Немного надежды

— Плохо дело, Игорёша, — сказал Фёдор Иванович, утирая шею платком. — К нам едет ревизор? — уточнил Гром, упираясь локтями в стол. Прокопенко посмотрел на него устало. Такой мягкий, утомленный седоватый дедушка, так посмотришь и не поверишь, что глава питерского Ночного Дозора. Это, конечно, если глазами смотреть. Поговаривали, что на глубоких уровнях Сумрака у Прокопенко всё ещё сияющие доспехи и шлем с рогами. Но слухи эти распускал Цветков, а он дальше второго не ходил, и туда со скрипом, так что ему толком никто не верил. — Ты повторяешься, — мягко пожурил его Фёдор Иванович, — Но вообще да. Едут москвичи, Игорь, по нашу душу. Будут контролировать ход следствия по делу об убийстве вампира. Гром помрачнел. Дело Гречкина и так камнем повисло лично у него на шее, а тут ещё и Москва. Вечно столичные считали себя лучше всех, лезли в дела других Дозоров и требовали отчёта. Если бы Гром решал, затребовал бы официальную бумагу. Но решал Прокопенко, который ссор не любил и старался для всех быть котом Леопольдом. Поэтому неофициальных москвичей придётся облизывать как официальных. И делать это придётся ему. Перспективы заставили скривиться. Просто песня. Из плюсов — москвич оказался один, хоть не делегация, и на том спасибо. Из минусов было всё остальное. Москвич вылез из сияющей полировкой бэхи, дёрнул запястьем, поправляя золотой циферблат, и спустил на нос солнцезащитные очки. Молодой, холёный, красивый. Вампир. Блять. — Майор Хазин, — уронил снисходительно, небрежно, окинул оценивающим взглядом и, блять, принюхался. Игорь смотрел хмуро, отозвался в тон: — Майор Гром. Бито, сбрасывай, начинай с начала. Хотя, этот туз-то наверняка с козырями в рукаве. Просто пока медлит, присматривается, щупает. Хазин закурил, оскалился, вечно кровососы любят зубы сушить. Спросил почти дружелюбно: — Какой уровень, майор? С его стороны это и в самом деле как дружелюбие было, хотя Игорь и так догадывался, что не отправят Высшего, который сам бы считал Грома на полметра вниз. Как человек Гречкин был сыном того самого Гречкина, и Гром-полицейский подвергался регулярной осаде журналистов. А вот Грому-Иному особенно и не приходилось по этому делу отписываться. В целом, по той же причине. Гречкин-человек сам по себе ничего не представлял, но, понимаете, папа. А Гречкин-Иной как бы заслуживал справедливого разбирательства, но, сами понимаете, вампир. Что мертво умереть не может, поэтому в деле даже слова «убийство» не было. Упокоение. Поэтому логично, что на разборки прислали вампира, никто другой не стал бы всерьёз относиться к ситуации развоплощения низшего. Гром понимал, что светлым так думать неправильно, но всё равно к вампирам относился с определённой степенью гадливости. — Пятый, — ответил, глянул хмуро. Вампиры вообще обычно такого не спрашивали, потому что такими вещами делились разве что чтобы помериться, а у них кто не седьмой, тот шестой, они там своим меряются, вампирским. В целом, Игорь на четвёртый тянул, а Фёдор Иванович и вовсе ему через пару сотен лет третий прочил, но Игорь сомневался, выглядело как мотивация для младшего школьного возраста, мол, хорошо старайся, кушай кашу, и сможешь такие заклинания творить, закачаешься. Игорю это вообще не очень интересно было, он слышал, что в Москве периодически всякое приключается с участием первого уровня и Высших, а у них было спокойно, Фёдор Иванович со своим вторым возглавлял Дозор, никого сильнее его из светлых не было, разве что какие залётные. Хазин кивнул, свой уровень не назвал, Игорь вежливо не спросил. Спросил вместо этого: — Зарегистрировался уже? Хазин неприязненно улыбнулся, опять обнажая кончики клыков. Конечно, для вампиров необходимость отмечаться была унизительной, и они при любом удобном случае продвигали необходимость это отменить. К счастью, никто к кровососам не прислушивался. — Как раз собирался. Проводишь? Вроде и сам рвал дистанцию переходом «на ты», не любил всех этих формальностей, и всё равно как-то странно ощущался этот разговор. Игорь прежде не говорил с вампирами так, они часто заявлялись в участок, но у них были свои часы посещений и отдельный кабинет, в котором работали самые взрослые и опытные Иные, те, кто уже терял такую близкую связь с людьми, переставал ассоциировать себя с ними. Иначе выдавать лицензии на убийство было невозможно. Остальные таких посетителей сторонились, Игорь был из тех, кто считал, что вампиров стоило бы истребить вовсе. Но от Прокопенко за такие разговоры можно было получить всерьёз, без отеческих наставлений, поэтому много кто думал, но молчали. А тут идёт рядом, почти как человек. Черты лица острые, хищные, глазами сверкает, улыбается, ощутив взгляд. Красивый и знает об этом, паскуда. Игорь толкнул дверь кабинета, показал жестом, мол, после вас. Хазин улыбнулся — нарочно он что ли, чтобы Игоря побесить — и прошёл. В кабинете обнаружилась Пчёлкина, она сняла ноги со стола, поставила на паузу видео на смартфоне и приветливо улыбнулась. — Добро пожаловать в город-герой Ленинград. Пётр Юрьевич? Хазин подтянул очки обратно, закрывая глаза, кивнул, сам полез за документами. Юлька постучала пальцами по клавиатуре, с приветливой улыбкой вернула удостоверение, просто сама любезность. Пётр, значит. Вампир расстегнул рубашку на бледной груди, Игорь уставился на бледную кожу и тёмный островок волос так, будто ожидал увидеть там что-то другое. Не такое, обыденно-человеческое. Юлька подышала на печать и шлёпнула её кровососу на грудь с сухим щелчком, спросила участливо: — Вам по протоколу нужно что-то пояснять? Ну, что печать может быть активирована, если вы нарушите… — Не надо, — сухо оборвал её Хазин, Юлька понимающе кивнула. Конечно же, Пчёлкина была одной из немногих в Дозоре, кто считал, что жизни вампиров важны. Они как-то даже поругались с Игорем на этой почве. Но даже её перекосило на следующей фразе: — Если вам нужна лицензия… — Не нужна, — так же категорично остановил её Хазин и почему-то посмотрел на Грома, — Я как Каллен. Пчёлкина аж засияла вся, кивнула понимающе. — Спасибо! Тогда я внесу это в базу, вам положены льготы. Так вы это сказали, аж «Сумерки» захотелось пересмотреть. Игорёш, давай пересмотрим? Хазин провёл языком, как будто клыки по очереди облизал, не размыкая губ, спросил сухо: — У вас всё? Пчёлкина кивнула. — Я в машине, буду изучать материалы дела. Не задерживайся, Игорёша, — напутствовал он сухо, вышел, притворив за собой дверь. Игорь потянул хихикнувшую Юльку за прядку, присел на край её стола. — А что, правда говорят, что от активации печати они просто в прах превращаются? Пчёлкина поморщилась. — Не знаю, говорят. Я ни разу не видела, чтобы вампиру её активировали, у нас тут все законопослушные. Гром кивнул задумчиво. Все они хорошие, пока спят зубами к стенке. Зачем-то представился затылок Хазина, волосы эти взъерошенные, Игорь сглотнул. Ерунда какая-то. — А про лицензию это что он ответил? — Ну ты дуб, — восхитилась Юлька, откинулась на кресле и постучала ярко-красными ноготками по стеклу своего смартфона, — Ладно, когда пенсы наши отказываются изучать новинки, но ты-то куда. Юльке было где-то в районе семидесяти, Игорь не знал точно, а те, кто у неё о таком спрашивали, второй раз узнавать уже не горели желанием. Но Пчёлкина просто обожала новшества, вела аккаунты во всех соцсетях, создала чат Дозора и регулярно присылала туда мемы, в общем, молодилась по общему мнению и шагала в ногу со временем по собственному. Игорь рядом с ней в самом деле часто ощущал себя древним стариком, хоть и был её вдвое моложе. — Ладно, в общем, это сага про вампиров, и там главные герои не пьют кровь людей. Вряд ли наш Пётр Юрьевич настолько вегетарианец, но он не получает лицензий на убийство. Это уже, знаешь, много значит. Гром медленно кивнул. При мысли, что москвич не жрёт других ради продления собственного существования, мысль о дальнейшей работе с ним перестала казаться такой уж отталкивающей. Захотелось пойти к нему, показать бумаги, что, вот, ничего не скрываем, смотрите, товарищи тёмные, ознакомляйтесь. А потом показать ему место происшествия, интересно, а он был вообще в Питере… — Юль, проверь меня, а? — попросил Игорь, выныривая из своих мыслей. Пчёлкина улыбнулась как-то гаденько, поводила в воздухе ноготочком, вырисовывая руны, отмахнулась. — Всё чисто. — Что-то быстро, — усомнился Игорь, игнорируя её улыбочку, — Фёдор Иванович минуты две шепчет. — Так он тебя на всё проверяет, — скучающе отозвалась Пчёлкина, — А я только на приворот, тебя ж он интересует? — Ведьма, — тоскливо сказал Гром и вышел из кабинета под её хохот.

***

— Вот и всё, — подытожил Игорь. Петя прищёлкнул языком и закурил. — Мда, негусто. Единственный подозреваемый, и тот с алиби. Не то чтобы я сомневался, что вы спустите дело об убийстве вампира на тормозах, но это слишком даже для Ночного. Игорь скривился и откинулся на спинку кресла. Они устроились на веранде ресторана, потому что в офис Дозора Хазина официально никто не приглашал, одно дело согласиться пустить его на свою территорию, и другое — в святая святых. Он, впрочем, и не просился, выбрал если не самое дорогое место, то одно из, сиял официанткам улыбкой, курил и потягивал кофе. Гром тоже заказал кофе, чтобы не сидеть как бедный родственник, но пил его неохотно. В целом, претензии Хазина были не то чтобы необоснованными, и это было самое противное. И причину он определил почти верно. Почти. — У Гречкина среди людей врагов хватало, нет доказательств, что его упокоили Иные, — отозвался Гром упрямо. На «упокоили» Хазин предсказуемо посмотрел так, будто Игорь ему плюнул в кружку. — И часто люди тела сжигают? Успокоители, блять, — он перехватил сигарету, сделал несколько нервных затяжек. Игорь против воли остановился взглядом на его длинных пальцах. Хазин заметил и совсем перекривился. — Что, со мной не смущает, что мертвечинка, дядь? Гром нахмурился и опустил взгляд. Говорить этого не стоило, но перед Хазиным он ощущал какую-то странную вину. — Ладно. Есть кое-что, не для распространения. Не сомневаюсь, что ты распространишь, но всё равно слушай. Наш подозреваемый с алиби — Лёша Макаров. Подросток, детдомовец. Потенциальный Светлый. Хазин присвистнул, но Игорь не отреагировал. — Есть информация, что Гречкин, вероятно, увёл сестру Лёши, и… — У него была на неё лицензия? — резко спросил Хазин. Игорь покачал головой, не поднимая глаз. — Ей не было двенадцати. Но есть записи с камер, как она садится в машину Гречкина. Поэтому Лёша и попал в список подозреваемых. Хазин молчал. Уголки его губ опустились, а лицо стало жёстче. Игорь допил кофе, посмотрел на часы. Хазин спросил тихо: — Хочешь сказать, что Гречкина и так бы развоплотили? Гром упрямо посмотрел ему прямо в глаза. — Хочу сказать, что у нас нет доказательств, но есть мнение, что это не первый случай. Скорее всего, тот, кто это сделал, в самом деле знал, что Гречкин вампир. И что предпочитает маленьких девочек. И ничего ему за это не будет. Хазин нервным каким-то жестом взъерошил волосы, потёр гладкий подбородок, посмотрел на часы, кивнул и поднялся. — Это ещё нужно доказать. Поехали на место преступления, посмотрим. Он бросил несколько купюр на стол, ленивым барским жестом махнул в сторону Грома, усмехнулся криво. — Угощаю. Игорь ощутил, как чешутся кулаки, но только кивнул. — Ладно, по дороге только за человеческой едой заедем. — Моя еда куда более человеческая, чем твоя, — улыбнулся Хазин. Грома затошнило. Ладно, тут один — ноль.

***

Глава Дневного Дозора Санкт-Петербурга отложил папку с отчётом — предпочитал по-старинке, бумажные, чтобы можно было в руках подержать — и нажал кнопку на селекторе. — Набери мне Олега Волкова. Когда телефон зазвонил, он снял трубку и проговорил в неё ровно, глядя перед собой спокойными светлыми глазами: — В город прибыл вампир из Москвы. По душу твоего друга прибыл, Олег. Реши вопрос. Если вы наследили, разбираться придётся самим. Трубка помолчала, отозвалась хрипло: — Спасибо. Константин Волков улыбнулся в долгие гудки. Игра началась.