Бродячий Кальмар

Места, которые с первого взгляда кажутся безопасными, на деле оказываются самыми коварными ловушками, где попираются личные интересы и достоинство человека. Именно в такое место и попали двое детей, еще слишком маленьких, чтобы полностью осознавать происходящее. В ночь со 2 на 3 ноября в детский дом, расположенный в Йокогаме, поступила новая группа детей-сирот, оставшихся без родителей в самом раннем возрасте. Если к большинству новичков воспитатели относились более-менее сносно, то к этим двоим — совершенно иначе... | Группа А-32 | | Корпус 1 | | Комната 3 | — Говорят, их родители были первосортными алкашами! —Ага! Готовы были за бутылку просроченной бормотухи последние копейки отдать! Хохот подростков 10-12 лет раскатился по просторному игровому залу. Они столпились в центре комнаты, бурно обсуждая новеньких — тех двоих, чьи родители, по слухам, «сдохли в подворотне от переизбытка алкоголя». Казалось бы, ничего необычного — у половины обитателей приюта похожая история. Если не учитывать один факт: на самом деле их родители были профессиональными киллерами, выполнявшими заказы и имевшими в городе весомую репутацию. Если бы кто-то сказал, что они умерли от передозировки, им бы никто не поверил... Но сразу после их гибели поползли слухи, будто те издевались над детьми, употребляли наркотики и выпивку. Достоверность этих слов никто не мог подтвердить, но слухов хватило, чтобы опорочить память о них в глазах других. — У них же ещё половину руки крысы съели! — злорадно крикнул один из мальчишек в толпе. —Это были мухи, идиот! — раздраженно парировала девочка из противоположного угла. —Бред несусветный. Доверять случайным слухам, взявшимся из ниоткуда — просто отвратительно, — раздался чей-то взрослый, насмешливый голос из дверного проема. Спор мгновенно стих. Внимание детей приковала к себе деревянная дверь. В зал вошел подросток лет четырнадцати. На нем была черно-белая футболка, поверх — темная кофта. Брюки слегка порваны, носки истоптаны. В углу рта дымилась сигарета, густой дымок растворялся в воздухе за считанные секунды. Половина его тела была скрыта под бинтами, под которыми, возможно, скрывались следы самоповреждений — никто не знал этого наверняка. Каштановые волосы были так растрепаны, что казалось, он не мыл их неделями. Никто не знал его настоящего имени. Здесь его звали «Безжалостный Клоун». Все хранили молчание о происхождении этой клички, но по обрывкам слухов можно было понять, что он любил издеваться над гордыми и сильными, с наслаждением наблюдая, как рушится их личность. Ему безумно нравилось видеть чужие страдания, не прибегая к физическому насилию. Только темная психология, игра на хрупком человеческом разуме... Одну из его жертв нашли в изможденном состоянии на заднем дворе, у мусорных баков. Он бился головой об асфальт, безостановочно бормоча одну и ту же фразу: «Не бей, не бей, не бей...». Странно, но на нем не было ни единого синяка, кроме травм на голове, которые он нанес себе сам. — Вы говорите о новых детях. Если да, то уточните, о ком именно идет речь. Его голос был холоден как лед. Он произнес это не как вопрос, а как утверждение, будто уже знал ответ. Его взгляд был устремлен в одну точку — на механические часы на стене позади них. Глаза детворы забегали. Они знали, что он не тронет их просто так, но животный страх был сильнее разума. Особенно в сердцах таких, как они. — М-мы г-говорили о т-тех, у к-которых... — голос девочки сорвался. Она расплакалась, едва встретившись с ним взглядом. —Впрочем, не советую вам обижать новеньких... Кем бы они ни были. Если я увижу... то вы больше никогда не попробуете свою любимую еду в столовой... Никогда. Толпа детей закивала с такой готовностью, будто от этого зависела их жизнь. Ухмыльнувшись этому зрелищу, подросток развернулся и вышел из зала. — Мне страшно от одного его вида... — прошептал мальчик, едва дверь закрылась. Его голос дрожал. —Тише ты, — так же тихо ответил другой, поправляя свои разбитые очки. — Он все врет про еду. У него просто нет доступа к расписанию столовой... Наверное. После этих слов воцарилась гробовая тишина. Некоторые дети молча разошлись по углам, давая понять, что вечернее собрание окончено. Приглушенно прозвучал голос паренька на костылях, оставшегося в кругу самых доверенных: — Советую провести повторный сбор завтра вечером, сразу после ужина. Где-нибудь на лестничной площадке между первым и вторым этажом. Несколько ребят переглянулись. Эта фраза была адресована лишь одному человеку — четырнадцатилетнему юноше, который сидел на стуле в стороне и с показным безразличием читал книгу, хотя слышал каждое слово. Он был главой нескольких комнат первого корпуса, и под его началом состояло свыше сотни малолеток. Ходили слухи, что он раньше работал на Портовую Мафию. Уже в девять лет он якбыл нескольких недоброжелателей организации из пистолета. Он попал в детдом по глупой причине: его поймала полиция при попытке украсть из магазина булку хлеба. Но вместо того чтобы после нескольких дней в участке вернуться домой, его отправили сюда. Это казалось странным... Пока он не узнал, что его родителей убили в ту же ночь, когда он оказался за решеткой. К этому была причастна Портовая Мафия. Причина была в том, что за день до ареста он наговорил лишнего о желании выйти из дела. А по их правилам уход равносилен предательству... За предательство полагалась жестокая казнь либо самого нарушителя, либо кого-то из его семьи. Он же был злейшим врагом того, кого называли «Безжалостный Клоун». С самого начала своего пребывания в приюте он пытался любым способом вывести его из себя. При каждой встрече он отпускал уничижительные комментарии, называя его «герогрызом» или «ободранной шлюхой». Но в ответ на его агрессию он видел лишь довольную ухмылку, которая злила его еще сильнее. Словно тот наслаждался каждой секундой этого противостояния. — Завтра будет собрание старших, все лестничные проходы будут перекрыты. Сунешь нос туда — останешься без него, — резко бросил он. Парень на костылях кивнул и осторожно добавил: —Хорошо... Чуя. Взгляд Чуи буквально пронзил парня убийственной аурой. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. —Нахрена ты назвал меня по имени? — пренебрежительно прошипел он, и его рука потянулась к карману, откуда появился маленький складной нож. Лезвие холодно блеснуло под светом тусклой лампы. Все остальные мгновенно отпрянули к стенам. —Я же говорил не называть меня по имени! Только по кличке! — закричал Чуя, сжимая рукоять ножа до побеления костяшек. Глаза его горели яростью. Он встал, отшвырнув книгу в стену. С самого своего появления здесь Чуя просил не использовать его имя. Дело было не в страхе, что его будут дразнить. И не в боязни отстать от кого-то. Причина крылась в его главном враге и объекте болезненного восхищения — Дасу, который скрывал свое полное имя, оставляя лишь короткий псевдоним. Чуя хотел подражать ему, даже придумав себе кличку — «Алая Тень». У Дасу была и другая кличка — «Безжалостный Клоун». Чуя никогда бы не назвал его так, даже под дулом пистолета. Для него это было бы высшей формой унижения, признанием своего подчинения. Он ненавидел его кличку, считая его отбросом без личности, но в то же время его необъяснимо тянуло к этой загадочной, темной фигуре. Его подсознание пыталось заглушить это незнакомое чувство — искру привязанности, смешанную с незнакомой ему формой любви-ненависти. — П-прости... — прохрипел мальчик на костылях, весь дрожа. Эта картина была до боли знакомой Чуе — точь-в-точь как в детстве, когда отец замахивался на него... Но тогда никто не вставал на его защиту. «Ненавижу»,— пронеслось в голове у Чуи. Он крутанул нож в пальцах. Его бесило, как все остальные просто молча наблюдали, не пытаясь заступиться за товарища... Хотя в этом был свой горький смысл. Нарушил — сам и отвечай. — Убью нахер... Чуя двинулся так быстро, что мальчик не успел и глазом моргнуть, как острая боль пронзила его живот. Взгляд его упал вниз: рука Чуи сжимала рукоять ножа, воткнутого в него. Лезвие, выбранное с хирургической точностью, избежало жизненно важных органов. Чуя резко выдернул нож, и на деревянный пол упали первые алые капли. От этого зрелища нескольких детей стошнило прямо там же. Кто-то застыл в ступоре, кто-то разрыдался от сдерживаемого ужаса. Мальчик на костылях согнулся пополам и рухнул на пол. Чуя гневно оглядел комнату, готовый что-то сказать... Но в дверь постучали. Все замерли, боясь выдать свое присутствие. Послышались еще несколько настойчивых стуков. Чуя взглядом приказал стоявшему у двери мальчику открыть. Тот кивнул и дрожащими руками повернул ручку. //скрип открывающейся двери// Повисла мертвая тишина, которую нарушил жесткий голос другого подростка: —Алая Тень, тебя зовут на собрание главных первого корпуса. — Собрание? Прямо сейчас? — недовольно-удивился Чуя. Он не припоминал никаких запланированных встреч. Значит, это чье-то персональное приглашение... —Сейчас выйду, — буркнул он, скрывая дрожь волнения, и тихо бросил остальным в комнате: — Уберите все следы до моего возвращения. Чуя вышел, громко хлопнув дверью. За дверью его ждал тот самый паренек, который должен был проводить его. В его руках была какая-то тонкая папка. Чуя с раздражением кивнул: «Ну, веди». Мальчик на мгновение задержал на нем взгляд, разглядывая его ярко-оранжевые волосы, затем медленно тронулся по коридору. Чуя последовал за ним, стараясь идти в ногу. — Так... А можно узнать, кто меня пригласил? — нарушил молчание Чуя. Секундная пауза. —Участник собрания Дасу. «Чего, бл@#ь?» Чуя изо всех сил старался сохранить маску безразличия, но нервно подергивающийся глаз выдавал его с головой. Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу. —Дасу?.. — негромко переспросил он, с недоверием глядя на спокойное лицо мальчика. «Вот урод... Зачем я ему сдался? Неужто хочет устроить из меня посмешище?» «Тварина, я не позволю!» — Дасу. Все верно, — невозмутимо подтвердил мальчик. Чуя едва не поддался панике, но мгновенно взял себя в руки. Ему были нужны доказательства, но спрашивать о них у этого паренька не имело смысла. Тот, скорее всего, знал лишь имя и маршрут. «Проверю это лично сам»,— пронеслось у него в голове с мнимой уверенностью, пока он не заметил, что его ладони стали влажными от волнения. Они шли в полной тишине, которую вскоре нарушили тихие, но уверенные шаги из-за поворота впереди. Чуя насторожился, улавливая каждый звук. «Странно... После отбоя детям не положено ходить по коридорам. Если только это не...» «НОВЕНЬКИЕ?» Любопытство Чуи вспыхнуло с новой силой. Он с нетерпением ждал, когда же из-за угла, метров в пятидесяти впереди, появится незнакомец. — Кстати, слышал про инцидент сегодня у входа в игровую зону? — неожиданно начал мальчик-проводник. —Про какой именно? — отозвался Чуя без особого интереса. —Подростки из группы B-12 второго корпуса пытались поджечь площадку вместе с детьми. «Ну и что», — холодно подумал Чуя, привыкший к подобным выходкам. — Если быть точнее, они хотели сжечь детей дошкольного возраста. Лет четырех-пяти... Холодная маска на лице Чуи мгновенно сползла, сменясь беспокойством. —Зачем они это сделали?! — почти крикнул он, искренне не понимая. И уже с надеждой в голосе спросил: — Никто не пострадал, да? — Выжили только двое. С ожогами третьей степени по всему телу, — так же спокойно продолжил мальчик. — Вряд ли они выкарабкаются. — Что?.. Зачем?.. Нахуя они это сделали?! — не сдержался Чуя, его руки сжались в кулаки от ярости. —Вероятно, разборки между корпусами. Удар по самой слабой стороне, — тихо предположил мальчик, внимательно наблюдая за реакцией Чуи. Чуя промолчал и отвернулся. Ему стало страшно представить эти маленькие тела, объятые пламенем, их крики о помощи, зов мам, которых у них уже не было... От этого образа его охватило чувство полнейшего отчаяния и бессилия. Его кулак со всей силы обрушился на бетонную стену, которая, конечно же, не поддалась. Костяшки содрались в кровь, но физическая боль была ничтожна по сравнению с той, что бушевала внутри. — Эй, не делай так, — с легкой тревогой сказал мальчик, доставая из кармана чистый бинт. —Не нужно... — прошипел Чуя, отводя окровавленную руку. —Давай поторопимся, — проговорил он, ускоряя шаг и стараясь скрыть дрожь в голосе и сломленное выражение лица. — У нас еще достаточно времени! — крикнул ему вдогонку мальчик, но Чуя уже не сбавлял темпа. С детства он хотел защищать других, но у него это всегда выходило боком. — Ну куда ты? — утомленно произнес мальчишка, почти догнав его. Он крепко прижимал к груди свою папку, будто боялся ее уронить. Чуя украдкой взглянул на него и задумался. Та папка казалась ему дороже любого алмаза, словно в ней был заключен смысл его жизни. — Можно вопрос? — резко, чтобы скрыть настоящий интерес, спросил Чуя. —Конечно, — тот оживился. —Что ты несешь в этой чертовой папке? — Чуя повернулся к нему, впиваясь взглядом в злополучный предмет. Прямо сейчас он был готов выхватить ее и посмотреть, что внутри, лишь бы выплеснуть накопленную злость. — Анализы на рак, — спокойно ответил мальчик, еще крепче прижимая папку к себе. Чуя застыл. Его выражение лица сменилось за секунду. —Анализы... на рак? — осторожно переспросил он. —Да, — был мгновенный ответ. Чуя шел в полном шоке, не глядя перед собой. Мальчик резко крикнул: «Остановись!», но было поздно... //Звук столкновения двух тел// Чуя с размаху налетел на кого-то невысокого и рухнул на пол, ударившись затылком. В глазах потемнело от резкой боли. — Блять... — выругался он, зажмурившись, и тут же устремил взгляд наверх, на того, с кем столкнулся. Продолжение следует...