Остров мечты

Раннее утро. Тонкие лучи солнца осторожно пробивались сквозь листву, заливая мягким золотом песок у шалаша. Воздух после ночной грозы был свежим, пах влажной землёй и солью. Макино медленно открыла глаза. Первое, что она увидела — спящего Домёдзи. Он лежал на боку, лицом к ней, с растрёпанными волосами, чуть хмуря брови даже во сне. Макино невольно улыбнулась. Макино (про себя): Даже спит, как будто спорит с кем-то… Она тихо поднялась, стараясь не разбудить его. Куртка, которой он её накрыл, соскользнула с плеч. Макино поправила её на нём, глядя с нежностью, о которой сама бы никогда не призналась. Макино (шепотом): Поспи ещё немного, мой герой… я быстро. --- Она вышла из шалаша и направилась к зелёной глубине острова. Птицы уже проснулись, перекликаясь где-то в ветвях. Макино шла босиком, стараясь искать хоть какие-то плоды. Но то, что казалось съедобным, оказывалось кислым, твёрдым или с подозрительным запахом. Макино: Так… это точно не банан… и не яблоко… а может, это орех? (пытается раскусить, морщится) Фу! Это гадость, а не орех! Она фыркнула, отбросила плод и пошла дальше. Но чем дальше заходила, тем гуще становился лес. Тропа растворилась, а деревья будто сомкнулись вокруг. Макино: Эй… кажется, я проходила мимо этого дерева… или нет?.. (Оглянулась — всё одинаковое: зелень, лианы, солнце пробивается пятнами. Тишина.) Макино: Так, спокойно, Макино Цукуши. Паника — это не по расписанию. Сейчас просто… просто надо вернуться назад. (Она пошла в другую сторону. Потом ещё в одну. Но чем больше ходила, тем сильнее понимала — она заблудилась.) --- Тем временем. Домёдзи открыл глаза, потянулся… и сразу понял, что-то не так. Макино не было рядом. Он резко сел, огляделся — ни Макино, ни её следов. Только несколько лёгких отпечатков босых ног, уходящих в сторону джунглей. Цукаса: …Что за?.. Он вскочил, бросил на плечо куртку и пошёл по следам. --- Прошло несколько часов. Солнце уже клонилось к закату. Лес становился густым, сумеречным. Цукаса (шепотом, злой и встревоженный одновременно): Что ты творишь, Макино? Зачем ушла одна, глупая… (Он шёл быстрее, отодвигая ветки, царапая руки и громко зовя Макино. Его дыхание стало прерывистым.) Цукаса: Если с тобой хоть что-то случилось… я… (Он не договорил. Вдруг воздух прорезал страшный, низкий рёв. Земля будто дрогнула.) Цукаса: (напрягшись) Что это?.. И почти сразу — крик. Отчаянный, пронзительный, знакомый до боли. Макино. --- Он бросился вперёд. Ветки хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. Только сердце стучало где-то в ушах, а крик повторился — ближе. И вот — он выскочил на поляну. Перед ним стояла Макино, прижатая к огромному дереву. В нескольких шагах от неё — огромный бурый медведь, с оскаленной пастью, с рыком, от которого кровь стыла. Макино стояла, побелев, не зная, куда бежать. Макино (в панике): Домёдзи!.. Цукаса: (кричит) Не двигайся! Медведь повернул голову на звук, рыча ещё громче. Цукаса, не раздумывая, схватил с земли длинную ветку, как копьё, и бросился между зверем и Макино. Макино: Что ты делаешь?! Уберись! Цукаса: (не отводя взгляда от зверя) Закрой рот и беги, если скажу! Медведь поднялся на задние лапы, зарычал — и шагнул к нему. --- Но Цукаса не отступил. Он схватил с земли камень, громко ударил им о ствол дерева, отвлекая внимание. Цукаса: Эй! Сюда, пушистая гора! Попробуй меня! (Медведь взревел, ринулся на него. Цукаса успел прыгнуть в сторону, ударив палкой зверя по плечу — бесполезно, но достаточно, чтобы выиграть секунду.) Макино: (кричит) Домёдзи! Нет! Цукаса: Беги, я сказал! --- Она не могла — ноги не слушались. Слёзы текли сами по себе. Всё происходило быстро, хаотично, страшно. Медведь рыкнул снова, замахнулся лапой — и Цукаса, уклоняясь, упал, покатился по земле, ударившись плечом. Макино сорвалась с места, схватила ветку, и, несмотря на страх, закричала: Макино: Эй! Не трогай его!!! (Она метнулась к зверю, размахивая палкой. Медведь обернулся, рыкнул — и это дало Цукасе шанс.) Он вскочил, схватил Макино за руку и потянул её за собой. Цукаса: Бежим! --- Они мчались сквозь лианы, ветви били по лицу, дыхание сбивалось. Где-то позади ещё раз раздался рёв, но постепенно — стих. Они не остановились, пока не выскочили на берег. Макино рухнула на песок, тяжело дыша. Цукаса рядом — обессиленный, но живой. --- Макино: (всхлипывая) Ты… ты сумасшедший! Ты мог погибнуть!Цукаса: (сердито, но с дрожью в голосе) А ты — вообще не думала, что я с ума сойду, если с тобой что-то случится?! (Он сжал кулаки, но потом… посмотрел на неё — и вся злость исчезла. Остался только страх и облегчение.) Цукаса: (тихо) Больше никогда не уходи одна. Поняла? (Макино кивнула, глядя в песок. Потом — медленно, неуверенно — дотронулась до его щеки.) Макино: Извини… я просто хотела найти еду… для нас. Цукаса: Ты — уже всё, что мне нужно. (Он выдохнул, опустился рядом, обнял её за плечи. Макино уткнулась ему в грудь, слушая его сердце — быстрое, живое, такое родное.) --- На горизонте небо окрасилось в оранжево-розовые тона. Закат отражался в воде, а море снова было тихим, как будто ничего не произошло. Двое сидели у самой кромки прибоя, молча, но в этом молчании было больше, чем в тысячах слов. --- 🌅 Иногда, чтобы понять, насколько дорог тебе человек — нужно почти потерять его. И тогда даже самый дикий остров становится домом.