Ты выбрал сладость

— А эта карта — Двойка жезлов — советует тебе вспомнить прошлое и трудности, с которыми ты тогда справился, — загадочно протягивает Сюзан и проводит кончиком накрашенного ногтя по гладкой поверхности карты. На изображении — величественный лорд, стоящий на крепостной стене и рассматривающий свои владения. В руках его целый мир — планета Земля — символ возможностей, которых можно достичь, если решиться на нужный шаг. А два жезла по бокам — метка сомнений, колебаний, сдерживающих решимость. Постукивая ногтем по картону, Сюзан разъясняет её толкование, исходя из заданного картам вопроса: — Ты можешь думать, что сейчас всё получается очень легко, будто само собой, но эти чувства обманчивы. Карты предупреждают и предостерегают от потенциальных ошибок из-за невнимательности. Компания из семи человек сидит на полу. Перед каждым — разбросанные карты Таро, конфеты и какие-то мелочи, принесённые с собой. Лишь Сюзан умеет толковать расклады, потому весь вечер тридцать первого октября трудится, словно настоящий таролог, отвечая на вопросы друзей, волнующие их уже продолжительное время. Хэллоуин — идеальная возможность для каждого узнать всего и побольше, утолить разгоревшийся интерес и получить пищу для дальнейших размышлений. Каждого, кроме… — Чонгук! — окрикивает его Сюзан, привлекая внимание. — Ну давай и тебе спросим, ты последний остался. — Сколько повторять: я не верю в эту чепуху, — лениво бросает он, устроившись в кресле посреди гостиной, где и собрались ребята, и без интереса прокручивает ленту в телефоне. Его дом — единственный в округе, не украшенный к празднованию кануна Дня Всех Святых. Возможно, кто-то не поймёт и не разделит этих чувств, но Чонгук на дух не переносит этот праздник и считает его откровенно идиотским. Что клёвого в том, чтобы переодеваться в жутких персонажей, украшать дома так, будто они заброшены столетиями, ходить пугать соседей и выпрашивать у них конфеты? Именно, что ничего. Поэтому он оставил своё жилище в спокойствии и классическом умиротворении — пусть лучше оно будет чистым и опрятным. Только вырезанная тыква — или по-другому: светильник Джека — любезно принесённая Тэхёном, выдаёт всю суть. Внутри ярким пламенем играет огонёк, отражается от стенок и, выходя из прорезей, освещает тёмную комнату. — А мне сколько повторять, что я от тебя не отстану? — Сюзан недовольно вскидывает брови, откладывая колоду в сторону. — Отлепись ты уже от своего телефона, влейся в тусовку и задай хоть что-то, даже если тебе не интересен ответ. Всю атмосферу нам портишь. Чонгук с натяжкой выдыхает, нехотя блокируя экран смартфона. Подняв голову, он оглядывает своеобразный круг, рассевшийся на ковре, а вместе с ними и хаос из гадальных карт, чужих вещей и хэллоуинских конфет, которые ребята успели отжать у детей по дороге. Взгляд останавливается на Сюзан, долго и настойчиво прожигающей дыру в его макушке весь вечер. От такого взора становится не по себе. — Ладно-ладно. — Чонгук задумывается, непроизвольно прикусывая нижнюю губу. — Какие события мне ждать в жизни? Чонгук решил, что, если задаст самый простой вопрос, Сюзан удовлетворит свой интерес и, наконец, отстанет. И не прогадал. Улыбка на её лице росла с каждым произнесённым им словом и, кажется, достигла своего апогея ровно в тот момент, когда вопрос был полностью озвучен. В следующую секунду она опускает глаза, вновь подхватывает карты и выработанными годами движениями перемешивает тёмную колоду в руках. Их дизайн был подобран специально под Хэллоуин и теперь придаёт ритуалу ещё больше жути и мистики, отчего по коже бегут мурашки, словно от чужих невесомых прикосновений. Сюзан по одной вытягивает несколько карт, поворачивает их лицевой стороной вверх и укладывает на пол. Чонгуку, как, вероятно, и друзьям, тяжело понять, что означает каждая: трактовкой он не интересуется, а уловить эмоции Сюзан, меняющиеся с каждой новой перевёрнутой картой, кажется и вовсе невозможным. Как только нужное количество карт разложено, Сюзан несколько секунд рассматривает получившуюся картину перед ней, и на её лице мелькает доля задумчивости. Подняв голову, она расплывается в уже знакомой улыбке, откладывает оставшуюся стопку в сторону и лукаво стреляет взглядом в Чонгука. — Зря ты не хотел слушать меня. — Она поднимает зажатые между фалангами карты, демонстративно вытягивая их перед ним. — Думаю, карта Влюблённые сама за себя говорит, её описывать не нужно. А в паре с Колесом Фортуны она означает, что судьба скоро подкинет тебе неожиданное событие — шанс, предложение. Она не терпит долгих раздумий, и ты должен держать это в голове. Чонгук замечает в её глазах блеск, а на губах — момент недосказанности, который обрушится на него через… Три. Два. Один. — Всё это в любовном плане, конечно же. Проще говоря, ты скоро встретишь свою любовь. Не упусти её, придурок, иначе судьба отомстит за такое отношение к своему подарку. Чонгук был готов ко всему: радостному событию, временной финансовой нестабильности, резким переменам, отстранению от всех. Но то развитие событий, которое ему подкинула Сюзан, точно не входило ни в какие планы. В момент осознания что-то сдавливает горло, заставляя его прокашляться, а после — жадно глотать так недостающий сейчас воздух. Глаза расширяются; мозг, кажется, старается обработать услышанное, изолируя себя в пузырь. Долгие минуты ощущаются вечностью, пока взгляд Чонгука проходит по гостиной, утонувшей в привычном полумраке, по друзьям и самой Сюзан, что с удивлением смотрят на него. Никто из присутствующих явно не ожидал такого расклада карт. Взор цепляется за Тэхёна, непривычно притихшего в этот вечер. Он сидит чуть поодаль от всех, выбиваясь из сформировавшегося круга, и греет ладони о кружку в форме тыквы, подаренную им же Чонгуку в честь Хэллоуина. Тэхён любит этот праздник за возможность переодеваться в предпочитаемых героев, собирать причудливые конфеты, окружать себя жутким декором и дарить подарки — потому, совместив две эти вещи, получилась оранжевая кружка, что теперь всегда будет напоминать о нём. В полумраке зала трудно что-то рассмотреть: светильник Джека сейчас только мешает, хаотично отбрасывая тени на поверхности и лица. Чонгук может подумать, что ему это видится — из-за искажённого света или собственных мыслей, пульсирующих в висках, — но он слишком хорошо знает Тэхёна, чтобы в это поверить. Взгляд с прищуром по новой вглядывается в чужое лицо, подтверждая промелькнувшую догадку. Тэхён краснеет. — Говорил же, чепуха. И тут же тускнеет обратно. Насупившись, он чуть опускает голову и слегка качает ею, словно пытаясь избавиться от ненужных мыслей. Кружка оказывается на ковре; тонкие пальцы беспощадно теребят края джинсов, на которых в качестве дизайна имеются торчащие нити. Он вытягивает их одну за другой, усиливая эффект неряшливости. Чонгук может лишь догадываться, что в моменте произошло с Тэхёном и что вызвало такую реакцию, но, благополучно пустив всё на самотёк, вновь утыкается в телефон, перелистывая новостную ленту друзей и одноклассников, вовсю отмечающих Хэллоуин. — Тебе бы прислушаться к этому, чувак, — произносит Тод, незаметно подходя к креслу и хлопая по плечу Чонгука. — И так из дома не выбираешься — скоро на отшельника будешь похож, и никакой костюм не понадобится. Так ещё и характер твой, может, чуть сгладят, хотя мне этого человека уже жаль. Тод — сосед Чонгука и первый друг, появившийся после его недавнего переезда в штат Теннесси. В тот день Чонгук с отцом с самого утра возились с привезёнными коробками, поочерёдно занося каждую в дом. Личных вещей оказалось достаточно, и всё затянулось дольше, чем планировалось. Отец тогда сразу уехал, оставив Чонгука обживаться самостоятельно, а у него хватило сил лишь на то, чтобы тяжёлым мешком рухнуть в кресло посреди хаоса и закрыть глаза, проваливаясь в полудрёму от усталости. Настойчивый стук таранил дверь добротные минут пятнадцать. Чонгук поначалу думал, что человеку по ту сторону это скоро надоест и он уйдёт, но всё оказалось куда сложнее. В какой-то момент нервы сдали, и он, бурча себе под нос отборные маты, двинулся к выходу и с яростью и неожиданной силой распахнул дверь. Тогда Тод принёс ему ещё горячий пирог, приготовленный его мамой, и без разрешения зашёл в дом, вторгнувшись в жизнь Чонгука. Именно с этого момента началась их крепкая соседская дружба, которая становится сильнее с каждым новым днём. Где-то слышатся бурчание Сюзан и копошение ребят, помогающих собрать разбросанные карты в коробку. Чонгук и не заметил, как просидел в раздумьях достаточно долго. Что ж, магическая лавка, внезапно открывшаяся в его гостиной, наконец закрывается, а шарлатанка-гадалка уходит восвояси, оставляя Чонгука в привычном ему покое. — Нам пора, скоро другие подтянуться, — доносится со стороны порога. — Чонгук, ты точно не идёшь? Мы ведь тебе даже костюм подготовили. То, что его друзья добродушно назвали костюмом, — это фиолетовое платье с кружевным орнаментом, искусственная коса, косметичка и накладная грудь. Образ Дорис из «Шрека», в который, по их мнению, идеально вписывается Чонгук. — Спасибо, я откажусь от столь заманчивого предложения. Тэхёну вон предложите, он за меня сегодня. Чонгук кивает в его сторону, и в эту секунду Тэхён застывает от услышанных слов. — А он у нас принц Чарминг, вы по сюжетной линии не по пути, — прикрывает Тэхёна Сюзан и хватает его за запястье, выводя за порог дома. — Не хочешь — и не нужно, зануда. Входная дверь громко хлопает, пуская вибрацию по стенам, отчего несколько картин, висящих ближе всего к проходу, отскакивают от поверхности. Их бы снять по-хорошему — пыль только собирают, — но мама каждый раз запрещала, сопровождая это гневным маханием пальца в воздухе. С её слов, они придают хоть какой-то уют ещё не обжитому дому, добавляя красок и воспоминаний о ней, когда Чонгук смотрит на них. С мамой спорить не хотелось, да и эти картины — пылесборники — никак не мешают, потому он просто смирился. Чонгук с облегчением выдыхает, когда дом погружается в привычную ему кромешную тишину. Остаточный гул от друзей всё ещё звучит в ушах, а слова Сюзан крутятся в голове небольшим вихрем, и он решает отвлечься просмотром незамысловатого хэллоуинского фильма, который в эту ночь крутят по всем телеканалам. Пусть он на дух не переносит этот праздник, но жуткие и ужасные фильмы смотреть любит, потому не отказывает себе в этом удовольствии. Всё равно в его дом сегодня никто не постучится.              

***

              Тэхён с друзьями уже несколько часов ходят по округе и обмениваются восхищениями в сторону костюмов тех, кто тоже сегодня решил поохотиться за сладостями. Отстукивая в двери домов, они с ребяческим задором спрашивают соседей: «Сладость или гадость?», получая в ответ огромные — даже для них — порции различных конфет. Тематические сумки доверху забиты карамельными леденцами и тростями в оранжево-чёрную полоску, мармеладными глазами, тыквами, летучими мышами и клыками, а также конфетами с забавным названием Candy corn и прочими сладостями, которых им хватит на ближайший месяц. Выходя с крыльца мистера Чеда — последнего на сегодня человека, — Тэхён невольно поворачивает голову к началу улицы, где тёмно и неприметно стоит дом Чонгука. Мысли о нём крутятся весь вечер — ровно с того момента, как Сюзан насильно вытащила его на улицу и с силой хлопнула дверью, отделяя их ярко-оранжевую жуткую тусовку от Чонгука, который является её полной противоположностью. Повернув голову обратно, он оглядывает друзей, бурно обсуждающих предстоящую вечеринку в чьём-то доме на соседней улице, и, подойдя ближе, негромко произносит: — Идите без меня, ладно? Мне ещё одно дело осталось. Дождавшись положительных кивков, он собирается уйти, но замечает довольное лицо Сюзан, расплывшееся в улыбке. Хочется подумать об этом, возможно, расспросить, но времени нет: Чонгук может лечь спать в любой момент, а будить его совсем не хочется. Развернувшись, он ступает в противоположном направлении, оставляя друзей позади.              

***

              Шурша целлофановыми обёртками от конфет, Тэхён в мрачной тишине улицы добирается до нужного дома и останавливается на пороге. Всю дорогу в голове отрывками мелькал сегодняшний вечер: гадание от Сюзан, реакция Чонгука на её слова и собственная реакция на всё это, вызванная чужой. Когда карты в раскладе дали намёк на приближение положительных перемен в жизни Чонгука, Тэхён понял, что это его единственный — и, вероятнее всего, последний — шанс признаться лучшему другу в том, что тем самым другом для него он перестал быть уже давно. Конечно, отношение Чонгука к этому как к чепухе сбивает весь настрой, вынуждая сомневаться в себе, но Тэхён намерен это изменить раз и навсегда. Вдохнув поглубже, он отряхивает свою одежду, стараясь убрать пыль, которой не существует, поднимается по ступенькам и робко стучит пару раз, прислушиваясь к звукам по ту сторону. Несколько секунд ожидания — и дверь открывается, демонстрируя удивлённое лицо. Чонгук, кажется, задремал, потому что лицо помятое, а волосы словно снёс ураган, оставив после себя бесформенную копну. — Тэ? Ты почему тут? Вы разве не собираете с ребятами сладости? — зевает тот, прикрывая рот тыльной стороной ладони — и подтверждая мысли Тэхёна. — Собираем. — Трудно сдержать тёплую улыбку при виде столь милой картины — на мгновение всё будто замирает. — Были у тётушки Ли по соседству, теперь твой черёд, — нагло врёт он, наперёд подкидывая Чонгуку идею о его неожиданном визите. — Знаешь же, что у меня ничего не… Тэхён перебивает его и одним уверенным шагом ступает за порог, сокращая расстояние. Теперь их носы почти касаются, а чужое дыхание ощущается на собственном лице. — Сладость или гадость? — довольно произносит Тэхён, рассматривая то, чего никогда прежде не видел. В непозволительной близи открываются маленькие родинки, засевшие на спинке носа и под губой, милый неглубокий шрам на скуле, небольшое металлическое колечко пирсинга и россыпь звёздочек, скрывающихся за медово-коричневой гладью глаз. — Что? — В голосе Чонгука слышится нотка недоумения, пока брови его сдвигаются, образуя пару складок на лбу. — Сладость или гадость? Тэхён довольствуется смятением Чонгука, цепляясь за каждую новую эмоцию, проскользнувшую на его лице. Он улыбается, наклонив голову вбок — со стороны, вероятно, выглядит городским сумасшедшим, но его это ничуть не пугает. — Ну… сладость? — всё еще неуверенно шепчет Чонгук, а Тэхён замечает осторожность в его глазах. Ещё шаг — и Тэхён, ничего не говоря, позволяет их губам соприкоснуться. Собственные колет от холода, и он находит спасение в чужих, на пробу сминая чуть шершавые, застывшие в недоумении. Собирает всё тепло, что внутри покоится, и отдаёт Чонгуку безвозмездно — целуя, целуя, целуя. Затем обводит кончиком языка, в немом жесте прося открыть рот шире, чтобы поцеловать глубже, чтобы поделиться тем, что чувствует сейчас: до дрожи в коленках, до колкости в пальцах, до шума в голове. И его слушаются. Мягкие губы под напором раскрываются, с каждой секундой позволяя всё больше. Тэхён целует негрубо — боится напугать, — но с напором, неприсущей ему жадностью, словно Чонгук в этот момент — его кислород. Он цепляется за крепкие плечи, даёт расстоянию между ними сократиться в ноль; в то же мгновение чувствует крепкие руки на своей талии, так правильно и уверенно сжимающие её. Тэхёна мгновенно током прошибает. Он слегка прикусывает губы и укладывает ладонь на подбородок, пальцами касаясь щёк. Сжимает, заставляя чужой рот раскрыться шире дозволенного, а сам поцелуй углубляет, толкается в него языком. Проводит по кромке зубов и языку, собирая до боли приятный вкус. После резко отпускает и отстраняется, чтобы взглянуть в расширенные зрачки Чонгука. Несколько секунд — и Тэхён расцветает в улыбке, когда замечает на лице напротив осознание того, что он только что вытворил. — Конфета? — Чонгук языком касается леденца во рту. Его глаза полны удивления, и Тэхён не может сдержать искреннюю, почти детскую улыбку, облизывая губы языком, чуть окрашенным красителем леденца. — Ты выбрал сладость. Кивок со стороны Чонгука подтверждает его слова. — А карты сказали тебе о любви, которую ты скоро встретишь и обязан будешь не упустить. И снова кивок. — Два в одном тебя устроит, сладкий? Тэхён не даёт времени обдумать сказанное и вновь припадает к губам. Теперь же поцелуй настойчивый, жадный и удушающий — выбивающий из головы абсолютно всё. Он понимает, что Чонгук осознал происходящее, когда его губы сминаются в ответ, а язык с напором проникает в его приоткрытый рот, с каждой секундой увеличивая напор. Тэхён кладёт ладонь на тёмный затылок, пальцами впутывается в непослушные волосы, оттягивает их у самых корней. Раздаётся протяжный стон, вибрацией проходящий по губам. Он улыбается в поцелуй, прижимая Чонгука за затылок ближе. Тот нетерпеливо кусает, оставляя на тонкой коже губ мелкие раны, которые неприятно щиплют, когда язык снова проходится по ним. Руки, что всё это время собственнически покоились на талии Тэхёна, сейчас пробираются под бежевую жилетку костюма, обжигая кожу прохладой осеннего воздуха. Мурашки затрагивают спину и живот, навивая лёгкое съёживание, напрягая косые мышцы. Грубые пальцы вновь сжимают кожу талии, оглаживают большими пальцами выступающие рёбра, пока губы неустанно не уступают в напоре, пытаясь перенять ведущую позицию. Тэхёну кажется, что ещё несколько мгновений — и коленки затрясутся именно у него, заставляя свалиться на Чонгука тяжёлым грузом. А Чонгук в этот момент осознаёт, что Хэллоуин может быть и не совсем идиотским праздником.