She is mine

      Хэллоуинский фестиваль в Линкон-Сити находился в самом разгаре. Улицы утопали в оранжевом свете настоящих тыквенных фонарей, повсюду развевались искусственные паутины, а толпы людей в костюмах заполняли площадь перед главной сценой. Ведьмы, зомби, оборотни, призраки — кого тут только не было.       На фестиваль пришли и мы — вампирская пара. В прошлом году Сайлас пригласил меня в Night Raven, что, признаться, стало неожиданностью. Не само приглашение, а новость о праздновании Хэллоуина жителями N109 зоны. Всё таки большая часть проживающих там связаны с преступным миром. Есть, конечно, некая доля и обыкновенных людей, по неизвестным причинам выбравшим полумрак опасного места. Сперва я им сочувствовала — казалось, что проживать там очень жутко. Но чем больше мы сближались с Сайласом, тем больше мои убеждения менялись.       Night Raven и в этом году устраивал бал-маскарад, но мне захотелось вытащить Сайласа в Линкон, где празднование всегда проходило под открытым небом. С костюмами решила мгновенно — будем вампирами. Перерыла сотню и один сайт интернет магазинов, выбирая идеальные варианты. Результат стоил потраченного времени. Я буквально влюбилась в длинное чёрное платье с корсетом, расшитым кроваво-красными розами, кружевные перчатки и бархатный чокер с рубиновой подвеской на шее. Несколько раз надевала, вертясь так и эдак перед зеркалом, не силах дождаться фестиваля. Элегантный чёрный костюм-тройка с красной подкладкой жилета, длинный плащ с высоким воротником для Сайласа висел в шкафу на плечиках.       Но один маленький аксессуар он наотрез отказался надевать.       — Зачем? — усмехнулся, когда я попыталась всучить накладные клыки. — Котенок, главное то, как ты себя ведёшь. Поверь, я без них буду гораздо больше похож на вампира, чем с ними.       И он был прав. Сейчас, когда мы идём через толпу, люди расступаются. Кто-то показывает пальцем, кто-то фотографирует украдкой.       — У него настоящие красные глаза! — слышу восторженный шёпот девочки в костюме феи.       — Это линзы, малыш , — объясняет ей мама, миловидная женщина, нарядившаяся ведьмой.       — Смотри, вылитый Грейсон Грей из Полуночного Танца, — троица молоденьких демониц безо всякого смущения рассматривают Сайласа. — Он на него больше похож, чем оригинальный Грей. Ой, я бы не против подставить шею под его клыки.       Сайлас невозмутим. Он всегда невозмутим. Идёт рядом, держа мою руку на сгибе локтя, как истинный джентльмен викторианской эпохи. Плащ развевается за ним, придавая дополнительную драматичность. Несмотря на все восторги, народ подсознательно пытается держаться на расстоянии от человека, вызывающего смутную тревогу.       — Тебе нравится пугать людей? — шепчу я, прижимаясь ближе.       — Я не пугаю, — губы изгибаются в лёгкой усмешке. — Я просто существую. Это они сами себя пугают.       Мы рассматриваем декорации, фотографируемся с огромными тыквами, на которых вырезаны свирепые рожи. Я умиляюсь крошечным тыковкам с кошачьими ушами и усами, решаю на следующий год поставить у себя в квартире точно такую же. Или.. в апартаментах господина главы Оникайнуса. В последнее время я там намного чаще бываю, чем в своем доме.       Стайка привидений убегает от безголового всадника, натыкается на нас и с диким смехом бросается врассыпную. Мы подходим ближе к главной сцене, где ведущий-мумия объявляет конкурс на лучший костюм. Музыка гремит, свет прожекторов выхватывает из толпы самых ярких участников.       — А вот и наши следующие претенденты! — внезапно луч света падает на нас. — О, посмотрите на эту пару! Самые убедительные вампиры вечера! Подойдите ближе, не стесняйтесь!       Я чувствую, как краснеют щёки. Внимание сотен глаз — не совсем то, на что я рассчитывала. Но Сайлас невозмутимо ведёт меня вперёд, к самой сцене.       — Эти красные глаза выглядят почти настоящими! — восхищается ведущий, наклоняясь ближе к Сайласу. — Какие линзы вы используете?       — Никакие, — спокойно отвечает Сайлас, и в его голосе звучит лёгкая насмешка. — Это настоящие глаза.       Толпа замирает на секунду, а потом взрывается смехом и аплодисментами. Они думают, что он шутит. Входит в образ.       — Потрясающе! — смеётся ведущий. — Вот это я понимаю — полное погружение в роль! Давайте поаплодируем нашим вампирам! И пригласим следующую, не менее очаровательную пару — мистера и миссис Pumpkin Jack!       Мы спускаемся со сцены под овации, встречаясь с новыми претендентами — девушка и парень с настоящими тыквами на голове. Выглядят, ну очень впечатляюще! Поднимаю большой палец вверх и получаю взаимность в ответ.       — Ты специально это сделал, — обвиняю, отходя подальше от толпы. Не факт, что меня услышат, но лишняя предосторожность не помешает.       — Сделал что? — он притворяется невинным, но в глазах пляшут огоньки.       — Сказал, что это твои настоящие глаза.       — Но это правда, — пожимает плечами. — Я не лгал. Мне нравится говорить правду.       — Сайлас...       — Котёнок, — Сайлас останавливается, поворачивается ко мне. Красные глаза горят не хуже чем свечи в фонарях джека. — Раз уж я вампир сегодня, позволь мне соответствовать роли.       — Что ты име...       Он не даёт мне закончить. Берёт за руку и ведёт прочь от шумной площади, в сторону старой части Линкона. Музыка постепенно затихает, толпа редеет. Мы идём по узким улочкам, где фонари горят тусклее, а тени, отбрасываемые высокими деревьями, гуще.       — Куда мы идём? - недоуменно шагаю рядом, сосредоточено глядя под ноги, опасаясь упасть.       — Увидишь.       Он сворачивает в маленький переулок между двумя старыми зданиями. Здесь почти темно — только далёкий свет уличных фонарей пробивается сквозь арку. Музыка фестиваля доносится приглушённым эхом, её перекрикивает голос ведущего, приглашая всех желающих посетить зеркальные лабиринты и комнаты страха.       Сайлас оборачивается, и в полумраке его глаза светятся ещё ярче. Он делает шаг ко мне, потом ещё один, пока я не оказываюсь прижата спиной к холодной кирпичной стене.       — Сай...       — Тиш-ш-ше, — рука ложится на стену рядом с моей головой, вторая скользит на талию. — Ты же хотела убедительного вампира, верно?       Я глотаю. Его лицо совсем близко, плащ окутывает нас обоих, создавая иллюзию изолированного мира. Только мы двое в этой темноте.       — Знаешь, что делают вампиры? — голос становится ниже, бархатнее. Он наклоняется ближе, губы почти касаются моего уха. — Они находят свою жертву. Заманивают в темноту. И...       — И что? — шепчу я, хотя голос предательски дрожит.       — И кусают.       Губы скользят от уха к шее, оставляя за собой дорожку огня. Я вздрагиваю, пальцы вцепляются в плащ.       — Укушу? — спрашивая, шепчет он прямо в самое чувствительное место на шее, и я чувствую, как его губы изгибаются в усмешке.       Не могу говорить. Только киваю — едва заметно, но он чувствует.       — Сделаю тебя бессмертной, — зубы легко прикусывают кожу, не больно, но достаточно, чтобы я ахнула. — И своей.       Сайлас впивается губами в шею — жадно, настойчиво, засасывая кожу. Это не просто поцелуй. Это метка. Заявление. Руки сжимаются на моей талии, притягивают ближе, не оставляя пространства между нами.       — Навеки, — рычит в мою кожу, и звук вибрирует прямо в кровь. Я запрокидываю голову, упираясь в стену, давая ему больше доступа. Он не просто целует мою шею — он пожирает её, оставляет за собой пульсирующий след.       Когда Сайлас наконец отрывается, я задыхаюсь. Его правый глаз пылает в темноте — ближний фонарь, дававший толику света через арку, погас. Красного свечения радужки достаточно, чтобы осветить чуть припухшие губы.       — Теперь, — большой палец проводит по оставленному следу на моей шее, — все будут знать, что ты принадлежишь определенному вампиру.       — Сайлас, — выдыхаю. — Это же... это останется. Надолго.       — Именно, — он ухмыляется хищной, довольной ухмылкой. — Я предупреждал, что буду соответствовать роли.       Сайлас целует в губы — нежнее на этот раз, но всё ещё с той же одержимостью. Я отвечаю, забывая о том, где мы, о том, что кто-то может пройти мимо. Есть только он, его губы, его руки, его запах.

***

      Когда мы возвращаемся на фестиваль, я чувствую, как пульсирует след на шее. Инстинктивно поднимаю руку, чтобы прикрыть, но Сайлас перехватывает мои пальцы.       — Не прячь, — говорит. — Пусть видят.       — Сай, это же...       — Часть костюма, — заканчивает невинным тоном. — Разве не так?       — Тогда и ты не стирай свою часть костюма, — парирую, противореча словам и вытирая мазок губной помады над его верхней губой.       Мы останавливаемся у палатки, где продаются всевозможными видами сидра, и пока я делаю заказ, ловлю на себе взгляды. Люди смотрят на след на моей шее, потом на Сайласа, потом снова на меня.       — Отличный костюм, — говорит зомби-продавец, протягивая мне стакан. — Особенно... эээ... детали. Очень убедительно.       — Спасибо, — бормочу я, прячась за стаканом.       Сайлас берёт свой сидр и наклоняется ко мне:       — Смущаешься, котёнок?       — Немного, — признаюсь я. — Ты же понимаешь, что это продержится дней пять, как минимум?       — Отлично, — его глаза блестят. — Значит целых пять дней, все будут знать, что ты занята.       Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.       Мы гуляем ещё час, смотрим на выступления, пробуем праздничные угощения. В зеркальный лабиринт идти отказываюсь, неуютно среди кучи отражений. Зато с удовольствием участвую в квест комнате и удираю со всех ног от психа с бензопилой. Сайлас тем временем подбирает код к запертой двери. Меня перегоняет нить evola, показывая, что задача выполнена. Забегаю за поворот, дожидаюсь, пока преследователь выбежит и мгновенно возвращаюсь назад.       Черно-красный туман обволакивает меня, отрывая от земли и несёт к Сайласу. Мы покидаем квест комнату, с чувством полного удовлетворения от командной работы. Я сажусь на лавочку передохнуть перед следующим приключением. Сайлас опускается рядом, поправляет мне волосы, открывая отметину. Палец касается, очерчивает границы.       — Больно? — спрашивает он, но в голосе нет раскаяния. Только довольство.       — Нет, — качаю головой. — Просто... чувствительно.       — Хорошо, — он наклоняется, губы впритык у моего уха. — Потому что я собираюсь оставить ещё один. С другой стороны. Для симметрии.       Домой попадаем поздно ночью, когда фестиваль начинает затихать. В лифте Сайлас прижимает меня к зеркальной стене, и я вижу наше отражение: он в своём плаще, высокий и тёмный, я в его объятиях с ярким красным следом на шее.       Мы действительно выглядим как вампир и его жертва. Или, может быть, как вампир и его возлюбленная.       — Знаешь, — говорю, поворачивая ключ в замке, — ты был прав. Тебе действительно не понадобились клыки. Ты и так самый убедительный вампир, которого я видела.       — Это потому, — он стягивает плащ, бросает его на кресло, — что я не играл.       — Ну тебя, с твоими шуточками, — я поднимаю часть костюма, чтобы повесить на плечики.       — Вампиры бессмертны, — продолжает Сайлас, будто и не слыша. — Они живут веками, помнят каждую жизнь, каждое воплощение. Они жаждут одного человека через время и пространство. И когда находят его...       Он берет мою руку, подносит к губам, целуя по очереди каждый палец, глядя в глаза.       — Они никогда не отпускают.       — Сай...       — Я не вампир, котёнок, — слова звучат тихо и громко одновременно. — Я хуже. Я дракон, который нашёл своё сокровище. И поверь мне, драконы ещё более одержимые существа.