Рождественский подарок

22 декабря. Город преобразился к Рождеству. Драко шел неспеша, рассматривая, как на каждом углу сияли гирлянды, витрины магазинов сверкали разноцветными огнями, а из дверей кафе доносились мелодии рождественских песен. Елки, украшенные яркими игрушками, стояли на площадях, напоминая о приближающемся празднике. Подходя к дому он становился и пригляделся. В окнах горел свет, а на кухне виднелся силуэт девушки, которая пританцовывала с лопаткой в руках. Улыбнувшись, Драко шагнул к двери, открывая её. Запах хвои, запечённого мяса и мандаринов окутал парня, ещё даже не успевшего войти в тёплый и уютный дом. В гостиной горела ёлка, недавно украшенная игрушками и гирляндой. Драко усмехнулся, вспоминая как они её украшали и двинулся в сторону кухни, откуда доносилась музыка. Когда Малфой зашёл в кухню, первым делом увидел девушку, одетую в домашние штаны, широкую футболку. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько кудрявых прядей. Она стояла спиной к нему, резала овощи и качала головой в такт музыке. Драко повернул голову. На столе справа от нее стояла магловская штука, которая и воспроизводила музыку. Драко улыбнулся, оперевшись на стенку. Девушка обернулась на шорох, и улыбнулась, наспех отряхивая руки и бросаясь в объятья парня. Гермиона Джин Грейнджер Малфой, собственной персоной стояла в их кухне, и обнимала своего мужа. Если бы кто-то в детстве сказал Драко, что в будущем он будет женат на маглорожденной, и жить небольшом домике в магловской части Лондона, он бы покрутил пальцем у виска и назвал бы того идиотом. Но вот он стоит дома, обнимает любимую жену и благодарит Мерлина за то, что они когда-то вместе напились в каком-то магловском баре. Примерно на середине шестого курса, гриффиндорцы резко сблизились со Слизерином. Никто особо не понял, как это произошло, но в какой то момент на вечеринках они начали вместе тусоваться, играть. Чем больше компания, тем веселее, ведь так? Потом как то они начали вместе ходить в Хогсмид и сидеть в Трех метлах за одним столом. Стали часто проводить время вместе, просто разговаривая на разные темы, и оказалось, что слизеринцы не такие уж и плохие. Они забыли все старые и детские обиды. На одной из вечеринок, Драко решил, что все же должен извинится, конкретно перед Гермионой, за свою детскую тупость. И извинился. Тогда она сказала, что давно не держит на него зла, и что понимает, что он с детства рос в семье, где учили ненавидеть маглорожденных. После этого момента, слизеринцев и гриффиндорцев, официально можно было назвать друзьями. Весь седьмой курс они провели вместе. Их часто можно было встретить в коридоре, на поле для квидича, в свободное от уроков время, в библиотеке. А потом началась война. И как бы не были дружны гриффиндорцы со слизерином, последние не осмеливались пойти против семьи, выбрав не ту сторону. Гермиона бесчисленное количество раз предлагала перейти Драко и остальным в Орден, но те отказывались. После войны Драко заключили под домашний арест, как и Тео, Пэнси и Блейза. Для Азкабана они были не достаточно опасны, так как ни разу не убили во время войны. Они лишь выполняли мелкие поручения Воландеморта. Полтора года он был в заточении в поместье вместе с матерью. У него забрали палочку, и единственный его развлечением были газеты, разговоры с Нарциссой и книги. За все время, которое Драко находился в поместье, он, кажется, прочитал всё, что было в библиотеке. И когда арест был снят, первым делом он отправился выпить в какой то захудалый бар. Кто же знал, что там же окажется и Золотая девочка, которая к приходу Драко была уже не в лучшем состоянии. Единственное, что Малфой помнит с того вечера, это то, что они сидели с Гермионой за барной стойкой и разговаривали. Обо всем. О войне, о будущем, о прошлом. В тот вечер Драко узнал, что Гермиона, Поттер и Уизел дали показание в суде в его пользу. Нельзя сказать, что Драко не ожидал этого. Тогда же он узнал, что Гермиона поехала в Хогвартс на восьмой курс, и что от их компании почти никого не осталось. Гарри и Рон поступали в Аврорат, а почти все слизеринцы под арестом. Остались только она и Уизлетта. Когда бар начал пустеть они вышли на улицу. Ночь была прохладной, воздух свежим. Они гуляли до самого утра, рассказывая друг другу о своих страхах, мечтах, надеждах. Они открывались друг другу, как никогда раньше. — Знаешь, – прерывая тишину начала Гермиона, открывая дверь квартиры, – я рада, что мы встретились. Драко остановился и посмотрел на нее. В ее глазах он увидел искренность и тепло. — Это взаимно, Грейнджер, – это было правдой. Драко определённо понравился этот вечер. С тех пор их случайные встречи в баре стали регулярными. Потом к ним присоединились остальные. А дальше пятничные посиделки в баре стали традицией. Гарри, Рон, Гермиона, Драко, Тео, Блейз и Пэнси. Их школьная компания. Иногда приходила Луна. Но Драко и Гермиона виделись чаще. Они вместе ходили в кино, гуляли по паркам, читали книги в тихих кафе. Узнавали друг друга все лучше и лучше, обнаруживая все больше общих интересов и ценностей. Примерно через год их общения Драко понял, что неравнодушен к ней, и тогда это его напугало. Не хотелось как то испортить их завязавшуюся дружбу. Тогда он решил, что лучшим вариантом было поговорить с матерью. Их отношения всегда были близкими. Тогда он был готов услышать от Нарциссы все, что угодно, но точно не... — Так признайся ей, – Нарциса свела брови вместе, будто бы не понимая в чем проблема. — Ты шутишь? — Нет, – она пожала плечами, – если тебе нравится проводить с ней время, признайся. Не вижу проблем. — Серьёзно? – Драко опешил, он не понимал почему мать такая спокойная. Нет, Малфой, конечно, не волновался, что она будет против. Все предрассудки о чистоте крови и тому подобное были забыты задолго до войны. Наверное, когда Нарцисса все таки решилась написать Андромеде. Драко помнил, как она переживала и как тряслись её руки, когда ей прилетело ответное письмо с датой и местом встречи. Малфой никогда не видел мать настолько счастливой. — А что если я ей не нравлюсь, безразличен? Что, если она видит во мне только друга? Я не хочу ничего испортить. Нарцисса отпила чай из кружки, и внимательно посмотрела на сына. Она видела, как Драко буквально начал расцветать с девушкой и была рада. — Значит останетесь друзьями, – допив чай, женщина встала из-за стола, и направилась в выходу из столовой, но возле дверей остановилась, обернувшись, – И да, я не думаю, что ты ей безразличен, Драко. Драко сделал вид, что не видел многозначительного взгляда матери. И не слышал последнюю фразу, которая была сказала с не менее многозначительной ухмылкой. Через несколько дней он признался. Ну и как можно догадаться, Грейнджер не отказала. Спустя ещё год он сделал ей предложение, и когда услышал её радостное «да» , понял, что он самый счастливый человек на свете. Да, возможно, все шло слишком быстро. Ну а с другой стороны, чего медлить, если они счастливы рядом друг с другом. И как бы то не было, сейчас они были в браке вот уже шестнадцать лет. Малфой никогда не думал, что может испытать такое чувство, как любовь. Но сейчас, смотря на Гермиону, он понимает насколько это чувство сильное. Он не знает, чтобы сейчас делал и где бы оказался, если бы в его жизни не появилась Грейнджер. Она всегда знала, что ему нужно. Он помнил, как после кошмарных снов в первые месяцы их отношений, он просыпался в холодном поту, не в силах вымолвить ни слова. Тогда она просто ложилась рядом, обнимала крепко, позволяя ему почувствовать тепло и безопасность. Без слов. Просто была рядом. Когда его что-то беспокоило, она просто брала его руку в свою, переплетая их пальцы. Ее прикосновение было словно якорь, возвращающий его в реальность, к ней. Она не расспрашивала, не давила, просто молча поддерживала. Именно Гермиона, поверив в него, настояла на том, чтобы он попытался поступить на программу подготовки невыразимцев. Все вокруг сомневались, шептались за спиной, вспоминая его прошлое. Но она… Она видела в нем потенциал, силу и, самое главное, желание измениться. И он поверил. Поверил ей. Он помнил день, когда ему сообщили о зачислении. Он был растерян, напуган, но она просто обняла его крепко, шепнув на ухо: — Я знала, что ты сможешь. И сейчас, когда неудачи казались невыносимыми, ее поддержка была единственным лучиком света в кромешной тьме. —Ты рано вернулся, как все прошло? – выбираясь из его объятий и заглядывая в его глаза, спросила Гермиона. Драко улыбнулся. — К Рождеству будет у нас! Заводчик сказал... – не успел Драко договорить, как за окном послышался скрип калитки и детский смех. — Ладно потом обсудим, – понизила голос до шепота Гермиона, а после хлопнула Драко по руке, которая тянулась к мандарину. — Сейчас будем ужинать, потерпи! Улыбнувшись Гермионе, и поцеловав ту в висок, Драко пошёл встречать детей. Только он дошёл до прихожей, как дверь с грохотом распахнулась, впуская вихрь морозного воздуха и два красных, сияющих лица. Сердце Драко наполнилось теплом. Он всегда представлял себе жизнь без детей, сосредоточенную на работе и карьере. Но Гермиона перевернула его мир, подарив ему не только любовь, но и счастье отцовства. Первой влетела в дом двенадцатилетняя девочка. Аврора. Внешностью она полностью пошла в Малфоя. Глубокие серые глаза, бледная кожа, платиновые волосы, за исключением того, что они были кудрявые. Но характер она полностью унаследовала от матери. Она была боевой, всегда отстаивала свою точку зрения, и Драко не сомневался, что шляпа распределит её на Гриффиндор, когда она поступит в Хогвартс. Но в восемь лет Авроре пришло письмо из Шармбатона, что стало неожиданностью для всей семьи. Перед поступлением в школу необходимо было пройти подготовительные курсы, которые длились три года. На это время они переехали в поместье во Франции, а когда Аврора поступила, вернулись обратно в Лондон. Поступила она, кстати говоря, на факультет Ардор, цвета которого алый и бордовый. Факультет набирает к себе крепких, смелых студентов, со способностями к заклинаниям и прикладной магии. Вообщем, насчёт Гриффиндора Малфой не ошибся. — Papa! Tu es déjà à la maison! – Аврора наспех скинув ботинки, кинулась в объятья отца. Из-за учёбы и жизни во Франции, Аврора часто говорила с Драко на французском, что раздражало Гермиону. Потому что она знала лишь базовый французский, тогда как Драко и Аврора говорили на уровне носителей. Следом за Авророй в дом зашёл улыбающийся Скорпиус. — Привет, пап. Скорпиусу было пятнадцать. Он был высоким, статным юношей с золотистыми волосами и пронзительными серыми глазами, как у отца. В отличие от сестры, Скорпиус был спокойным и рассудительным, настоящим слизеринцем. И шляпа, разумеется, отправила его именно туда. — Ну что вы там так долго? – послышался голос Гермионы с кухни, а потом и её шаги в сторону прихожей, – Давайте идите переодевайтесь и за стол, сейчас будем ужинать. Аврора кивнула и быстро обняв Гермиону, умчалась на второй этаж, в свою комнату. Скорпиус, также обняв мать, попутно спрашивая, как прошёл её день, тоже отправился в комнату. Вскоре вся семья собралась за столом. Атмосфера была наполнена смехом, шутками и рассказами о прошедшем дне. Ну в основном говорили дети, которые все ещё были под впечатлением после прогулки в парке, недалеко от их дома, вместе со своими друзьями. После ужина, когда посуда была убрана, а желудки приятно насыщены, дети засобирались спать. Аврора, чмокнув родителей в щеки, упорхнула в свою комнату, напевая что-то под нос. Скорпиус же задержался, чтобы пожелать спокойной ночи отцу и матери, и, получив в ответ теплые объятия, также удалился. Когда за детьми закрылись двери их комнат, в доме воцарилась тишина. — Мерлин, какие же они болтливые, – Гермиона вошла в спальню, где как всегда царил уют и умиротворение. Свет уличных фонарей приглушенно лился сквозь плотные шторы цвета слоновой кости, создавая мягкую, обволакивающую атмосферу. Большая кровать с балдахином, украшенная горой шелковых подушек и теплым пуховым одеялом, занимала центральное место. На прикроватных тумбочках возвышались стопки книг, напоминая о любви Гермионы читать вечерами в их кровати. В углу стоял элегантный письменный стол из темного дерева, заваленный пергаментами и чернильницами. На стенах висели фотографии, запечатлевшие счастливые моменты их семьи: улыбающиеся лица детей, совместные путешествия, праздничные ужины. Аромат дорогих свечей с нотками сандала и ванили наполнял воздух, создавая ощущение уюта и роскоши. — Интересно в кого же они такие? – зайдя следом, Драко закрыл дверь и усмехнулся, когда Гермиона закатила глаза. — Так ладно, что тебе сегодня сказал заводчик? Мы так и не договорили. — Он сказал, что щенки готовы, вчера им доделали необходимые прививки. Нам осталось только выбрать, берём коричневого или белого. Собака. Они решили дарить детям на Рождество собаку. Скорпиус долгое время упрашивал родителей купить ему собаку, а после к нему подключилась и Аврора. На каждый праздник они просили щенка, но родители не поддавались на их уговоры. А точнее Гермиона. Если Драко согласился чуть ли ни после первой просьбы детей, то Гермиону пришлось уговаривать три года. Она была против собаки в доме, и в целом не любила их. Была больше кошатницей. Гермиона никогда не представляла, что по ее дому будет бегать кто-то, кроме маленького пушистого кота. Да и тем более, это какая ответственность, собака! Но вскоре она сдалась. Драко убедил ее, что они справятся. Ну и Гермиона сама понимала, что животное в доме все же должно быть. Хоть и собака. Когда Гермиона дала согласие, они с Драко начали выбирать породу. Изучая породы и их характер, выбор почти сразу пал на лабрадора. (хоть у девушки и не угасала надежда, что они выберут какую нибудь маленькую собачку). Лабрадоры известны своим дружелюбным и общительным характером, что делает их одними из самых популярных семейных собак в мире. Они игривы, умны, спокойные, но при этом энергичные. Эта порода особенно хорошо социализированная и известна своим терпением по отношению к детским шалостям. Вообщем, лабрадор подходил им по всем пунктам. После они нашли Дениса Эджкома –специалиста, который профессионально занимается разведением Лабрадоров уже около двадцати пяти лет. Когда они приехали бронировать, то не смогли определиться между двумя щенками. Коричневый был спокойным, почти все время, что они были там, он пролежал рядом с Гермионой, чем ей и понравился. Малфою же пригляделся белый щенок. Он был активным, все время проведённое в доме он играл, и не отставал от Драко ни на шаг. Тогда они забронировали двух щенков, сказав, что позже дадут окончательный ответ. А потом Драко сказал Гермионе, что не прочь взять двух, чтобы к каждого ребёнка была своя собака. Она чуть не убила его на месте. Но вот через два дня они едут забирать собаку, но так и не определились какую. — Я всё ещё за белого, – Драко посмотрел на Гермиону, которая села на кровать и застонала. — Я не выдержу ещё одного блондина в нашем доме! Если мы возьмём коричневого, то это хоть как то разбавит нашу семью. — Зачем? Ты прекрасно справляешься с этой задачей, – Драко улыбнулся, поцеловал Гермиону, и сел рядом, – Давай возьмём белого? Представь, как я буду бегать с ним по утрам. Заводчик сказал, что он очень активный, и что бегу будет только рад. — А в остальное время, Драко? Ты с утра побегаешь и на работу, после тебя я уйду, детей до лета вообще не будет. С кем он будет тут до вечера «активничать» ? Драко замолчал. — А вот если мы возьмём коричневого, он не разнесет весь дом в наше отсутствие! Он будет спокойно лежать! — Он будет лежать не только в наше отсутствие, но и присутствие. А потом, из-за того, что он будет только спать у него будет ожирение, и будет у нас не лабрадор, а кабан! — Драко! – Гермиона засмеялась. — Что? Ну ведь так и будет! – Драко тоже начал смеяться, и посмотрев на Гермиону, понял, что выбор они сделали. — Ладно! Белый, так белый. Но учти, Драко, когда он разнесет нам всю гостиную, я отберу у тебя палочку и ты будешь убирать за ним все руками! Драко засмеялся, в согласии кивнув.

***

Как только дверь в спальню родителей закрылась, Аврора тихо приоткрыла дверь и направилась в комнату Скорпиуса. Открыв дверь, она увидела, что Скорпиус лежит на кровати и спит. Точнее, делает вид. Они иногда притворялись спящими, потому что мама заходила в их комнаты, чтобы проверить окна. Ребятам постоянно было жарко и окна у них всегда были открыты. Гермиона заходила, чтобы закрыть их, ну и заодно проверить спят ли дети. — Это я, – тихо сказала Аврора и улыбнулась, когда Скорп открыл глаза, и тихо встал с кровати. Его спальня была выполнена в светло-зелёных тонах, с большой кроватью под балдахином и окнами, выходящими в тихий дворик. Напротив окна был стол, заваленный учебниками и какими-то свитками. Его комната была такой же, как и у Авроры, разве что цвет отличался. У неё стены были покрашены в нежно-голубой. Скорпиус подошёл к тумбочке, взял с неё волшебную палочку и наложил на комнату заглушку. — Ты уверен? Что, если мама зайдёт? — Не зайдёт, ты слышала, что она говорила за ужином? В книжном сегодня был завал, она устала, готов поспорить, что она уже уснула. — Но... — Рори, осталось три дня до рождества, а нам надо заполнить ещё два оборота. Аврора вздохнула, но все же кивнула. Скорпиус взмахнул палочкой, и из неё вырвалась серебряная лиса. Пробежав вокруг парня, она села, ожидая сообщения. — Они уснули, ждём вас. Лиса умчалась куда то вдаль, Скорпиус сел на кровать, в ожидании гостей, и повернул голову, посмотрев на сестру. Она стояла возле окна, и теребила волосы. Только Скорпиус хотел сказать ей, что все будет хорошо, как в комнате послышался звук аппарации. Аврора вздрогнула. Посреди комнаты появились двое парней. Блейз Забини, одетый в простую футболку и чёрные штаны, кивнул в знак приветствия, и направился в сторону кровати. Тео помахал рукой Скорпиусу, и когда увидел Аврору, чуть ли не бросился её обнимать, говоря как соскучился, и неважно, что они виделись два дня назад. Тео был крестным у Авроры, он любил ее больши жизни и всегда баловал, как только мог, чем раздражал маму. — Ну вы там насюсюкались, нет? – спросил Скорпиус, на что Блейз усмехнулся, – Давайте, у нас дела есть. Когда Тео с Авророй подошли, Скорп с Блейзом уже рассматривали альбом, думая, что можно написать дальше. На Рождество ребята решили сделать родителям альбом, с историей их отношений. Они придумали это ещё за месяц до Рождества, обсуждая в письмах все детали. И вот когда приехали на каникулы домой, они начали работу. Да, конечно родители много раз рассказывали, как они познакомились, когда начали встречаться, где папа маме сделал предложение, но этого было мало. Пришлось просить помощи у тех, кто знает их лучше всех, и кто может рассказать все более детально. — Смотрите, что я принёс, – Тео сунул руку в карман толстовки, и достал оттуда компактный фотоаппарат, – Мне его подарила на день рождения Гермиона. — И ты решил этим похвастаться? – Скорпиус недоуменно поднял бровь. Тео закатил глаза. — Не в этом году. Она подарила мне его на седьмом курсе. Тут много фотографий с того года. — Вспоминая наш седьмой курс, у меня возникает вопрос, можно ли их показывать детям, – усмехнулся Блейз и забрал фотоаппарат у Тео, включая его. Первое же, что высветилось на фотоаппарате, была фотография, где пьяный Тео стоит на барной стойке без штанов. На шее у него повязан гриффиндорский галстук, а в руке стопка с какой то розовой жидкостью. Тео выхватил фотоаппарат. — Так, ну такое можно не показывать, – он пролистнул на следующее фото, – такое тоже, – и на следующее, – ой, такое точно нельзя. Пролистав все фотографии, они с Блейзом нашли несколько нормальных, которые можно было распечатать и вклеить в альбом. Там уже были фотографии с их первого курса, и к ним рассказ, о том как они поступили в Хогвартс, и по началу враждовали. Потом было пропущено пару листов, потому что туда, как раз таки, планировалось вклеить фотографии с седьмого курса. И написать текст про их зародившуюся дружбу на том курсе, о которой и пришли рассказать Тео с Блейзом. Дальше были фотографии из клуба, где мама с папой собирались по пятницам с друзьями. А после множество фотографий, где мама с папой уже вдвоём в разных местах. Вот фотография из кинотеатра, когда Гермиона первый раз сводила туда Драко. Ещё фотография, где они гуляют в парке, держась за руки, и смеются. А вот они на концерте любимой маминой группы. Потом шли колдографии, где папа делает предложение. Они тогда были во Франции, и снимали квартиру на несколько дней. На картинке была спальня, с огромными окнами в пол. Они выходили прямо на Эйфелеву башню. Вид был шикарным. На колдографии Драко опустился на одно колено, а Гермиона, которая, стоя спиной к нему, рассматривала ночной Париж. На ней было простое, но элегантное платье черного цвета, подчеркивающее глубину ее карих глаз. Видимо услышав шорох, Гермиона обернулась и ахнула, прикрыв рот рукой. Ее глаза наполнились слезами. После она кивнула и бросилась в объятья Драко. В тот момент, казалось, что весь мир замер. Были только они, парижская ночь и их любовь, сильная и непоколебимая, как Эйфелева башня, возвышающаяся за окном. Драко нежно поцеловал Гермиону. А после колдография повторялась вновь. Авроре особенно нравился этот разворот в альбоме и папино предложение. Он сделал ей его в тихой, домашней обстановке, как мама и любила, но все же это было красиво. А как бы ещё это выглядело, если Эйфелева башня, прям за окном? Следом были фотографии с их свадьбы, а после со свадебного путешествия. Потом была любимая колдография Скорпиуса, где мама говорит отцу, что беременна. На колдо папа широко улыбнулся, после чего подхватил маму и закружил. А когда поставил обратно на пол, опустился на колени и поцеловал живот. Дальше было несколько фотографий с маленьким Скорпиусом, а потом пусто. — А здесь, что будет? — В конце будет фото со всей нашей семьёй, оно у нас есть, – Скорпиус дотянулся до прикроватной тумбочки, и достал из ящика несколько фотографий, – Вот, тут мы все вместе. А здесь Аврора только родилась. — А почему вы их ещё не приклеили? — Потому что не хватает ещё фотографий, – Блейз нахмурил брови, внимательно смотря на Скорпиуса. —Дело в том, что о второй беременности мамы, они узнали не дома. Сегодня мы были у дяди Гарри и..., – Скорпиус достал ещё две фотографии и протянул Блейзу, – ...взяли у них колдо, с того дня. На колдографии было изображено, как тётя Джинни ставит камеру и бежит в кучу друзей, которые обнимают Драко и Гермиону. О беременности Авророй мама рассказала в доме Поттеров, когда все были там: тётя Пэнси, Блейз и Тео, дядя Гарри и даже тётя Луна. Лица всех присутствующих буквально светятся от счастья. Тео улыбнулся, глядя на это колдо. — Я помню, как мы решали, кто будет твоим крестным, – он посмотрел на Аврору, а потом обратно на картинку. — И как же вы определили, что именно ты и тётя Джинни будете моими крестными? — Мы положили больше всех галлеонов на стол, – пожал плечами Тео и широко улыбнулся, – Это было, что-то типо аукциона, где приз это звание крестного. — Мерлин, – Аврора закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку. Потом посмотрела на брата, – со Скорпом также было? — О нет, там все было проще, – усмехнулся Блейз и перевёл взгляд на Скорпиуса, – Гермиона сразу сказала, что твоим крестным будет Гарри, особо не давая право голоса вашему отцу. Поэтому он просто выбрал второй крестной Пэнси. Скорпиус усмехнулся. — Так мы опять отвлеклись, давайте рассказывайте интересные истории с вашего седьмого курса.

***

23 декабря. Он долго думал, что можно подарить Гермионе на Рождество. Малфой не хотел дарить, что-то простое, он был полон решимости создать для Гермионы подарок, который был бы больше, чем просто вещь – он должен был стать осязаемым воплощением их прошлого, их сложных, тернистых путей, которые в конечном итоге привели их друг к другу. И вот, месяц назад его взгляд упал на небольшую шкатулку из красного дерева, подарок его матери на первое Рождество после падения Волдеморта. Внутри лежала старинная заколка для волос, украшенная небольшим опалом, напоминавшим отблеск огня в камине Гриффиндорской гостиной. Именно там, на одной из вечеринок, они впервые по-настоящему поговорили, оставив позади вражду и предрассудки. Он решил, что сделает из этой заколки брошь, добавив к ней миниатюрные гравировки с символами, понятными только им двоим: крошечная книга, символизирующая ее неутолимую жажду знаний, маленькая бутылка мартини, с нее начался разговор в баре и все последующие события и цветок незабудки, символ их обещания никогда не забывать прошлое, каким бы болезненным оно ни было. Драко провел бессонные ночи, работая над брошью, вкладывая в каждый штрих свою любовь и благодарность. Он хотел, чтобы этот подарок стал для Гермионы напоминанием о том, как далеко они оба прошли, и символом их прочной связи, выкованной в огне войны и укрепленной общим будущим. Он надеялся, что, надев эту брошь, Гермиона почувствует тепло его любви, окутывающее ее, как мягкий шарф в зимнюю стужу. И вот наконец она была готова. Драко посмотрел на брошь, оценивая проделанную работу. Она была прекрасна. Да, это то, что нужно. Гермионе понравится.

***

24 декабря. В камине уютно потрескивали дрова, отбрасывая теплые блики на кухню, где Гермиона сосредоточенно смешивала ингредиенты. Драко ещё был на работе, дети у бабушки, так что время у неё ещё есть. Когда Гермиона думала о рождественском подарке для Драко, она почти сразу поняла, что нужно сделать, чтобы вызвать кучу эмоций на лице мужа. Банановые кексы. Однажды, когда они обсуждали детство, Драко обмолвился, что очень любил банановые кексы, которые Тинки, его эльфика, готовила чуть ли не каждый день. Он вспоминал о них с такой теплотой, с такой ностальгией, что Гермиона не могла придумать ничего лучше. Проблема была лишь в том, что, по словам Драко, никто и никогда не мог повторить тот самый вкус. Только Тинки, с ее древними рецептами и магией. Решение пришло само собой, и пару дней назад Гермиона побывала в Малфой-Меноре. Тинки все ещё служила семье Малфоев, поэтому найти её не составило труда. Эльфийка любила Гермиону, но ещё больше она любила радовать Драко, поэтому согласилась помочь. И вот сейчас, стоя на кухне вместе, рука об руку, они колдовали над тестом. Тинки нашептывала старинные рецепты, а Гермиона тщательно отмеряла каждый ингредиент. В процессе готовки, Гермиона поняла почему кексы Тинки особенные. Дело в том, что в тесто эльфийка добавляла два, мелко натертых, листика мяты. По её словам они усиливают вкус. Вот почему никто не мог повторитьеё кексы. Вряд-ли кто нибудь догадался бы добавить мяту. Аромат банана и мяты наполнил кухню, создавая атмосферу уюта и волшебства. Тинки делились историями Драко из детства и Гермиона говорила, что некоторые вещи в нем, так и не поменялись. После этого они обе рассмеялись. Когда кексы выпеклись, Гермиона поблагодарила Тинки. Та засмущалась, и сказала, что всегда рада помочь, а после аппарировала. Гермиона же упаковала кексы в красивую коробку, и наложила заклинание, чтобы те не остыли к началу празднования. Она убрала их в шкафчик над плитой, взглянув на них ещё раз. Кексы, выпеченные с такой заботой и теплом, не могли не получиться особенными. Гермиона знала, что это будет лучший рождественский подарок для Драко.

***

24 декабря. Дом в эту ночь словно дышал волшебством. Камин тихо потрескивал в углу гостиной. Гирлянды из еловых веток, украшенные миниатюрными заколдованными фигурками, танцующими под рождественские мелодии, тянулись вдоль стен и потолков, сплетаясь в причудливые композиции. Запах хвои, мандаринов и пряностей пронизывал каждый уголок, напоминая о приближающемся чуде. Стол, накрытый для рождественского ужина, являл собой произведение искусства. Белоснежная скатерть, сверкающее серебро столовых приборов. В центре стола возвышалась гора спелых гранатов и мандаринов. Аромат жареного гуся, фаршированного яблоками и черносливом, смешивался с запахом свежеиспеченного имбирного печенья, расставленного в замысловатых вазах. Хрустальные бокалы, наполненные искрящимся эльфийским вином, ждали своего часа. Вечер обещал быть незабываемым, наполненным теплом, радостью и волшебством Рождества. — Всё уже на столе, вы идёте? Рождество они всегда отмечали чисто семьёй. Без друзей, без знакомых или соседей. Сначала они отмечали только вдвоём. Потом появился Скорпиус, а следом и Аврора. И теперь этот праздник они отмечают вчетвером. Услышав шум на лестнице, Гермиона повернула голову. Со второго этажа спускалась Аврора в нежно-голубом платье. На её плечах лежали аккуратно уложенные волосы. Шармбатон был явно её школой. — Какая же ты красивая, – сказала Гермиона, не отрывая глаз от дочери. — Merci beaucoup! – Аврора засмущалась. – Вся в тебя! Гермиона улыбнулась. На ней было надето чёрное облегющее платье, с длинным рукавом, а на голове красивый ободок, который держал непослушные кудри. Улыбка Гермионы стала ещё шире, когда она увидела, что из спальни вышел Драко и одновременно с ним Скорпиус начал спускаться по лестнице. Оба были одеты в чёрные костюмы. И оба выглядели слишком хорошо в них. — Tu es parfaite, – сказал Драко шёпотом, когда подошёл к Гермионе и обвил её талию руками. Он притянул ее ближе, и они на мгновение застыли, глядя друг другу в глаза. В них читалась любовь, прошедшая сквозь года и испытания, любовь, выкованная в пламени войны и укрепившаяся в тихом семейном счастье. — Ты прекрасно выглядишь, мам, — Скорпиус поцеловал Гермиону в щеку. — Папа, ну ты неотразим. Драко усмехнулся, потрепав сына по голове. – Идемте, пока гусь не остыл, — подала голос Гермиона, направляясь к столу. За столом воцарила атмосфера тепла и уюта. Вечер прошел в душевных разговорах и шутках. Они вспоминали смешные случаи из школы, обсуждали последние новости магического мира и строили планы на будущее. Вскоре часы пробили полночь, и дети бросили к ёлке, у которой всегда лежали подарки. Но не в этот раз. Не найдя там ничего они озадаченно посмотрели на родителей. Драко и Гермиона переглянулись. — Ваш подарок на кухне, – Драко отпил вина их бокала. Уголоки его губ поползли вверх, когда дети пошли в сторону кухни. Там, прямо за дверью сидел щенок, с синей лентой на голове. Буквально через секунду послышались громкие визги из кухни. Аврора подбежала к щенку, упав на колени и начала гладить его и смеяться, когда тот облизнул ей нос. Скорпиус же просто стоял с вытаращенными глазами и не мог поверить. Он повернулся к родителям. — Вы серьёзно? Драко удовлетворенно кивнул и не успел опомнится, как Скорпиус подбежал сзади и накинулся на плечи отца. — Спасибо! – он обнял и Гермиону, а после побежал обратно на кухню, откуда через пару секунд выбежал с щенком на руках и унесся на второй этаж. Аврора бежала за ним, попутно крича: — Спасибо большое, мам, пап! Ваш подарок под ёлкой, с зеленым бантиком! Гермиона засмеялась, когда Аврора сломя голову помчалась по лестнице, чуть ли не падая. Столько радости на лицах детей она, наверное, никогда не видела. Встав из-за стола, она подошла к ёлке, где лежало что-то с зелёным бантиком. Драко, встав за ней взял их бокалы с вином и переместился на диван. — Что там? Гермиона пожала плечами, и села рядом с Малфоем. Сняв бант с подарка, они поняли, что это какой то альбом. Они удивлённо переглянулись, но когда открыли его все стало на свои места. Это был альбом с их историей. Гермиона ахнула. Альбом начинался с их детских фотографий, вырезанных из газет и журналов времен учебы в Хогвартсе. Там были снимки с Турнира Трех Волшебников, с квиддичных матчей, даже случайные кадры, сделанные Колином Криви. — Где они их взяли? Следом был их седьмой курс. Здесь было много фотографий с вечеринок, из Хогсмида, была фотография, сделанная со стороны, где они большой компанией в коридоре ждут урок. Кто-то сидит на подоконнике, кто-то облокотился на стену, а кто-то на полу. — Мерлин, я убью Тео, – когда Гермиона перевернула страницу, там были фотографии с их последней вечеринки на седьмом курсе. На одной фотографии пьяная Гермиона лежала на руках у Драко. На другой волосы Малфоя были наспор покрашены в синий. На третий...Боже, где Гермиона и Драко на скорость пьют шоты. Дальше колдографии с предложения Драко в Париже, потом фотографии свадьбы. Далее беременность и рождение Скорпиуса. Следом Авроры. Когда Гермиона листала этот альбом, даже не заметила, что на глаза выступили слезы. Это был лучший подарок в её жизни. Обернувшись на Драко, она увидела, что его глаза тоже на мокром месте. — У нас замечательные дети, Гермиона, – все что сказал он, целуя ее в висок. Слова здесь были и не нужны. Их дети и правда были замечательные. Долистав альбом до конца, Драко заметил, что на последнем листе, есть свободное место. Отлично. — Так, теперь мой подарок, – Драко потёр руки, и полез в карман. Гермиона отложила альбом, уделяя все внимание мужу. Из кармана он достал небольшую красную шкатулку, и протянул её Гермионе. Дрожащими руками она взяла шкатулку, сведя брови и не отводя глаз от Драко. Он улыбался, а его глаза буквально светились от счастья. Когда Гермиона открыла шкатулку, она в изумлении открыла рот. Там лежала маленькая брошь, в середине которой был красный опал. Но это было не все. Вокруг него были крошечные фигурки. Гермиона поднесла брошку ближе к лицу. Вокруг опала была маленькая книга, незабудка и... — Мерлин, Драко! Серьёзно мартини? – Гермиона засмеялась, вспоминая их первую встречу после войны в баре. Драко засмеялся вместе с ней. — Драко, это очень красиво! Ты сам это делал? – И после того, как парень кивнул, Гермиона притянула его к себе и поцеловала. —Спасибо, спасибо, – прошептала ему в губы девушка, а после прицепила брошь к платью. — Ты не думал стать ювелиром, Драко? У тебя золотые руки! — Возможно на пенсии займусь, – засмеялся Малфой, – а пока меня устраивает и Министерство. Гермиона усмехнулась, ещё раз посмотрев на брошь. Потом она встала с дивана, показав Драко указательный палец, как бы говоря «минуту» и умчалась на кухню. Через мгновение она села обратно на диван вместе с коробкой в руках. — Это тебе, – протянула коробку Малфою, и нежно улыбнулась, – с рождеством, Драко. Малфой внимательно посмотрел на Гермиону, а после на коробку. Он даже не представлял, что в ней. Когда он открыл коробку, увидев содержимое, то тот час закрыл её посмотрел на Гермиону. — Нет. Гермиона захихикала. Именно таких эмоций она ждала от своего подарка. Драко снова открыл коробку и посмотрел на кексы. Гермиона готова поспорить, что такой шок он испытывал только тогда, когда Авроре пришло письмо из Шармбатона. — Ну что ты смотришь на них, пробуй! Драко ещё раз посмотрел на Гермиону, после чего взял кекс и откусил. А потом застонал: — Мерлин, как ты это сделала? – вкус детства вернулся к нему, наполняя сердце теплом и любовью. — Секрет фирмы, – хихикнула девушка, – Вкусные? — Прям как в детстве, – Драко все ещё восхищенно смотрел на Гермиону. Он знал, что этот Рождественский подарок – не просто кексы. Это частичка его дома, его прошлого, и, самое главное, символ их общей истории, созданный с любовью и заботой самой Гермионой. И он никогда этого не забудет. Драко притянул Гермиону к себе, – Ты ведьма, Грейнджер. — Я уже давно не Грейнджер, дорогой, –Их губы встретились. Сначала легко, касаясь друг друга, затем более уверенно и требовательно. Драко притянул ее ближе, углубляя поцелуй. Его руки скользнули по ее спине, чувствуя изгибы ее тела. Ее пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе. Это был не просто поцелуй. Это было признание, обещание, целая история, рассказанная без слов. Это была нежность, переплетенная со страстью, страх быть уязвимым, смешанный с уверенностью в будущем. Драко целовал ее так, словно она была всем его миром, и в этом поцелуе она чувствовала себя дома. Она позволила себе полностью раствориться в этом моменте, забыв обо всем на свете Во рту ощущался легкий привкус банана и мяты с его дыхания, и этот простой, почти обыденный вкус делал поцелуй еще более личным, еще более значимым. Наконец, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Их глаза были полны невысказанных слов, их щеки слегка покраснели. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине, и топотом детских ног на втором этаже. Драко протянул руку к тумбочке, что стояла рядом с диваном. На ней лежал фотоаппарат. Он взял его в руку, и протянул её так, чтобы они с Гермионой попадали в кадр. Вспышка озарила комнату, и тут же из щели аппарата показался маленький прямоугольник. Драко нетерпеливо потряс карточку в воздухе, наблюдая, как на молочном фоне проступают очертания их лиц. Драко взял альбом, что сделали их дети, и открыв последнюю страницу, которая была пустая, вложил туда фотографию. На ней Гермиона наполовину лежала на Драко, и оттопыривая платье показывала брошку в камеру. Драко улыбаясь держал коробку кексов. Оба были слегка покрасневшими, с опухшими губами после поцелуя, и оба были счастливы.