Станция «Прошлое»

Ран резко остановился, прикрыв рот от ужаса. Ён лежал на земле, а над ним навис зомби. Он всеми силами пытался удерживать зомби за плечи, не давая тому укусить себя. Младший сорвался с места и бросился к брату. – Нет, Ран! – закричал Ён. – Не подходи! – Мы не успеем! – паника охватила Рана, он замер, не зная, что делать, но отчаянно хотел помочь. – Лисёнок… – произнёс Ён, всё ещё сражаясь с зомби, время от времени поглядывая на брата. – Не стой! Беги! Есть шанс успеть! – Я же говорил, что без тебя никуда не уйду! – Ран быстро пришёл в себя. Нежные слова Ёна пробрались глубоко внутрь, вызвав мурашки по коже и придали ему решимости. Сердце забилось сильнее, адреналин прокатился по всему телу, и он мгновенно сообразил, что нужно делать. Он выхватил меч у старшего и резко ударил по зомби. Зомби завопил, но не ослабил хватку. И Ран вновь ударил. Каждое мгновение было на вес золота — оставалось всего несколько секунд, чтобы вырваться и добраться до поезда. – Быстрее! – крикнул Ран, сумев столкнуть зомби, и помог Ёну подняться. В этот момент он даже забыл о боли в ноге, полностью сосредоточившись на том, чтобы успеть к поезду. Поезд заскрипел, медленно сдвинувшись с места. Братьев охватил страх и они быстро рванули к вагонам. – Поторопись, Ран! – крикнул Ён, заметив, что поезд уже начинает набирать скорость. Из последних сил старший успел первым вскочить в тамбур, затем быстро протянул руку к младшему: – Давай, лисёнок, хватайся! Ран схватился за руку Ёна, и тот, держа его крепко, подтянул к себе и затащил в тамбур. Сердце обоих колотилось, дыхание было прерывистым, но они успели. Поезд ещё больше ускорился, унося от опасности, а за окнами мелькали зловещие тени оставшихся зомби. – Спасибо… – выдохнул Ран, прижимаясь к брату. – Держись крепче, – ответил Ён, обвивая его плечи, чувствуя облегчение. – Мы успели.

***

Ён сел на пол, облокотившись спиной о стену тамбура, пытаясь перевести дыхание. Внезапный зуд в горле заставил его резко закашлять. Ран сидел рядом, внимательно наблюдая за старшим с тревогой. – Всё в порядке, – тихо сказал Ён, заметив его обеспокоенный взгляд. – Мне просто нужно передохнуть. – Выпей лучше лекарства, – Ран поспешно достал из сумки настой из трав и протянул их брату. – И пойдём в вагон, там теплее. Ён кивнул, принимая лекарство. Ран помог ему подняться, не сводя с него глаз. Перед ними стоял точно тот же поезд, что перенёс их в эту эпоху. Странным оставалось лишь то, что внутри ничего не изменилось: те же люди, работающие в кафе-баре, те же пассажиры. Казалось, будто они и вовсе не покидали этот вагон, а в этот временной сбой попали только братья. Но сейчас это уже не имело значения. Они успели выбраться и были живы, а значит, впереди была возможность вернуться домой. – Тебе нужно отдохнуть, – твёрдо сказал Ран, усевшись на сидении и прижимая брата к себе. – Когда ты успел стать таким заботливым? – засмеялся Ён. – Обычно ты хотел меня только убить. – Это в прошлом, – рассмеялся Ран, слегка похлопав брата по плечу. – В любом случае, отдыхать надо тебе, – сказал Ён, посмотрев ему в глаза. – Ты сутки не спал. – И что? – Ран слегка сморщился, бросая на брата хитрый взгляд, полный недоверия. – Я совсем не устал. Ён лишь усмехнулся, наблюдая за младшим. Он видел, что это не совсем правда — усталость проскальзывала в каждом движении Рана, но тот пытался её скрыть. Старший мягко потряс его за плечо, словно говоря без слов: «Сейчас тебе всё равно придётся отдохнуть». Между ними повисла лёгкая тишина, наполненная облегчением после всего пережитого. – Кому ты врёшь, братишка? – Ён пододвинулся ближе и устроился прямо напротив Рана, нежно улыбаясь. Младший едва вздрогнул от такой близости, ощущая, как сердце начало бешено стучать и дыхание стало прерывистым. – Я не вру, – ответил Ран, чувствуя, как голос непроизвольно дрожит. Его щеки слегка загорались, а взгляд метался, пытаясь уйти от пристального, но тёплого взгляда брата. Каждый раз, когда их глаза встречались, внутри поднималась лёгкая дрожь, мешающая сосредоточиться. – Почему так засмущался? – спросил Ён с хитрой улыбкой, медленно пододвигаясь ближе к младшему, словно проверяя его реакцию. – Прекрати на меня так смотреть! – твёрдо сказал Ран, окончательно отводя взгляд, но при этом не смог скрыть лёгкой улыбки, которая вырвалась сама собой. Сердце его по-прежнему колотилось сильнее обычного, а тепло, исходящее от брата, заставляло забыть обо всём вокруг. Ён тихо рассмеялся и отстранился, решив больше не смущать брата. В памяти сразу всплыло, что он ещё не закончил с обработкой раны на ноге младшего. Аккуратно взяв нужные лекарства, он положил ногу брата на свои колени и бережно начал разматывать старый бинт. Ран сдержанно дышал, наблюдая за каждым движением Ёна. Не удержавшись, он положил голову ему на плечо, чувствуя тепло и защиту, исходящие от брата. Каждый аккуратный жест, каждое бережное касание по ноге говорили о том, что он в безопасности. Ран немного зашипел и уткнулся носом в плечо Ёна, когда тот аккуратно обмазывал рану настойкой из трав. Заметив, что младший ощущает боль, Ён мягко подул на повреждённое место, облегчая её. Когда настала очередь накладывать новую повязку, Ран почувствовал, как веки стали тяжёлыми, и постепенно его охватил сон. – Вот и всё, – сказал Ён, завязывая последний узел. – Как новенький будешь. Он не услышал ответа. Слегка наклонив голову, Ён посмотрел на брата и мягко улыбнулся, видя, как тот спит. Сев поудобнее, он прижал младшего к себе. Ран лёг на его грудь и, будто ощущая заботу даже во сне, прижался ещё ближе, находя в этом тепло и спокойствие.

***

Тем временем Син Чжу уже был дома и, сев за стол, он погрузился в свои мысли. Он не знал, что случилось с братьями, и вести от них не могло быть. Оставалось лишь надеяться, что всё прошло успешно. Погружённый в размышления, он заметил на столе то самое письмо, которое дал ему Ён. Не раздумывая ни секунды, Син Чжу быстро собрался, взял письмо и, не теряя времени, отправился к Ёну из его эпохи, полный решимости всё выяснить. Пока он скрывался от императора, Син Чжу и Ён долго не виделись. Он понял, что на подобные просьбы он больше не поведётся — слишком много было рисков. Дорога до дома старшего лиса оказалась недолгой. Дом Ёна был небольшой, но явно лучше обустроенный, уютный и аккуратный, в отличие от жилища Син Чжу, где всё было проще и скромнее. Лис тихо постучал в дверь, но, не услышав ответа, осторожно проверил ручку. Дверь поддалась. Он вошёл внутрь, и его сразу окутала полутьма — в доме царила тишина, а из-за плотных штор почти не проникал свет. Воздух был тяжёлым и густым от запаха дыма. Син Чжу сделал несколько шагов вперёд и остановился у порога комнаты. Сквозь темноту едва различалось очертание фигуры — Ён лежал на кровати, лениво держа в руке курительную трубку, из которой вился тонкий сероватый дым. – Ты снова куришь что попало? – с лёгкой раздражённостью произнёс Син Чжу, нахмурив брови. Ён повернул голову в сторону друга, медленно выдыхая густое облако дыма. Комната наполнилась терпким, чуть сладковатым ароматом, отчего Син Чжу невольно поморщился. – Это не «что попало», – спокойно сказал старший, голос его звучал хрипло и устало. – Просто трава, помогает расслабиться… После всего, что было, я имею право хотя бы немного выдохнуть. Син Чжу тяжело вздохнул и закатил глаза. – Ты из дома не выходишь, от чего отдыхать? – он подошёл к окну и распахнул его, впуская внутрь свежий воздух. – А если бы Ран увидел тебя в таком состоянии. При упоминании брата взгляд Ёна слегка скривился. Он медленно сел на кровати, опершись руками на колени. – Ран… – тихо произнёс он, глядя куда-то в пол. – Как же мне надоело слышать его имя. Казалось, Ён никогда не испытывал тёплых чувств к брату. С самого начала он воспринимал Рана как ошибку судьбы, как тень из прошлого, которую лучше забыть. В его сердце не осталось места для сожалений — лишь усталость и раздражение при одном упоминании о нём. Поэтому дни он проводил дома, избегая всех, кто хоть как-то напоминал о тех временах. – Когда ты вернулся? – резко спросил Ён, подняв глаза на Син Чжу. – Вчера, – выдохнул тот, доставая письмо из сумки. – Это тебе передали. Ён медленно сел, опираясь локтями на колени, и посмотрел на письмо. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах промелькнула едва заметная тень недопонимания и безразличности. – От кого это? – спросил он холодно, беря письмо в руки. – Прочтёшь – и узнаешь, – с едва заметной усмешкой произнёс Син Чжу. Старший аккуратно развернул письмо и начал читать. Содержимое ошеломило его. Ему с трудом верилось, что этот «Ли Ён» из 1938 года действительно существовал. Или же Син Чжу, сбежав от императора, сошёл с ума и подделал почерк, чтобы ввести его в заблуждение? Лис нахмурился, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Что он несёт? – с недоумением продолжил он читать, ещё больше поражаясь. – Что… мы целовались?! Тишина повисла между ними. Син Чжу сел в кресло рядом, и его чрезмерно широкая улыбка лишь усилила растерянность старшего: – Да, я сам видел, – произнёс он, словно наслаждаясь его шоком. Недовольно цокнув, Ён продолжил читать письмо. Он и вправду не понимал тех странных слов, которые написал он сам из будущего. – Кто он такой, чтобы мне указывать?! – фыркнул Ён, недовольно нахмурившись, наткнувшись на строчку про курение. – Ты сам, – Син Чжу облокотился на спинку кресла, не скрывая улыбки. – Так что, полагаю, пора здесь навести порядок. Лис окинул взглядом комнату. Дом был большой, но казалось, будто здесь не убирались месяцами. – Зачем? – удивлённо спросил старший, не понимая намёка. – Я теперь живу здесь, – спокойно сказал Син Чжу, слегка улыбнувшись и ткнув пальцем в письмо. – Ах да, и я хочу видеть Ли Рана. Лицо Ёна моментально посерьёзнело и холод в голосе стал почти ощутимым: – Живи здесь сколько угодно, – произнёс он твёрдо, глядя прямо на него. – Но никакого Рана здесь не будет. Воздух в комнате словно застыл. Син Чжу лишь приподнял брови, его улыбка не исчезла, но в глазах мелькнул лёгкий вызов. Ён сжал кулаки, стараясь не выдать раздражения. – Ну если вы в будущем будете… – начал было Син Чжу, но Ён резко его перебил: – Хватит нести чушь! – голос старшего прозвучал твёрдо, с оттенком раздражения. Син Чжу лишь расплылся в хитрой улыбке, его глаза искрились. Он знал: будущее уже решено, и никакие упрёки не изменят этого.

***

~1938 год, Кёнсон~

Ён сидел у окна и тихо наблюдал за изменившимся пейзажем, который теперь принадлежал их времени, пока Ран мирно дремал на его плече. По мере приближения к Кёнсону лис видел, как город постепенно вырастал на горизонте. Старший, посмотрел на спящего Рана и осторожно провёл рукой по его волосам, тихо улыбаясь происходящему. Когда они вышли из поезда, не стали медлить и сразу направились домой. На улице было темно, а путешествие во времени вымотало их до предела — оба мечтали лишь о том, чтобы лечь в тёплую кровать и наконец спокойно выспаться. – Помнишь, я обещал тебе рамён? – спросил Ён с улыбкой, идя по знакомым улицам. – Сейчас уже поздно, чтобы покупать, но я могу приготовить его сам. – Правда? – на лице Рана появилась улыбка. Он был приятно удивлён, что брат не забыл, а ещё больше радовался тому, что так любил готовку Ёна. Ён хотел как можно скорее выполнить своё обещание и порадовать Рана, совершенно не обращая внимания на поздний вечер. Дома он приготовил ароматный рамён и тихо наблюдал, как младший с удовольствием ест долгожданное блюдо. Каждое движение Рана, каждый довольный взгляд наполняли старшего лёгкой радостью и теплом, которые сложно было передать словами. – Ран... переезжай ко мне, – на лице Ёна мелькала едва заметная улыбка. – Я буду готовить для тебя рамён хоть каждый день. Младший улыбнулся а на его лице появился лёгкий румянец. Он был рад до безумия, что будет жить с любимым человеком. Когда они убрали всю посуду, оба молча направились в спальню. Ран забрался к Ёну под одеяло, уткнувшись в его грудь и расслабившись. Старший осторожно прижался к нему и тихо улыбнулся. – Ты знал, – Ран смотрел на брата, перебирая его волосы, – что если взять моё имя и поменять в нём последнюю букву на «м» и прибавить твоё имя... получится «рамён»? – Гениально, – Ён посмеялся и оставил едва ощутимый поцелуй на его лбу. – Всё как ты любишь. Ран довольно быстро провалился в сон, а комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь его тихим сопением. Дом, к которому они прошли долгий путь, наполнился ощущением уюта и безопасности. А тепло одеяла и тихое дыхание брата рядом казалось настоящим чудом. Лис понимал: путешествие во времени закончилось. Но их путешествие навстречу друг другу — только началось. И самое главное, они наконец-то были дома. Это дало шанс вновь почувствовать семью, которую они едва не потеряли. Закрыв глаза, Ён погрузился в сон, утопая в объятиях своего младшего брата, с лёгкой улыбкой на лице, и впервые за долгое время чувствовал полное спокойствие и счастье.

***

~Эпоха Корё~

Прошло несколько недель. Письмо лежало в столе, но слова из него, словно нарыв, зрели в сознании Ёна. «Присмотри за Раном... Вы будете целоваться...» — это звучало как безумие. Но однажды вечером, глядя на закат, Ён поймал себя на мысли, что где-то там, в городе, бродит этот самый Ран. Не просто «ошибка», а живой человек. И им, возможно, действительно движет не злоба, а та самая тоска, что сквозила между строк в письме. Впервые за долгие годы он не стал отмахиваться от этой мысли. Он не пошёл искать брата. Нет. Но когда Син Чжу в очередной раз завёл речь о том, что «тому парню не помешала бы пара тёплых носков», Ён вместо язвительного комментария буркнул: «Купи и оставь у порога. Если захочет — заберёт». Это был крошечный, ни к чему не обязывающий шаг. Но для Ёна, закованного в броню равнодушия, — целая революция. Ещё через месяц Син Чжу, вернувшись с рынка, сообщил, что видел Рана в драке. – С ним всё в порядке? – сорвался у Ёна вопрос, прежде чем он успел себя остановить. Син Чжу лишь улыбнулся: «Царапина. Но, кажется, он был рад, что спросил». Однажды дождливой ночью в дверь постучали. На пороге стоял Ран — мокрый, испачканный грязью, с синяком под глазом и вызывающим, но до смерти напуганным взглядом. Он не просил помощи. Он просто стоял. И Ён, встретив его взгляд, не захлопнул дверь. Вместо этого он шагнул в сторону, пропуская его внутрь. –Иди грейся, – пробормотал он, отводя взгляд. – На кухне чай. Они не разговаривали. Ран сидел, сжимая в руках кружку, а Ён стоял у окна, делая вид, что наблюдает за дождём. Но в тот вечер в доме впервые за многие годы не пахло одиночеством. Это не было примирением. Это было перемирие. Хрупкое, неловкое и полное невысказанного. Но именно с этой ночи всё начало медленно, необратимо меняться. И только тогда, глядя на то, как Син Чжу и Ран неуклюже пытаются навести порядок на кухне, перебрасываясь редкими шутками, Ён наконец позволил себе тихую, невесомую улыбку. Иногда Син Чжу скучал по тем братьям, что прибыли из 1938 года, но понимал: в будущем его ждут крепкие дружеские связи с ними обоими. Спустя полгода Син Чжу застал их за одним столом. Ён что-то усердно писал, Ран точил топоры. Они не разговаривали, но пространство между ними больше не напоминало поле боя. – Осторожнее с лезвием, – не глядя на брата, произнёс Ён. – Сам смотри, куда кладёшь чернила, – буркнул Ран, но отодвинул точильный камень подальше от бумаг. Син Чжу наблюдал за ними, скрывая улыбку. Он вспомнил письмо и тех братьев из будущего — таких разных, но соединённых невидимой нитью понимания. И вот чудо: та нить начинала плестись здесь и сейчас. Не идеально и не гладко. Иногда Ён срывался, иногда Ран пропадал на неделю. Но теперь он всегда возвращался. А Ён перестал запирать дверь на ночь. Однажды за столом Син Чжу рассказывал смешные истории, и Ран впервые за долгие годы смеялся так искренне. Ён не присоединялся к смеху, но и не уходил. Он сидел и слушал, изредка поправляя тарелку перед братом. Позже, когда Ран уснул у камина, Ён накрыл его пледом. Движение было неловким, немного даже грубым, но в нём не было прежней холодности. – Он становится похож на того Рана из твоего письма, – тихо сказал Син Чжу. Ён молча смотрел на спящего брата. В его глазах уже не было ненависти — лишь усталое понимание и зарождающаяся надежда. – Будущее... – начал он и замолчал. – Уже наступает, – закончил за него Син Чжу. За окном падал снег — первый снег их новой жизни. Ещё впереди были ссоры и при мирения, раны и исцеления. Но первый, самый трудный шаг был сделан. И глядя на спящего брата, Ён впервые подумал, что, возможно, будущее — это не приговор, а обещание. Обещание, которое они начнут исполнять уже завтра.