Часть 1
27 октября 2025 г., 23:58
Марин, и так сомневавшийся в решении пойти, начинает переживать, когда их обычно шумная компания замолкает, шутки исчезают, а в тишине ощущается напряжение, чьё-то присутствие. Все они сидят на холодном бетонном полу в центре огромной комнаты. Из-за темноты и даже при наличии единственного источника света — одной свечи — стен не видно. Загадочный актёр привёл их сюда, сказав, что нужно подождать, пока начнётся квест. Только прошло уже больше десяти минут, а так ничего и не произошло. Никакого объявления, подошедшего актёра, никакого шума. Марин успокаивается только от тепла, исходящего от плеча Аркаши, сидящего рядом.
— Может, уже сами начнём проходить? — шёпотом предлагает Данил.
Кто-то из компании нерешительно кивает, кто-то предлагает подождать ещё, мол, мало ли, может, какие-нибудь актёры опаздывают, а кто-то, поражённый страхом, сидит, не двигаясь.
— Я вижу вон там стол, — подмечает Богдан, — можем начать с него.
— Пойдём все вместе? — задаёт логичный вопрос Аркаша, успокаивающе прижимаясь к Марину: явно понимает и чувствует, что ему страшно.
— Да, не думаю, что нам стоит разделяться сейчас.
***
Квест выходит из-под контроля. Марин это понимает, когда замечает, что камеры, через которые за ними должны следить, — пустышки, просто пластмасски. Выйдя из главной огромной комнаты их разделили: дверь захлопнулась прямо перед носом последних трёх человек. Марин, уже знатно перепуганный, и так вздрагивает от каждого лишнего шума, а, когда Аркаша остаётся в главной комнате, он готов провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться здесь сейчас без единственной опоры. Хуже становится тогда, когда его, последнего в строю, хватают за шиворот и тащат куда-то вглубь длинных, пропахших плесенью и мочой коридоров. Бетон холодный, под пальцами песок и влага, похожая на слизь. Он уверен, что ещё чуть-чуть — и жизнь закончится, но не брыкается, только тихо вздрагивает от заслонивших видимость слёз. Каждый вдох режет горло, в голове паника. Как ему так повезло, чтобы умереть на первом попавшемся квесте? За горло кофты затекает густая мерзкая жидкость, ползёт струйками по спине — и бегут мурашки. Марин глотает эмоции, тщетно пытаясь удержать контроль над собой. Огромная, с острыми когтями лапа бросает его в камеру, и Марин сразу отползает в угол, обхватывая себя руками. И на секунду кажется, что у монстра, волочившего его через бесконечный коридор, непропорционально гигантское, хищно улыбающееся лицо Аркаши. Хруст. Он прячет голову, мотает ей из стороны в сторону, пытаясь убедить себя, что всё это неправда, что такого не может быть. Сердце колотится так быстро, что отдаётся болью в висках. Его приглушённый всхлип разбивает тишину, и он зажимается в угол, закрывает рот ладонью, чтобы не издать ни звука. Вдруг к плечу что-то прикасается — и Марин вздрагивает, не открывает глаз, пытаясь спрятаться посильнее. Зачем вообще он согласился на этот квест? — Марин, — шёпот. Знакомый, родной. — Марин, посмотри на меня, — два тёплых прикосновения к плечам. — Чш-чш-чш, Марин, — хриплый, умоляющий. — Аркаша? — робко, со страхом. От ужаса, поработившего всё тело, губы не слушаются, и имя получается почти неразборчивым. — Да, Марин, да, — шепчет и тянет на себя, заставляя встать. Он почти уверен, что это Аркаша, но в шёпоте слышится что-то чужое, голос ломается на низкое рычание, на запястье темнеет пятно: то ли ожог, то ли трещина, а пальцы на плечах цепкие, мокрые. Но Марин всё равно позволяет, потому что страшнее остаться одному, встаёт, и Аркаша зажимает его у стены в углу у входа в камеру, закрывает ладонью рот и одним взглядом просит молчать. Шаркающие, громкие, отдающиеся эхом от стен шаги. Недовольное, голодное рычание, громкое дыхание. Из темноты доносится хлюпанье, и не понять, шаги это или что-то ползёт по полу прямо к ним. Марин смотрит на Аркашу до того испуганно, что тот сжимает пальцы на его рту покрепче, прижимается ближе. Чей-то крик в конце коридора заставляет чудовище замереть, а затем побежать в сторону громкого звука. — Это нихуя не квест, — шепчет Аркаша, глядя в заплаканные глаза напротив, — нам нужно выбираться отсюда. Марин несколько раз кивает. Он не успевает выдохнуть и успокоиться хотя бы чуть-чуть, как резкий хруст и громкий удар раздаются совсем близко. Аркаша еле сдерживает его крик ладонью, Марин вжимается в горячую грудь, бесшумно всхлипывает, понимая, что уже на краю. Страх проникает в лёгкие — и воздуха резко становится слишком мало. Аркаша обнимает, легонько покачивает из стороны в сторону, успокаивая, пока хрипящее нечто чавкает, скрипит когтями по полу. Из-за стены, совсем рядом, раздаётся царапанье, хищное, издевающееся. Марин вытирает щёки и нос рукавом, старается медленно дышать и примерно понять, где они и что сейчас делать. Аркаша удерживает его дрожь и срыв, когда раздаётся ещё один хруст и чей-то болезненный крик.***
Снаружи сырость, ледяной ветер, грязь, въевшаяся в подовшу кроссовок, паника, плач и отдалённый гул трассы. Одинокий фонарь мигает, еле даёт свет. Усталость наваливается огромным комом, и Марин, опустевший, позволяет сильным рукам Аркаши довести его до машины и усадить на заднее сиденье, оставив открытой дверь. Аркаша стоит рядом, опирается локтём на крышу авто, набирает сто двенадцать, ждёт ответа, о чём-то говорит, пока Марин пустым взглядом рассматривает грязные руки. Сердце всё ещё не может успокоиться, а в голове одна мысль о друзьях. Как они выберутся оттуда? Может, пойти и спасти их? Раздаются гудки. Марин по глазам видит, что и Аркаше нужна помощь, только ничего сделать не может. Аркаша становится на колени у его ног, закрывает глаза, уложившись головой на бёдра, и позволяет себе разрыдаться, пока Марин, хотя сам не в состоянии, ласково гладит сквозь пряди. — Ты ещё так не хотел туда идти, — шепчет Аркаша сквозь всхлипы. — А я тебе не верил… Марин от усталости может только кивнуть. Они сидят так несколько минут — и он тянет Аркашу на себя, прося залезть в машину и не мёрзнуть снаружи. Следы крови повсюду: на руках, кофте, лице, коленях Аркаши, его шее. В носу стынет горький запах железа, в голове туман. По территории бегут спецназовцы, пара полицейских подходит к машине, светят в лица фонариками, что-то громко спрашивают, но Марин стынет от шока. Взгляд натыкается на пальцы Аркаши или того, что пытается притворяться им: чёрные, длинные, когти острые, а кожа слишком бледная для человека. Сквозь неё проглядывается сеть сосудов и сухожилий. Секунда, за ней другая. Марин молчит. Главное — не смотреть. Главное — не проверять. Коготь скользит по тыльной стороне ладони, оставляя тонкий след из грязи на коже. Марин не может сдержать дрожи — и слеза падает на его гнилые жилы, расвотряется, а мир плывёт. Ему никогда не выбраться из этого кошмара.
