Тишина ведьмы

Мама умерла неожиданно. Нил правда никогда даже не думал, что это возможно, скорее бы он поверил, что она переживет и его, настолько сильной и бойкой была его мать. Но это произошло. Его не обычная милая мать, а грозная, строгая, жёсткая и все равно любимая им мама ушла. Пока он мирно заканчивал университет в Англии у дяди, подальше от отца, последний настиг ее. Видимо так и не смирившись с уходом жены. Хотя думается, не с уходом, а с потерей контроля над ней и сыном, потерей жертв. Нил никогда не понимал, как произошла эта связь мамы с серийным маньяком, который еще и был шавкой чужого мафиозного клана. Теперь же после смерти Мэри он этого и не узнает. Мысль об этом резала его изнутри, медленно, словно тупыми когтями или чем-то ржавым, издеваясь и не останавливаясь ни на секунду. Новость убила в нем что-то, он сам еще не знал, что, но был уверен, мать унесла с собой в небытие нечто из его души. Стюарт уговаривал и после выпуска остаться в Англии, не возвращаться в штаты, где у него нет такого контроля, к тому же где скрывается Натан. Однако, Нил не мог, что-то тянуло его к дому матери, который, как оказалось, уже завещан ему. Возможно, мама знала, что скоро наступит конец, а может просто давно ждала его. Так или иначе в её предвиденье он не сомневался. Почему только она не сказала? Почему. Приходя в себя, было очевидным, что он бы сорвался к ней сразу же при такой новости. Они оба это понимали. Но она явно этого не хотела. Была уже готова или сама устала бежать, раз Абрам в безопасности в Англии? Гадать так же не имело смысла. Наверное, он никогда не поймёт большинство мыслей Мэри. Похороны прошли тихо и быстро. Мало кто из Хэтвордов смог прилететь в Америку, Абрам не помнил кто был, а кто нет. Все прошло в тумане, эмоционально и буквально. Словно погода почувствовала его потерянность и укрыла кладбище влажной фатой, тяжёлой и мертвенно холодной. Только благодаря годам, проведённым с британской погодой, он не задохнулся прямо там. Смотреть как ее гроб погружают под землю и начинают закапывать было ужаснее всего. Это был настоящий конец. Больше он никогда ее не увидит, никогда не сможет коснуться. Больше ее никогда не будет. Никогда, никогда, никогда. Все что осталось от нее это воспоминания и слова. «Не оглядывайся назад, не останавливайся и никому не доверяй.» Почему он поверил, что отец оставит их в покое, почему поверил, что мама будет в безопасности. Ведь еще тогда он видел в ее глазах смерть, но не смог уличить. Почему. В голове одни почему. Почему, почему, почему. Он остался совсем один. Конечно, был дядя Стюарт, но. Они не были так уж и близки, да он помог им с мамой, присматривал за ним во время учебы, но Нил понимал, что он навязывается, что Хэтворды делают это из чистого чувства долга. Никак иначе. Единственным близким человеком была мама. Никогда в своей жизни до этого он не задумывался о других людях, не было интереса и доверия к посторонним, даже когда в университете кто пытался сблизиться с тихим ним. А теперь это чувство ужасающей пустоты было в каждой клетке его тела, казалось даже волосы тускнели от одной мысли о произошедшем, возникавшей в его голове. Он не уверен, что если сейчас заговорит, то сможет издать хоть звук, не помнил, когда в последний раз пил воды. Даже если сможет, будут ли это слова, а не истошный крик? К счастью, говорить было нечего. Все казалось кончено, все было пустым, бессмысленным, несвязным. Абрам не знал, как справиться. Абрам… Он поднял глаза, смотря на уже закопанную могилу. К телу подступила дикая усталость, усиливающая тупую боль в груди, и добавляя новую в голове. Но уходить не хотелось. Уйти значит признать, что… Пожалуйста, нет. Мама… Признать, что он ее потерял навсегда. Потерял. Это слово окрасило его чувства другой краской, это была вина. А если бы он остался здесь? Если бы уговорил ее остаться в Англии? А если бы убил отца? Тогда бы она была… Нет. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. — Нил, — позвал Стюарт, заметив отчаяние на лице племянника. — Нил, я не знаю, что тебе сказать, но понимаю, как сейчас все ощущается. Тебе нужно отдохнуть. Мэри бы точно не хотела, чтобы ты рухнул на ее могиле. Поехали домой. — Да, конечно, дядя. — глухо произнес парень. Он не услышал, что сказал Стюарт до слов о матери, но их хватило, что бы он тихо подался в сторону машины. Сил плакать не было, да и он бы не посмел. Увидь это она, надавала бы ему по щам за каждый всхлип. Он должен устоять. Он должен выжить. Путь до материнского дома был недалеким, и даже так он едва ли его запомнил. За такую невнимательность мама бы убила меня к черту. Домик был на самом краю небольшого городка, практически вне его. Нил вышел из машины и сразу зацепился взглядом за него, словно поглощая каждую деталь, каждый кусочек. Его осенило, тяжесть на время спала, и тело расслабилось. Пустота заполнилась детской радостью, хоть боль в груди и щемила сильнее, это было неважно. Чувство возвращения в тихую гавань, размеренную, сильную, не устойчивую, но по-своему стабильную, захлестнуло его такой необходимой до этого волной. Да, это дом его мамы. Его дом. Настоящий ведьмин дом. На макушке почувствовалась быстрая, прохладная влага. Заморосил дождь. Обычному человеку, очевидно, хотелось бы скорее забежать в дом или ещё куда, скрываясь от воды. Нила же такая погода не пугала, наоборот, он снова ощутил эту связь с природой, такой схожей с дождливой и туманной Англией. Словно вода смывала с него негатив и старую энергию. Наверняка маме здесь было хорошо, и он тоже чувствовал, здешняя местность его приняла. Ухмылка озарила его лицо. — Ну, что же, мам. Видно, ты отлично постаралась здесь. — Думаю, ты прав, — негромко ответил дядя на его диалог с домом. — Все пропитано ее силами, — оценил он, задумавшись. — Можно войти? Нил на секунду удивился, но тут же вспомнил. Теперь он хозяин дома, хоть пока и только на бумаге. — Да, — сказал он, так же зависнув на мгновение. — Да, конечно, дядя Стю. Заходи. Внутри ничего не говорило о трагедии, наоборот все выглядело так словно хозяйка дома вот-вот выйдет из кухни или спустится с другого этажа. На этой мысли он услышал внезапный шелест со стороны лестницы, резко обернувшись, взгляд наткнулся на ворона. Фамильяр мамы. Ворон сел на ближайший комод, внимательно глядя на Нила. По взгляду было сразу ясно, что это был необычный ворон, хотя может просто ведьмы чувствовали это интуитивно, не имея нужды в дополнительной оценке. Ворон каркнул, то ли привлекая внимание, то ли приветствуя. Этого уже Нил не знал, фамильяр не его и связи с ним у него нет. Из кухни вернулся Стюарт. — Оу, я так понимаю ты помощник Мэри. Здравствуй. Нил не знал, как реагировать. У него закончились все силы на обдумывание. Желание скорее прилечь стало сильным и навязчивым. А ворон, кажется, понял его состояние, и не обращая внимания на Стюарта, каркнул и снова полетел наверх. Без никаких задних мыслей, Нил просто двинулся за ним. Крылатый залетел в спальню. Нил не особо помнил, что было дальше, силы окончательно покинули его и он провалился в темноту сна. Ранним утром Нил открыл глаза, как всегда. По крайней мере его биоритмы работали исправно, и никакие эмоции не могли это изменить. Что ему снилось он не помнил, казалось, он просто прилег, хотя последние секунды до этого и помнил очень смутно. Первое было к лучшему, никаких кошмаров и изматывающих мозг снов. Тем более не вещих. Они всегда тяжелые и оставляют за собой долгое послевкусие тревоги, ожидания, словно рокот судьбы стучит у тебя за затылком, не переставая. Эдакий музыкальный фон. Второе было разочаровывающим. Подсознательно ему хотелось больше находиться в царстве Морфея, вне реальности, где ему нужно думать о происходящем и что делать дальше. Он не знал. Нет, объективное понимание было, но готовности к этому нет. Хотелось просто сбежать. Как можно быстрее и дальше, вот только от себя не сбежишь. Нил понимал, нужно взять себя в руки, разобраться с домом мамы, освоиться в городе, познакомиться с вороном, сходить в лес, в магазин, вещи, дядя, аэропорт, документы… Хотелось же только выть от всех этих мыслей. Руки опускались. Кажется, за годы в уютном доме дяди он сильно расслабился. — Нил Абрам Джостен, — как мантру озвучил парень, концентрируясь на своем дыхании. — Ты самый обычный лингвист, твоя мама умерла, ты приехал в ее дом, унавледовав его, и теперь будешь жить здесь. Сейчас ты встаешь и как обычный человек смотришь в окно, идешь и умываешься, принимаешь душ, переодеваешься, а потом спускаешься, готовишь себе и дяде самый обычный завтрак, возможно завариваешь чай или кофе. Все. Остальное по необходимости. Отлично. Но рыжий не был бы собой, если бы не пошел делать по-своему. Желание курить победило все остальные нужды, но чертовых обычных сигарет нигде не оказалось. Это поселило в нем зудящее чувство раздражения. Он не нуждался в никотине, дым напоминал ему о матери, и сейчас терпеть это было уже слишком. Его взгляд зацепился за скрутку трав на тумбе. Шалфей. Нил нервно прошелся по нему глазами, старая подавить новый триггер об историях Мэри, но было поздно. «Моя бы воля, никогда в жизни больше не брала бы в руки сигареты. Только окуривания.» «Шалфей очень сильная трава, но меня до ужаса к ней тянет. Его используют для связи с духами предков. Однако, также его дым отгоняет негативные энергии. Последствия ссор, тяжелых переживаний. Он очищает, разрушая вредные формы.» Видимо стоило начинать мириться, что обычно больше не будет. Первым шагом к смирению было взять этот пучок трав и просто выглянуть в окно. К счастью, подоконник был достаточно широким для него. Щелчок зажигалки, медленный вдох, выдох и снова. Дым мало-помалу заполнил все вокруг него. Запах действительно успокаивал, ему думалось, что он не должен знать этот запах, но тут же словно вспомнил его. Пришло и осознание: едва ли он знал, как выглядит шалфей. Слова мамы он помнил отлично, все до единого. Но на практике никогда не прикасался к чему-то связанному с магией и убеждал себя, что к нему это никак не относится. Никаких трав, камней, ножей, карт и прочей ерунды. Он не отторгал этого, конечно, просто наслаждался лесом и энергией, ему было все равно на остальное. Однако, шалфей узнал сразу. Фамильяра узнал сразу. Мама всегда молча поджимала губы. В ее взгляде читалось — от природы не сбежишь. От себя не сбежишь. Но в бегах от отца времени думать о ведьмовстве не было, а теперь он буквально в ее доме. Принимает ее наследие. И одним ощущением энергии он явно уже не ограничится. Либо примет знания и будет усваивать их, получать и искать новое, либо это медленно сведет его с ума. «Внезапно насильно разрушая дамбу, ты либо разрушишь всю реку, либо сделаешь ее больше и сильнее. Вопрос не в том, какая река и какая дамба. Вопрос — готов ли ты рискнуть рекой.» Теперь Нил понял. Дар — вода за дамбой, примешь его сам или он тебя затопит, решать тебе. Хорошо. Снова вдох и выдох. Почему-то к концу размышлений было легче, хотя итог и должен отяготить, такого чувства не было. Сомнения казались глупыми. Ему не противна магия, наоборот, действия мамы всегда завораживали, не смотря на все тревоги, становилось так спокойно, а природа звала и дарила ему чувство безопасности, которого не было много лет. Единственная причина — времени и важности не было. Видимо теперь время наступило. Слова матери возвели эффект или дым шалфея, было не важно. Он закрыл глаза. Мысли ушли, решение уже принято. Усталость от тяжелого анализа и воспоминаний снова подступила, но он просто расслабил плечи и вслушался в тишину утренней атмосферы. Трава шелестела, еще не потеряв силы перед осенью, и в ней кто-то ритмично чирикал. Кажется, недалеко в лесу послушались быстрые и легкие шаги. Нил открыл глаза. Солнца не было видно, небо пасмурное, а земля окутана туманом. Серый отлично смотрелся с зеленым. На заборе сидел ворон, периодически вертя голову и что-то высматривая в стороне города. Должно быть, где-то открыто окно, раз он вылетел. Хотя, а мог ли он сам его открыть? Явно почувствовав взгляд на себе, ворон повернулся, и взмахнув черными крыльями, на которых не было даже бликов без солнца, подлетел к окну, садясь на подоконник рядом. Снова вернулась тишина, только лишь полет был закончен, пусть и был достаточно тих. Ворон молчал. — И как мне тебя звать? — хрипло начал Абрам. Ворон лишь тупо посмотрел на него, слегка наклонив голову. Во взгляде он почувствовал, как его обозначили идиотом. — Ну да вряд ли бы ты ответил. Ты фамильяр мамы. Теперь ее нет, ты можешь быть свободен. Ворон также постоял пару мгновений, но вдруг пересел на его согнутое колено, прямо у лица. И клюнул его в лоб. Нил завис. — Ладно. Я понял, оставайся.