Человек, который хотел изменить все

Президент Николай Картович стоял у окна своего кабинета и смотрел вниз — на площадь Республики, где чернели колонны бронетехники и флаги Балтовии трепетали под холодным февральским ветром. За приблизительно двадцать лет он привык к этому виду: серые фасады зданий, сияющий купол парламента, заснеженные улицы Случи — города, который теперь носил на себе след его эпохи. Он помнил, как всё начиналось. 2002 год. Молодой министр экономики, с горящими глазами, с речами о реформе, о новой Балтовии, свободной, процветающей. Тогда его называли технократом, реформатором, "балтовским Гавелом". Никто не верил, что он удержится надолго. Даже он сам думал — год, два, не больше. Но потом пришёл кризис. Потом — бунты. Потом — покушение. И с каждым годом он всё крепче сжимал власть, убеждая себя, что это временно, что нужно лишь стабилизировать страну, а потом можно будет отпустить. Он отпустил всё, кроме власти. Теперь он был не реформатором, а частью бронзовой истории. Один из трёх диктаторов Европы — так писала западная пресса, с равнодушной яростью. — Господин президент, — прозвучал голос за спиной. Начальник аппарата, серый и вежливый, словно сам дух режима. — Командующий гарнизоном доложил: митинг у университета разогнан, без жертв. Картович кивнул, не оборачиваясь. — Без жертв, — повторил он тихо. — А ведь всё начиналось с университетов. Там, где я выступал. Там, где мне аплодировали. Он вспомнил тот день, когда его впервые назвали диктатором. В зарубежной газете. Тогда он рассмеялся. Теперь не смеялся никто. Картович посмотрел на свои руки. Когда-то они работали в поле. Теперь они подписывали указы о чрезвычайных положениях. — Временный, — сказал он вполголоса. — Все мы временные. Только вот никто не говорит, когда срок кончается. За окном медленно зажигались огни вечерней Случи. Город жил, двигался, шумел — как будто не замечал, что наверху стоит человек, который когда-то хотел всё изменить, а теперь лишь боялся, что кто-то изменит его самого. Картович ещё раз посмотрел на город — на этот каменный организм, выросший из его решений, ошибок, приказов. И вдруг подумал, что, может, главное в его жизни уже случилось. Всё остальное — просто удержание равновесия над бездной. Он поправил галстук, вдохнул и медленно пошёл к двери. На мгновение ему показалось, что за спиной снова прозвучал голос двадцатилетней давности — уверенный, полный веры: "Мы построим свободную Балтовию". Он не обернулся.