9 месяцев

Драко сидел рядом с малышом — с их Феликсом. Мальчик только что закончил приём пищи, и сонные зелёные глаза медленно скользили по лицу отца, изучая каждую черточку с удивительным вниманием. Крошечные кулачки расслабились, и из лёгкого дыхания слышалось тихое посапывание. Тёплый запах молока смешивался с нежной ароматной присыпкой, которая осталась после ухода медсестры. Драко едва заметно улыбнулся: густые чёрные волосы, крохотный носик, лёгкая ямочка на подбородке — Феликс был явной копией Гарри. Но это больше не имело значения. Главное, что малыш жив, здоров и сегодня они все вместе вернутся домой. Гарри уехал рано утром, чтобы подготовить дом к их возвращению. Драко закрыл глаза, ощущая тепло младенца и лёгкое покалывание радости в груди, когда раздался тихий стук в дверь. В палату вошла Нарцисса Малфой. Она шла уверенно, с лёгким шуршанием длинного платья, которое казалось дышало вместе с ней. От неё исходило такое спокойное величие, что даже воздух в комнате казался чуть прохладнее и чище. — Матушка… — выдохнул Драко, улыбаясь, когда женщина протянула букет синих камелий. Лёгкий аромат цветов сразу наполнил комнату, смешиваясь с запахом детской присыпки и свежести после уборки. Нарцисса всегда соблюдала традицию: каждый новорождённый получал особые цветы. Джеймсу — ярко-красные маки, Альбусу и Цисси — белые нарциссы, Лили — сирень с лёгким сиропным ароматом, Скорпиусу — белые лилии, Римусу — нежную лаванду, Люси — крупные пышные пионы. — Драко, милый, как ты себя чувствуешь? А малыш? — её голос был тёплым, но глаза выдавали беспокойство. — Феликс, мама, — ответил Драко, принимая цветы и осторожно передавая внука. — Да, это имя ему подходит… — сказала Нарцисса, глядя на малыша с любовью, в которой чувствовалась вся мудрость прожитых лет. — Ты ведь тоже родился раньше времени. — Врачи уверяли, что всё будет хорошо. Он очень силён… и снова вылитый копия отца, — улыбка Драко встретила улыбку матери, и комната наполнилась тихим, успокаивающим смехом. Собрав вещи, они вышли из больницы. Заколдованный автомобиль мягко покачивался, словно обнимая их в пути. Мягкая ткань сидений пахла чистотой и старинными чарами защиты, а тёплый свет солнца проникал сквозь окна, играя на лицах. Нарцисса держала малыша на руках, тихо приказывая домовику вести их домой. Сердце Драко сжималось и разжималось одновременно — радость переплеталась с волнением за детей. Дом встретил их привычным теплом и запахом свежего хлеба, смешанным с мягким ароматом старых книг и ольховых дров в камине. Дверь едва распахнулась, как три маленьких тела налетели на Драко, рыдая и обнимая его: — Папочка! Мы так волновались! — Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? — Папа, не рожай больше! Их слёзы пахли сладкой детской ванночкой, одежда шуршала и скрипела, и каждый звук добавлял радости в сердце Драко. Из кухни выбежали Гарри и Джеймс. — С возвращением, пап! Привет, Ба! — радостно улыбнулся Джеймс, забирая сумки, пока Гарри осторожно оттаскивал дочерей. Младшие тоже вышли: Скорпиус сразу заплакал, Альбус крепко обнял Драко, а Римус ухватился за подол мантии, дрожа нижней губой — угроза, что сейчас расплачется и он. По груди Драко разлилось тепло, которое смешивалось с запахом младенца, цветов и домашнего уюта. Он обнял всех детей одновременно, ощущая их дыхание, слыша сердцебиение каждого. — Мои хорошие, я в порядке. Не плачьте, хорошо? — проговорил он, гладя Римуса по голове. Повернувшись к Гарри, он увидел, как тот с трудом сдерживает эмоции, крепко держа Феликса. — А теперь познакомьтесь со своим братом: Феликсом Драко Поттер-Малфоем. Младшие окружили Гарри, осторожно рассматривая брата. Джеймс и Скорпиус остались с Драко: один положил голову на плечо, стесняясь обнять напрямую, другой просто стоял рядом, наблюдая. — Знаешь, пап, спасибо, — тихо сказал Джеймс. — Спасибо, что с отцом создали нашу семью. Я не могу представить жизнь без них… Драко некоторое время смотрел на сына, потом притянул его к себе и поцеловал в лоб. — И вам всем спасибо, что появились в нашей жизни, — добавил он, поцеловав в лоб и Скорпиуса. Тот покраснел, а Драко почувствовал, как любовь к детям наполняет его до краёв. Он обошёл всех по очереди, последний поцелуй в лоб достался Феликсу, а единственный поцелуй в губы — Гарри Джеймсу Поттеру. Комната была полна тихих шорохов одежды, смеха, лёгкого дыхания младенца и мягкого скрипа половиц. Солнечные лучи играли на лицах детей, а аромат камелий и лаванды наполнял воздух. В этот момент Драко понял: их семья была полной, и ничто больше не могло добавить к этому счастью.