почему его сегодня все обнимают?! Хотя, вообще-то, это даже приятно. Хоть и странно. — Спасибо, Робби! Я постараюсь оправдать твое доверие! — Кхем, кхем, — покашливанием Итротаальвурин вновь привлек все внимание к себе. — Не будет ли наглостью с моей стороны напроситься к гениальному изобретателю в гости? Могу ли я зайти к тебе на чашечку кофе? — уточнил он, глядя на Робби. — Кофе?! Папа… — попытался Спортакус его остановить, но тот, отмахнувшись от него, уже подхватил часть пожитков Робби и направился вместе с ними к бункеру, безошибочно вычислив направление. Ну да, с воздуха было хорошо видно таинственный люк за пределами города, который был прикрыт огромным плакатом всего лишь с одной стороны. Людей на земле это, быть может, и остановило бы, но эльфов в воздухе? — Еще нет двенадцати, почему бы и не выпить по одной чашечке. Кофе не так вреден, как ты думаешь. Я могу даже есть некоторые виды сладостей, если они сделаны из качественных сахарозаменителей. А сахарный тростник, между прочим, тоже растение. — Папа!!! — Ну, хоть один нормальный эльф, — обрадовался Робби, даже не замечая, что снова попал в точку. Он заметно повеселел, и, окончательно скинув все подарки на Итротаальвурина, шел, слегка пританцовывая. Спортакус не так часто видел Робби счастливым, и теперь смотрел на него во все глаза, не веря, что тот, забывшись, может настолько пластично и уверенно двигаться. Разве Робби не самый ленивый и неповоротливый человек в городе? Да даже мэр Милфорд двигался реже и неуклюжее, чем он! — Я могу сделать вкусное мороженое из банана, обмакнув его в skyr… мм… йогурте и посыпав орешками! — продолжал Итротаальвурин, уходя с Робби все дальше. — А ещё не так давно я сделал шоколадный мусс из мякоти авокадо, какао-порошка и меда. Если все это хорошенько взбить, будет похоже на шоколадный крем для тортов, одной моей знакомой сладкоежке очень понравилось. Я слышал, ты любишь торты и пирожные? Я могу научить тебя готовить вкусную шарлотку, ты потом просто пальчики оближешь… А какой вкусный морковный пирог!.. — Спортакус, — позвала его Стефани, останавливая и не давая идти за ними. — Дай Робби провести время с твоим отцом. Думаю, им есть, что обсудить. — Да, например, Спортакуса, — хихикнула Трикси. — Я не видел его несколько лет, — расстроенно заметил Спортакус. — И потом еще долго не увижу. Да, они много переписывались, но, с учетом расстояния между странами, письма шли долго. Да и не могли они заменить живого общения. Но вот, стоило папе лично прилететь, чтобы понять, куда исчез Спортакус, и жив ли он вообще, он вместо того, чтобы порадоваться живому-здоровому сыну, сразу же его отчитал, а потом вообще ушел нянькаться со злодеем! Разве у них потом еще будет возможность провести время вместе? Ведь pabbi всегда был очень занятым и наверняка сразу улетит, как только закончит с Робби. Эльфы бывали довольно легкомысленны в отношении своих детей. И не только них. — Ему вообще-то нельзя пить кофе… — обеспокоенно продолжил Спортакус. Как только Итротаальвурин ушел, Спортакус тут же начал по нему скучать и беспокоиться о нем, хотя кристалл пока что молчал. Кажется, рядом с Робби отец не был в опасности, как и Робби не был в опасности рядом с его отцом. — Доверься ему! — с нажимом сказала Стефани. — Ты ведь не стал бы есть конфеты, зная, что тебе их нельзя, вот и он не станет. Вот увидишь, они вернутся живыми и здоровыми. Они и правда вернулись, уже под вечер, сытые и довольные. Дети к этому моменту наигрались во все игры и собрались на главной площади вместе со взрослыми, чтобы попрощаться. На этот раз вместе со всеми пришел и Стинги, который ворчал, что его на знакомство с папой Спортакуса не позвали. Но на него шикнули, что он и так его еще увидит. А пока пусть насладится обществом Спортакуса, пока тот еще не улетел. Бесси, как всегда в торжественных случаях, зачитала очень длинную речь, в которой расписывала, как им повезло, что в их городе был Спортакус, и как они рады будут встретить его снова. Мэр Милфорд вручил ему награду как лучшему герою Лентяево. Стефани переоделась в свой костюм героини и клятвенно пообещала всем присутствующим, что проследит за порядком в городе, пока Спортакус будет отсутствовать. И Робби она тоже не оставит — уж они с друзьями проследят, чтобы тот больше никогда не оставался один! Выпросив у Бесси его номер телефона, Стефани позвонила ему в бункер и пригласила его на прощальную вечеринку. Когда Робби вышел на площадь в сопровождении Итротаальвурина, Спортакус, нервничающий всё больше и больше, уже их ждал. Критично оглядев обоих на наличие изменений, Спортакус не упустил ни одной важной детали. Итротаальвурин все также лучился энергией и здоровьем, а это значит, кофе ему все-таки не повредило (если он вообще его пил). Робби же уже не казался таким бледным. Он улыбался, активно жестикулируя и взахлеб рассказывая Итротаальвурину о том, как придумал самоодевающее устройство и самомоющую душевую кабину. Его движения стали чуть более энергичными, а шаги — пружинящими, хотя он этого даже не замечал. Выходит, отец каким-то образом смог покормить его полезной едой. И наверняка забил этой едой весь холодильник. Но вот, стоило им поравняться со Спортакусом, Робби замер и стал уже не таким довольным. — А, Спортакус, — пренебрежительно сказал он, делая вид, что совсем не рад снова его видеть, — мы тут с твоим эльфопапаней пришли к полному согласию. Я даже не буду против, если он вдруг решит остаться здесь вместо тебя. — «Эльфопапаней»?.. — …но я как раз-таки остаться не смогу, у меня слишком много дел, — закончил Итротаальвурин, подтверждая подозрения Спортакуса. Отец снова улетит. — Жители Исландии ждут меня. Но этот городок довольно славный. Я вижу, почему ты хотел здесь остаться, — он подмигнул сыну и незаметно скосил взгляд на Робби, вздернув бровь. Спортакусу, который и сам нередко подмигивал людям, было нетрудно догадаться, на что, а точнее, на кого старый эльф сейчас намекал. Спортакус закатил глаза, скрещивая руки на груди. Он никогда не рассматривал Робби иначе, как безобидную, но все-таки проблему. Хотя иногда ему и хотелось стать для Робби другом. Но только иногда. Стефани права, Робби бывает забавным. А еще Спортакус все еще виноват перед ним. — Не могу поверить, что Спортадурень в самом деле покидает Лентяево навсегда, — пробормотал Робби, отходя от Итротаальвурина и останавливаясь ровно посередине между ним и своим героем. — Не навсегда, — поправил его Спортакус. — Иногда я буду возвращаться и проверять, как у вас тут дела. Ты же будешь по мне скучать? — Ещё чего! — проворчал Робби. И тут его чуть не снесли дети, которые принялись обнимать то Спортакуса, то Итротаальвурина, а так как Робби стоял рядом, то и ему перепало немного объятий. Как бы он не морщился и не пытался сделать вид, что ему все это не нравится, ему с трудом удавалось подавлять счастливую улыбку. Его выслушали. Вкусно накормили. Обняли и пригласили на общий праздник. Да ещё и Спортакус наконец-то улетает! Что могло быть лучше этого дня? Спортакус и Итротаальвурин наконец смогли провести немного времени вместе. Достав блокнот, отец передал герою огромный список задач, который стоит перед ним в других городах: у Спортакуса в Америке за дни, проведенные в Лентяево, скопилось еще больше работы, чем у старого эльфа в Исландии (все-таки и он долго отсутствовал, пока искал блудного сына по всем США). Итротаальвурин скупо рассказал о последних новостях с родины — и вот настало время улетать. В тот самый момент, когда с дирижабля опустилась лестница, на лице Робби на секунду отразилась такая же грусть, как и на лицах детей, столпившихся рядом с ним. Словно он только сейчас понял, какое вкусное пирожное все это время лежало у него на столе, и эту сладость в последний момент у него забрали. Пока Спортакус нарочито медленно поднимался по лестнице, маша всем на прощание рукой, второй эльф мгновенно забрался на воздушный шар, и помахав всем уже с воздуха, стремительно удалился, превратившись в едва различимую точку на горизонте. Стоило дирижаблю и воздушному шару окончательно скрыться из вида, как на город опустилась глубокая тишина. Каждый думал о своем, не желая тревожить других. Кажется, жители Лентяево пока не могли поверить, что они лишились своего любимого героя — своего Спортакуса… С тех пор прошло немало лет. Робби боролся с бессонницей с попеременным успехом. Иногда он следовал советам Итротаальвурина и, выключив телевизор, гулял перед сном со Стефани или болтал с ней по телефону, а потом сразу ложился спать. Иногда, забывшись, он снова смотрел телевизор всю ночь напролет, но днём не слышал никаких звуков и, благодаря изобретению Пикселя, не просыпался и не шел кошмарить детей. Стефани бдительно следила, чтобы в городе никто не попадал в беду, а если это всё-таки происходило, всегда спешила на помощь. Чем старше она становилась, тем ближе была к статусу настоящего героя. Вскоре ей нужно было сдавать экзамен, и несмотря на то, что она всего лишь обычный человек, комиссия вполне могла сделать для нее исключение. У нее были все шансы официально стать коллегой Спортакуса. Дети росли, но оставались все такими же весёлыми и активными и сами приглашали Робби поучаствовать в конкурсах и фестивалях вместе с ними. Чтобы его шанс на победу был выше, Стефани всегда звала его в свою команду. Иногда он соглашался. Иногда старался победить в одиночку, и, когда у него это не получалось, ребята готовили для него утешительный пирог. Спортакус, как и обещал, возвращался время от времени и рассказывал о своих буднях героя в других городах. В Лентяево он отдыхал телом и душой, снова снимая котят с деревьев и вытаскивая жителей из дорожных ям. Навещал их и Итротаальвурин. Днем он учил детей новым играм, а вечерами садился рядом с Робби на скамейку, и, накинув плед от вечерней прохлады, попивал вместе с ним горячий какао и слушал его рассказы о новых изобретениях, которые теперь помогали делать город безопаснее. Иногда на эту скамейку присаживался и Спортакус, но это случалось реже — он все так же не мог усидеть на месте, слишком уж молод и энергичен. В счастливом городе жили счастливые люди. И герои-эльфы продолжали втайне их опекать, делая их еще счастливее.

Конец.

Комментарии после части: Спортакус на самом деле приемный. Это не шутка. Эльфы не живородящие, как люди, однажды они просто... появляются из холмов, ветра и других сил природы. Дети получают родителей по принципу "Кого увидел первым, тот и мама". Итротаальвурин не был готов стать отцом, но всё-таки им стал. И да, он очень гордится сыном, ведь тот стал героем. Спортакусу не меньше ста лет, Итротаальвурину не меньше двухсот (возможно, сильно больше). Эльфы стареют не так, как люди. По сравнению с другими эльфами, Спортакус - шкет. Как Стефани правильно заметила, Итротаальвурин более суров со Спортакусом, чем с остальными. Потому что Спортакус - герой, и из-за этого требования к нему выше. А Робби - злодей, и требования наоборот, занижены, так как ему и так тяжело переступить порог и стать добрее. Спортакус понимает это и не обижается. Почему никто не мог найти Спортакуса? Он отписался гильдии, что поехал в Исландию по семейным обстоятельствам. И пропал. С концами. Гильдия отправила Итротаальвурину весточку: простите, извините, а где, собственно, ваш сын? И Итротаальвурин понял, что Спортакус что-то задумал и пошел сам его искать. У эльфов иное понятие времени, так что отец и сын могли переписываться пару раз в год. Они не знали точного адреса друг друга, у них магическая почта, которая ориентируется на, скажем так, "ауру". Спортакус не говорил, в каком городе находится. Итротаальвурину пришлось отправлять письма снова и снова и лететь за ними. Так он узнал, в каком направлении Спортакус находится. Итротаальвурин более упрямый, чем геройская гильдия. В гильдию в основном берут представителей других рас, так как они живут дольше и более выносливые. Людей могут тоже брать, но только на локальные должности, как, например, городской герой. Но более сильные герои должны работать на несколько городов, чтобы реализовывать весь свой потенциал. Спортакус относится к народу спортивных эльфов, но его задача как героя - спасать людей (вытаскивать из пожаров, наводнений, из-под перевернувшихся машин и т.д., чем он и занимался до Лентяево). Однако, находясь вдали от родины, он очень скучал по старым временам, и, когда увидел Лентяево, не смог его покинуть. Потому что в Лентяево требовались его навыки именно как спортивного эльфа. Не его сверхскорость, сверхловкость и сверхсила (героев используют как инструмент, не как личностей), а его навыки в коучинге. Умение рассказывать про спорт, зож и заражать своим примером других. Его геройская сущность и его принадлежность к народу спортивных эльфов вступили в конфликт. Спортакус выбрал остаться. И тут-то его и нашел папаня, чтобы напомнить, что долг зовёт. И вообще, хватит меня косплеить, это я тут коуч, а ты герой, у тебя другая задача. Пришлось Спортакусу снова работать... Бедолага.