Щенок

Андрей Михайлович грузно шагал по исписанным золотыми орнаментами московским палатам. Тело верного государева воеводы было напряжено. На бесстрастном лице не было ни кровинки. Что он ему скажет? Как оправдается? Мол, нет, государе, из казны деньгу брал не на свою голову. Лишь на воинские нужды. Вот, ей богу. Оружие, припасы, укрепления. Откуда новый терем в Суздале? Так, понятное дело, сам по осенних ливнях вырос. Курбский поморщился, словно от зубной боли. На что оправдания выдумывать? Даже слушать его Иоанн не станет. На днях, как часто после Настасьиной смерти бывало, вновь гнев лютый внезапно заполонил душу его да разум. Уж который день боязно было всем при дворе. Крови царь жаждет. Лишь на глаза попадись. Собственными руками за малейшую провинность придушит и не поморщится. А тут какой повод. Морозов, сучий потрох. Спасая собственную шкуру, подгадал таки время, выдал всё, как было. Да узнай Иоанн о его прегрешениях в любое другое время, так самое большее поколотил бы да истребовал вдвое больше взятого из казны. Так не беда, служба при дворе всегда прокормит. Ныне же ... С тяжёлым сердцем князь передвигал ноги. Встречавшиеся ему по пути бояре провожали его когда сочувственным, когда злорадными взглядами. Ничего, сами скоро на месте этом окажитесь. Убранство кругом Андрея становилось богаче. Грузные боярские силуэты редели, а стрелецкие, облачённые в пурпур, наоборот прибывали. Он вступил во внутренние палаты. Ещё каких то пара пролетов и царские палаты. По спине текла холодная испарина, руки немели, в ушах стучало. Хоть и другом он был с малолетства князю, да боялся Ивана страшно. От одного взгляда темных глаз был готов с душой распрощаться. Никогда не забудет, когда при нем Иван спустил псов на думного боярина. И смеялся. Задорно так, словно над скоморохами тешился. Сколько им тогда было? По тринадцать? Четырнадцать? Внезапно поток мыслей боярина прервал ощутимый удар по локтю и промелькнувшая рядом темно-зелёная вспышка. Мимо него, оттолкнув с дороги, пробегал какой-то мелкий бесёнок. Что он о себе думает? Без того бывший на пределе Андрей зло схватил паршивого мальчишку за шиворот изумрудного камзола и притянул к себе. - Эй! - уставившись на него огромными голубыми глазами, зло возмутилось кучерявое нечто. Мелкий, веснушчатый, крикливый. Лет двенадцати. Курбский помнил этого мальчишку. Служил он пятый месяц у Ивана рындой. Сынок какого-то захолустного воеводы. Бесил его жутко. Гонористый, как не каждый царевич. А при том и ехидный, как та гадюка подколодная. Вот прямо сейчас. Вместо того, чтобы затихнуть, тот вцепился ему в руку и пытался расцепить её. - Ану, отпусти! - тоненьким голоском приказывал маленький басурманенок, всё норовя наступить ему каблуком сафьянного сапожка на ногу. Ещё раз осмотрев и покрутив возмущавшуюся тонкую фигуру, Андрей мысленно фыркнул. И на вот это Иоанн променял Никитку, племянника Апраксина? Дикую басурманскую дворняжку. Внезапно светлую княжескую голову озарила блестящая идея. Ведь и от этого щенка может быть толк... Тонкая улыбка промелькнула на устах Андрея. Схватив паршивца поудобней, он под усилившиеся крики потянул того за собой. Разозленный мальчик упирался ногами о пол и бранился, как заправский вояка. Поголовно вспоминал всех его предков до седьмого колена. Наконец-то, пройдя "такой" долгий путь со своей нелицеприятной ношей, Курбский предстал пред тронной залой . Иоанн Васильевич вряд ли ждал его так рано и, скорее всего, сейчас занимался ежедневными делами. А вот ему как раз и подарочек будет. Постучав, воевода ещё раз глянул на черныша и, слегка приоткрыв двери, со всего размаха толкнул его в царские палаты. Ну вот и всё. Отойдя поодаль, дабы не было его видно, прислонившись к стене, Андрей приготовился ждать. Расчет его заключался в том, чтоб весь Иванов гнев принял на себя как раз мелкий рында. Двух зайцев одной стрелой, и государь успокоиться, когда он объявится, и паршивец перестанет мозолить глаза. Иногда Курбский просто поражался собственному уму. Прошло полчаса. Потом ещё полчаса. Наконец-то час. Нигде кругом не было слышно ни звука. Может, он его убил? Хотя вряд ли. Если бы так, дьякона бы давно послал за стрельцами, дабы те вынесли то, что осталось. Каким бы Иван не был, но даже для него с трупом в одних палатах сидеть - та ещё услада. Время близилось к обедне. Тянуть более не можно. Отважившись, Курбский вновь вернулся к резным дверям и едва слышно постучался. А далее, после короткого отклика, вступил внутрь. В палатах было светло и тихо. В жаровне потрескивал огонь. Царила мягкая, укрывшая в свои объятия теплая атмосфера. Представшая пред Андреем сцена не соответствовала ничему, что бы он себе не представлял. Юный рында сидел за дубовым государевым столом, пока сам Иван, словно птица, склонившись над ним, поглядывал на то, что тот старательно чиркал на пергаменте. Мальчик даже не заметил, что кто-то вошёл, так он был увлечен. - А теперь юс малый, юс большой и кси - заботливо диктовал царь своему юному ученику. Пораженный воевода вновь посмотрел на Ивана. Осунувшийся лик его заметно оживился. На дне тёмных безжизненных глаз плясали почти неуловимые смешинки, в уголке тонких губ залегла мягкая складка. Как щенку это удалось? Поглощённый своими мыслями, Курбский не сразу заметил, как, оторвавшись от змеёныша, Иван перевел взгляд на него. Из облика его мигом пропала вся мягкость. Иван был раздражен, но, слава Всевышнему не разгневан. - Курбский, - разочаровано смерил его своими тёмными пропастями Иоанн. - Государь, - мигом склонился воевода. - Чем могу служить? - Наслужился уж вдоволь, я погляжу, - всё тем же непроницаемым голосом вымолвил царь. - Знаешь, в чем повинен? - Да, государе, - не стал таится застывший в поклоне Андрей. Начнет сейчас оправдываться, прогневит вновь. Хуже будет. - Имения в Суздале и Пскове передашь казне. И всё? Суздальские и не самые богатые Псковские. От радости Андрей едва не подскочил на месте. - Благодарствую, государе, - хотел было поцеловать перстень на царской руке воевода. - Пшол прочь. Не хочу тебя сегодня видеть, - не дав приблизится к себе отмахнулся, словно от назойливой мухи, Иван. Уже выходя из дальнего края палат, до Андрея донёсся тонкий мелодичный голосок. - Государенька, правильно? Не удержавшись, он метнул быстрый взгляд на рынду. Мальчик, светясь от радости, держал просвечивающийся кусок пергамента. Показывал государю результаты своих трудов. Неровными, где подтекающими, а где пересекающимися линиями на листе были написаны три буквы. - Правильно, Федюша, - тепло похвалил юнца Иван. - Пиши пси, фита и ижица.

***

Вернувшись из дальней заставы, где его сынок учинил раздор, Курбский почти летел по палатам. Сзади, едва поспевая за ним, гремел костями управляющий Илейка. Надо успеть пока Иван ничего не прознал. Сына спасать. - Где Федька? - взволновано кинул старику Андрей. - Какой Федька, Андрей Михайлович? - со всевозможной учтивостью спросил Илейка. - Рында, - раздражённо гаркнул старший воевода сам в то время вспоминая фамилию мальчишки. - Басмана. Басманов. - А, - понял наконец-то, о ком шла речь, старик. - Выслал его Иван Васильевич. Слова управляющего оглушили воеводу. Так быстро. Что мальчишка за столь короткий срок учинить мог, дабы растерять всю Иванову благосклонность? Глупый крысёныш! - За что выслал? - схватил старца за грудки Андрей. - Когда? - Так Сильвестр хотел его в монахи постричь. К государю с тем пошел. Запретил сие Иван Васильевич, а далее вскорости отправил мальчишку к отцу, - боясь гнева старшего воеводы скороговоркой проблеял управляющий. В глазах у Андрея помутилось. Это конец! Сколько раз за прошедшие две недели ему удалось отвести от себя государев гнев, вовремя подставив между ним и собой мелкого щенка. Хранить его надо было как зеницу ока. А этот полоумный идиот всё испортил. Когда ещё им так повезет. Анастасии нет, поганца тоже. Знал уже тогда воевода. Бежать ему надобно. Со всей семьёй. Куда подальше.