Поиски себя

Мириам, кот с копной белоснежных волос, уже полчаса как сидел и наслаждался свежим воздухом. Он просто водил руками по земле, так, что его белые ладони стали зеленоватыми от сочной, свежей травы. Молодой парень не мог сосредоточится на чем-то одном — он то наблюдал за голубым небом, по которому плавали пушистые облака, кажется, что ввысь он смотрел как никогда часто, но здесь и сейчас оно казалось совершенно необыкновенным, таким близким, то на ту самую зелень, которая щекотала пальцы, иногда натыкаясь на маленькие камушки. Некоторые из них ощутимо царапали нежную кожу, ведь Мириам чаще всего носил перчатки, достаточно грубые и жесткие, хоть и не спасавшие от мозолей, но помогающие не нанести тяжелые раны различными материалами при их обработке. Но эти касания приносили удовольствие, они придавали чувство реальности всего происходящего. Парень поднимал ладони к мордочке, вдыхая аромат жизни. Иногда юноша просто замирал, видя, как ветерок зазывает в легкий танец листья, ощущая его ласковые касания по коже и в волосах. От последнего он, совершенно глупо и по-детски, засмеялся, а после услышал что-то вдалеке. Птицы. Дрозды. Эти прекрасные создания несли с собой чувство тепла и уюта, они предзнаменовали пришествие весны, первых теплых дней после суровой, затянутой зимы. Все знали, впереди будет еще много погодных напастей, но пение дроздов всегда умиротворяло и показывало, что после любого ненастья наступают светлые деньки. Мириам, заслушиваясь песнями птиц неосознанно потянулся рукой к поясным ремешкам, на которых, за пазухой, висели небольшие флейты. Он наощупь взял нужную, но перед тем, как присоединится к хору, посмотрел на нее и с нежностью погладил. Это была его первая поделка. С тех пор он, конечно же, ее усовершенствовал, но это все тот же кусочек дуба, который ему помогла обработать Циссея. Цисс… Он все еще не привык называть маму по имени. Но это казалось правильным, узнав, что она не является ее кровной матерью. В душе он на нее обижался, сам не зная почему. Глупо дуться на то, что человек, помогавший окрепнуть и встать на ноги, поддерживающий в любой ситуации, любящий, как родного сына, не родил его. Мир так и не смог узнать, кто является его родителями. Отправляясь в это путешествие, он надеялся найти какие-то зацепки, хотя бы малые крохи информации. Но сейчас парень просто наслаждался этим мгновением и все-таки поднеся музыкальный инструмент ко рту, начал подпевать мелодии дроздов. Насвистывая песнь птиц и погружаясь в нее, расставаясь в чувствах, молодой кот не заметил, как дроздов стало видно, а один из них сидел буквально в метре от него. Мириам задержал дыхание, перестав петь, а птицы не прекращали заливаться. Он никогда не видел их так близко, хоть они и всегда рядом, но никогда недостаточно, чтобы их разглядеть. Перед ним сидел самец, он хорошо помнил свою большую книгу о птицах: это был черный дрозд, насыщенно темный, с желтым клювом и глазками бусинками. Положив одну руку на землю, ладонью вверх, парень сначала спугнул птицу, заставив ее отлететь. Но позже любопытство, или что-то иное, победило, и дрозд попрыгал к руке. Здесь редко ступала чья-либо нога, и существа казались ему интересными. Приблизившись, птица едва заметно щипнула за кончик пальца, от чего Мириам по-глупому заулыбался. Он опасливо, мягко приподнял руку и невесомо погладил макушку дрозда. Его сначала будто расплющило, потом он встрепенулся и распушился, и выглядел до смешного забавно. Подружившись с прекрасным слушателем, кот вернулся к общей песне. Монохромный волк, с сверкающими глазами-льдинками и собранными в небрежный хвост волосами, подошел незаметно. Его звали Ригель. Он привык ступать тенью за этим парнем. Мужчина пришел на звук чарующей мелодии. Кажется, он никогда не признается, как наслаждается этими звуками. Но сейчас ничего не мешало, прислонившись к ближайшему дереву, наблюдать за Мириамом, который выглядит абсолютно по детски счастливым, и слушать эту мелодию. Они давно не наслаждались таким спокойствием, Ригель и вовсе не помнил, чтобы был так расслаблен, а в груди разливалась нечто теплое. Может быть, лишь… Но нет, не стоит вспоминать, волк тряхнул головой и вышел из тени кроны, заметив, как кот отложил инструмент в сторону и упал на траву целиком. — Высочество, вас потеряли. — Его усмешка чаще напоминала оскал, но Мириам привык и улыбнулся, приоткрывая один глаз, смотря на нависшего над ним друга. — Тут волшебно. — невпопад сказал парень, вновь садясь и окидывая взглядом поляну. — Хорошее настроение? Ты редко используешь это детское прозвище. — Ты смешно дуешься на него. Иногда. — Волк, плюхается на землю рядом с котом, и одной рукой взъерошивает его белокурые волосы, на что получает фырканье, легкое смущение и попытку пригладить буйную шевелюру обратно. — Вот как сейчас. — Мне казалось я вырос из этого прозвища. — Буркнул наигранно обиженный Мир. Послышался каркающий смешок. Ригель решил ни в чём себе не отказывать, лег в траву, закинул руки за голову и впитывал тепло. — Никогда не забуду, как ты назвал меня своим рыцарем, а на мое уточнение, что свои рыцари есть только у высокой знати, назвался принцем, которым когда-нибудь станешь. Мириам как-то жалобно простонал, уткнувшись в колени, а кончики ушей раздраженно подергивались. Это действительно было, и сейчас все звучало очень смущающее, сколько бы ему это не припоминали. Вообще, думать о ком либо, о Ригеле, как о своем, чем дальше, тем больше было постыдно, в голове это все приобретало неясную окраску с определённым подтекстом. Кот не хотел думать об этом, боялся, он никогда не рискнет испортить такую ценную дружбу. Но это не мешало юноше чуть развернуться, и любоваться старшим мужчиной, который так расслабленно вытянулся рядом. Это был определенно прекрасный день их первой экспедиции за пределы владений Трастона.