Институтский кошмар

Люк снова стоит перед креслом в лаборатории. Он до жути не хотел сюда возвращаться, панически боялся этого. С каждым приходом в это место становится всё страшнее и больнее. Никогда не знаешь, что именно с тобой будут делать, и каким образом причинят боль (под предлогом необходимых процедур, конечно же). — Ну, Тигр, чего застыл? — у Тони, как обычно, улыбка до ушей. Вот только она не предвещает ничего хорошего. Скорее, только заставляет руки потеть сильнее, а сердце биться чаще. Люк ненавидит этого человека. Ненавидит всей душой. — Ничего, — тихо отвечает Люк, понимает, что в горле уже пересохло. Стакан воды, который он выпил перед тем как прийти сюда, совсем не помог. — Тогда располагайся, — мужчина хлопает его по плечу, специально немного сильнее, чем надо, потом рукой указывает на кресло, подталкивая к нему. Люк пытается собрать всю ту силу и мужество, которые у него есть, в кулак, знает, что дальше будет только хуже. Мальчик опускается в кресло. Оно кажется холодным и жутко неудобным, но это меньшее из всех проблем, которые могут быть здесь, в этом тёмном помещении. — Ты сегодня какой-то напряжённый, — усмехается Тони. — Съел чего-то не то? Люк не отвечает. Даже не смотрит на мужчину. — Я к тебе обращаюсь, — мужчина грубо хватает подростка за щёки, поворачивая голову на себя. Смотрит прямо в лицо диким взглядом, уже начинает злиться. — Брось, Тони. Мальчик может быть просто не в настроении, — достаточно спокойно говорит доктор Хендрикс. — Ну да. Я что-то забыл, — Фрэззл усмехается, снова обнажая свои зубы в подобие доброй улыбки и отходит чуть назад. Люк боится даже дотронуться до своих щёк, которые начали гореть после прикосновений Тони. — Начнём с одной дозы. Подросток не смотрит, как набирается жидкость. Это даже не похоже на обычные шприцы из больницы, скорее на пистолеты, которые приносят просто адскую боль. Мальчик старается дышать спокойно, когда доктор Хендрикс фиксирует его ноги и руки ремнями, хотя это удаётся с большим трудом. В поле зрения снова появляется Тони с пистолетом в руке. — Приколись — уколись, — хищенская улыбка добавляет ему какого-то дикого, почти зверского вида, а в следующую секунду Люк чувствует, как в его вену на правой руке жестко входит игла. Он сильно сжимает губы, случайно даже прокусывает нижнюю — но ввод лекарства вызывает только смертельный страх за то, что будет после. Ярко-зелёная жидкость, бог весть какого происхождения, входит под кожу, сразу же начинает разноситься с кровью по всему организму. Люк знает, что сейчас ему будет очень и очень плохо. — Снова начнём с экрана. Перед глазами подростка появляется черный вытянутый в длину экран. Пока что он выглядит совсем безобидным, ровно до того момента, пока доктор не включает его. Люк тихонько стонет, запрокидывая голову к верху. Он не хочет, он правда очень сильно не хочет всего этого. Ноги уже неосознанно начинают дёргаться, тело — потеть, а сердце колотится в несколько раз быстрее. Глаза сильно болят из-за яркости экрана. — Я думал, мы обговорили правила в прошлый раз, — громкий голос Тони снова раздается рядом с ухом, заставляя двинуться чуть в сторону. — Ты не закрываешь глаза. Смотришь прямо на экран. Иначе я тебя бью. Сначала рукой, потом током. Усёк? Люк даже ответить не успевает, как Фрэззл хватает его голову, удерживая в прямом положении какое-то время. — Смотри прямо, — твёрдо произносит он. Люк видит перед собой только темноту, ведь не открыл глаза. — Сучёныш! Удар, приходящий прямо в грудь, становится неожиданностью. Люк сгибается из-за боли, раздаёт через сжатые губы всхлип и распахивает глаза. Грудную клетку неприятно саднит пульсирующими ударами. Должно быть, в этом месте появится синяк. — Я сказал — смотри прямо! — Не могу! — хрипит Люк. — Тони, ещё одна доза, — твёрдым голосом командует доктор Хендрикс. — Нет, нет, не надо! Я буду смотреть на экран! — к горлу подкатывает паника вместе с тошнотой. Люк дёргается на месте, привстаёт с кресла, из-за чего скорее оказывается в полностью сидячем положении, чем в полулежачем. Правда ремни не дают двинуться вперёд слишком сильно. — О, Тигр, тебе будет очень больно, — Тони смеётся, будто сейчас была произнесена какая-то шутка. Он снова отходит в сторону, копошится около стола совсем недолгое время и поворачивается к подростку с новым пистолетом, заправленным зелёной жидкостью. — Нет, пожалуйста! — Люк не выдерживает. По носу и щекам скатываются слёзы. Они собираются на подбородке и падают вниз, пачкая край футболки. — Хнык, хнык, — с наигранно печальным лицом произносит Тони. — А я думал, тебе нравится наша игра, — он заносит кончик иголки над левой рукой, но останавливается, потому что мальчик вздрагивает. — Я не собираюсь нянчиться с тобой как в прошлый раз, — говорит уже злее. В прошлый раз у Люка начинались судороги из-за того, что ему вкололи. Ему казалось, что он умрёт. Подросток не сдерживает крик, когда ощущает второй укол в руке. Он не болезненный, но просто Люк знает, что почувствует через пару минут, и именно это и заставляет кричать. — Ты сегодня какой-то плаксивый. Даже Авери держался лучше тебя, — рассказывает Тони, вводя лекарство до конца. — Слегка похныкал перед тем, как отключился. А ты ревёшь как младенец, хотя мы ещё даже не начали. — Держи его голову. Боюсь, что сейчас он может начать дёргаться. Люк перестаёт ощущать прикосновения к своему телу. От неизвестной светящейся жидкости в организме он слабеет, мальчик чувствует только обжигающее тепло на своих впалых щеках и подбородке — как раз в тех местах, которые сильно сжимает Тони. Перед глазами плывет. Они слезятся и болят, но почему-то не могут даже моргнуть, хотя яркий свет ужасно режет глаза. На экране появляются точки. Их много разных: зелёные, желтые, фиолетовые. От такого разнообразия цветов начинает тошнить. Они всё пляшут перед лицом, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах. По проводам к голове поступает разряд. Мозг кипит, места, к которым прикреплены провода, пульсируют от боли. Люк кричит, но продолжает смотреть перед собой. Доктора Хендрикса становится два, а затем и четыре. — Ты обязан сосредоточиться Люк, иначе ничего не получится. И день пройдёт зря. И Тони тебя накажет. Слова раздаются словно из-под воды, мальчик не уверен в том, что понимает их смысл. Уши наполняются громким звоном. Он настолько невыносим, что хочется перевернуться вместе с этим креслом, прижать ладони к ушам и исчезнуть куда-нибудь на край света, чтобы не слышать этот звук. От ушей по шее что-то начинает течь. Люк не знает, это пот или кровь.

***

— Люк! — Тим влетает в комнату подростка, когда слышит громкие крики, которые раздаются из неё. — Хватит, хватит, хватит! — мальчик метается по кровати, одеяло валяется где-то внизу, а простынь сильно скомкалась под ним. — Хэй, Люк, — Тим останавливается всего в паре сантиметров от него, видит, как подросток вертится, почти падает с кровати. Хотя изначально мужчина не хотел прикасаться к мальчишке — мало ли, что ему ещё привидеться во сне, ему приходится резко выставить руки, чтобы подхватить Люка. — Тш-ш-ш, тебе нужно только проснуться, — Тим устраивает его у себя на коленях, начинает слегка покачиваться взад-вперёд, решив даже не пытаться вернуться на кровать — просто сидит на полу. Поглаживает подростка по мокрым волосам, прижимает к себе, чувствует, как быстро намокает его футболка. — Малыш, просто проснуться… Это происходит мгновенно. Люк распахивает глаза, испуганным взглядом озирается по сторонам. Всё видно очень сильно нечётко из-за потока слёз. Но это место не похоже на лабораторию института. Здесь не холодно и не сыро, стены не окрашены в серо-зелёный цвет, а ещё пахнет чем-то приятным, а не лекарствами. Мальчика трясет, он пытаясь встать, но его крепко сжимают мужские руки. Люк поворачивает голову и наконец видит обеспокоенное лицо Тима — полицейского, который совсем недавно усыновил его. — Всё в порядке, малыш. Тихо. Я с тобой. Я с тобой, — мужчина спокойнее выдыхает, когда понимает, что Люк пришёл в себя и знает — он больше не там. Тим не перестаёт обнимать его, скорее наоборот, делает это ещё сильнее и крепче, при этом всём очень нежно, целует куда-то в висок, чтобы успокоить. — Оп-пять лаборатория, — голос слегка дёргается, Люк всхлипывает, зажмуривая глаза. Он утыкается в шею мужчины, обхватывая его плечи дрожащими руками. — Я знаю, малыш, — тот успокаивающе гладит подростка по спине. — Но мы со всем справимся, верно? Вопрос Тима остаётся без ответа. Но они точно справятся, даже если сейчас ему придётся быть сильным за двоих.