Танец

Необходимость вмешаться в политическую игру Орлея удручала. Извращённая, на грани абсурда, роскошь Зимнего Дворца впечатляла и пугала. Эллана вошла во двор в компании советников и группы поддержки в лице Соласа, Вивьен и Кассандры. Всё как в тумане — короткий разговор с Гаспаром, встреча с Императрицей, танцы, союз с Бриалой, поиски улик, сражения с венатори… Разоблачение Флорианны стало финальным аккордом. Инквизитор изо всех сил старалась расслабиться, но в крови всё равно бушевал адреналин. Дрожь не унималась, было непонятно: то ли дело в прохладной ночи, то ли она всё не может отойти от пережитого этим вечером. Как будто побывала в одной из причудливых книг Варрика: увлекательно, но не когда приходится непосредственно участвовать в событиях, и на кону тысячи жизней. Холод между лопаток. Солас уже пару минут наблюдает, но не приближается, ожидая её реакции. — Здесь хоть можно дышать… Ты как? Не слишком устал от этого маскарада? — улыбка вышла слегка вымученной. — «Маскарад» — точное слово. Я забыл, как много лжи прячется за изящными фразами и поклонами. Но… ты справляешься. Лучше, чем я ожидал, — его голос разливается, заполняя теплом пространство балкона, согревая и успокаивая. Расстояние между ними неуловимо сокращается до почти неприличного, но он не переходит грань. Повисшая тишина почти осязаема, хотя из зала доносится музыка. Придворные и приглашённые наслаждаются вечером, активно сплетничают и обсуждают произошедшее эпохальное событие. Надо же, покушение на саму Императрицу, предотвращённое группой выскочек из сомнительной секты! Солас великолепен. На лице ни следа утомления, он, кажется, прожил весь вечер, наслаждаясь каждым элементом Игры. Он собран, каждое его движение пронизано той самой эльфийской грацией, которую воспевают в балладах. Эллана боится смотреть в его глаза — взгляд острый, он проникает под кожу, обнажает нервы и скребёт по белоснежным костям. Видит каждое её желание, чувствует все её страхи и непрожитые эмоции. Избежать зрительного контакта не удаётся. Ледяной взгляд Соласа не выдаёт секретов: он лишь вонзается в душу эльфийки, изучая её, раскладывая на составляющие. Мужчина произносит негромко: — Играют менуэт. Позволишь пригласить тебя? — он протягивает руку, и Эллана принимает приглашение, даже не успев по-настоящему задуматься. Они вновь в зале, занимают позиции. Солас, склонившийся в изящном поклоне, выпрямляется и вновь подаёт девушке руку. Едва касаясь, он ведёт её в танце, постепенно сокращая дистанцию. Поворот, ещё поклон, короткое движение, ещё поворот. Он не смотрит на неё, мыслями отдаляясь, брови нахмурены, губы поджаты. В его сосредоточенном взгляде искры затаённой боли. Эллана боится даже подумать о том, что занимает сейчас его мысли. Но каждое движение — идеальное, чёткое, он двигается легко, будто всю жизнь занимался только этим. Он аккуратен и изящен, и его уверенность даёт силы Эллане. Она концентрируется на танце, и дрожь постепенно уходит. Остаются лишь они двое: поворот, несколько шагов, невесомое, едва ощутимое прикосновение прохладной руки, ещё поворот, и так по кругу. Менуэт нравится Эллане: он несложный, а также не даёт партнёру слишком сильно приблизиться, выйти за рамки приличий и касаться слишком явно. По крайней мере, большую часть танца. Солас привлекает к себе эльфийку, крепко обнимая за талию, проговаривает тихо: — Ты прекрасно танцуешь. Жозефина постаралась. — Всё верно, дипломат наняла лучших учителей, лишь бы миссия прошла гладко, и Инквизитор не опозорилась на самом важном балу Орлея. Эллана кладёт руку на его плечо, дальше движение по спирали через зал, Солас крепко сжимает её талию тонкими пальцами, не позволяя отдалиться даже на дюйм. Сейчас, когда адреналин утих, она выглядит прекрасно: взгляд её серых глаз чистый и подёрнут лишь тонкой плёнкой страсти, на губах лёгкая улыбка. Она не вынужденная, вымученная этикетом, а совершенно искренняя и предназначенная лишь Соласу. По спине бегут мурашки. Девушка замечает, что взгляд его становится яснее. Его зрачки расширяются, он смотрит на неё каким-то особенным взглядом. До этого он так смотрел на неё тогда, в Убежище, когда они впервые поцеловались. Понимание ошарашивает её: никогда ещё он не проявлял свои чувства так явно, не позволял себе подобных откровений. «Тебя нелегко поколебать. Хотел бы я посмотреть, как это будет выглядеть». Шаг в Тень, и их больше нет в зале. Они в одном из многочисленных гостевых помещений в крыле, выделенном специально для Инквизиции. Ледяной свет луны вливается через распахнутое окно, играя на белых волосах Элланы, делясь с ними своим сиянием. Солас разрешает себе провести по ним, зарываясь пальцами в упругие локоны. Наклоняется и жадно целует, сминая мягкие податливые губы. Она лишь подаётся навстречу, обнимает, гладит его по спине, подчиняется его напору. Тонкие пальцы расстёгивают на нём камзол, пояс с которого уже улетел в неизвестном направлении. Эллана не стесняется, рассматривает его с неприкрытым удовольствием, чуть отступив к окну. Она опирается о подоконник, не отводя глаз от бледного торса отступника. — Тебе не кажется несправедливым, что ты всё ещё одета? — Солас пытается звучать строго, но улыбка портит всё впечатление. В её глазах смех: — Это твоё собственное упущение, — она легко справляется с пуговками на камзоле, неторопливо избавляет себя от рубашки: она лёгкой волной скользит с узких плеч, обнажая худощавое тело. Эллана сидит на подоконнике в одних штанах. Когда она успела снять туфли? Вид завораживает: её глянцевая бледность при луне кажется какой-то потусторонней, светлые волосы падают на спину и грудь. Она смотрит прямо ему в глаза, и во взгляде ни капли сомнения или страха, только желание, бескрайнее и глубокое. Её губы чуть приоткрыты, они влажно блестят, приказывая целовать их снова и снова. Солас голодно сглатывает и вновь приближается, прижимает девушку к себе. Целует, целует каждый участок кожи, до которого может дотянуться — шея, ключица, грудь, и обратно, пока не находит горячие губы, вновь вовлекаясь в глубокий поцелуй, пока хватает дыхания. Разум бьёт тревогу, кричит «Одумайся!», но он не хочет. Длить это мгновение, погружаясь языком в горячий рот хрупкой эльфийки, касаться её, прижиматься к ней — его желания теперь все заключены в ней. Она встаёт, прижимается, целует. Её руки везде, она касается его всего одновременно. Мгновение — тонкие пальцы ведут по затылку, чуть сворачивая, задевают чувствительное ухо. Мгновение — гладят по спине, слегка надавливая аккуратными ноготками. Тонкие пальцы гладят его щёку, обводят чёткую линию челюсти. Рука ведёт по груди, задерживается на сосках. Неверный свет Якоря бликует, оставляя размытые рефлексы на коже Соласа. Он отстраняется, легко тянет её за руку, отступает на шаг, тянет сильнее, чуть сдвигая руку, вновь вовлекает её в неторопливый танец. Кажется, воздух вокруг них сгущается, дыхание замирает в груди от ощущения, что происходящее нереально: слишком прекрасна Она, непозволительно счастлив он. Может ли он позволить себе подобную слабость? Не мог, но хотел. Желал неистово, жаждал, мечтал. Остановка, новая порция жарких поцелуев, которые он себе запрещал так долго. Вечность? Может, несколько вечностей? Плевать. Падают на кровать, нарушая безупречную гладкость постельного белья. Эллана почти задыхается — не в силах совладать с захлестнувшими эмоциями. Можно ли винить в этом столь юное создание? Поцелуй, лёгкий укус, тихий стон, сорвавшийся с её губ. Шея — тонкая, с нежной кожей, под которой просвечивают голубоватые вены. Он исследует губами каждую, опускаясь ниже, оставляет крупный засос под ключицей. Она вцепилась в его плечо, вдавливая ногти, возвращая в реальность. Короткий поцелуй, его губы смыкаются на небольшом соске. Солас надавливает на него кончиком языка, облизывает. Сжимает пальцами вторую грудь. Вновь стон — более уверенный, откровенный. Она вся напряжена, ёрзает под ним. Ощущения настолько острые? Он — сама нежность, замедляется, хотя всё его существо молит о продолжении, смягчает движения. Ещё немного. Варрик писал в одной из своих книжек: «Чем крепче любовь, тем ниже поцелуи». Соласу не близка была подобная литература, но сны Кассандры иногда были настолько яркими, что он при всем желании не мог проигнорировать этот тезис. Солас последовал совету гнома. Целуя грудь и впалый живот Элланы, он стянул с неё штаны вместе с бельём. Закончив дорожку из поцелуев перед лобком, он спустился с кровати, оказавшись на коленях на полу, легко подтянул девушку к краю. Она поднялась на локтях, глядя ему в глаза. Смущена, но не попросит его остановиться. Если начала что-то, то доведёт до конца. Или доведёт его. Солас облизывает губы, забрасывая её ногу себе на плечо. Он покрывает невесомыми поцелуями её бедро. Кожа нежная и очень чувствительная, Эллана вся вздрагивает, закусывает кожу на руке и откидывается на спину — не может смотреть ему в глаза сейчас. Он целует, пробираясь выше. Совсем близко. Или нет? Чуть отстраняется, целует кожу рядом с острой коленкой. Шумно втягивает воздух носом, улавливая тончайший аромат. Она пахнет теплом и мятой. Ведёт носом вдоль упругого бедра. Солас облизывает два пальца, вновь целует её бедро, параллельно оглаживая влажными пальцами половые губы. Она непроизвольно дёргается, но не отодвигается. Он нежно раздвигает складочки, скользит по влажной поверхности медленно, томительно. Она постепенно расслабляется, доверяясь. Он чуть раздвинул пальцы, раскрывая её. Не терпелось попробовать. Языком ведёт снизу, медленно, улавливая малейшие реакции стройного тела. Тихий полувсхлип-полустон говорит, что он на верном пути. Добавляет губы, сильнее прижимаясь к ней, влажно скользит чуть выше — она такая нежная, гладкая и податливая, что Солас сам невольно стонет от удовольствия. Пальцами мягко массирует вход во влагалище. Ладонью свободной руки он гладит её бедро, то легко касаясь кончиками пальцев, то чуть царапая ногтями. Восхитительная. Её вкус напоминает солёные брызги Недремлющего моря. Эллана стонет негромко, но Солас точно знает, что ей хорошо — чувствует, как напряглись стройные ноги, слышит учащённое дыхание, она вся подаётся навстречу его движениям. Губами он прижимается к клитору, касаясь его кончиком языка, надавливая бережно и очень медленно. Несколько уверенных, тягуче-медленных движений, и она взрывается фейерверком на кончике его языка. Надрывный стон, по тонкому телу прокатывается волна острого наслаждения, Якорь вспыхивает и тут же гаснет. Солас облизывается, собирая языком остатки её смазки с губ, затем легко поднимается. Эллана села и скользнула по нему затуманенным взглядом. Румянец на щеках контрастирует с её привычной бледностью. Солас наклоняется, чтобы снова поцеловать её. Она улыбается сквозь поцелуй, слизывает частицы себя с его губ, пробует. Солас понимает, почему она — Инквизитор: её любви хватит, чтобы защитить Тедас. Она — есть любовь. Для этой девушки любовь является привычным и естественным состоянием. Безусловным, как сердцебиение. — Тебе понравилось? — банальный вопрос, наверное, даже глупый. Кивает, тонкими пальцами скользит по его животу вниз, касаясь члена через ткань. Они быстро избавляются от этой ненужной преграды, и вот он полностью обнажён перед ней. Горячие руки гладят его живот и спину, сжимают ягодицы, горячие нежные губы целуют его живот, она хочет уже спуститься ниже, но Солас останавливает. Сегодня он хочет по-другому. Она вновь падает на спину, он сверху. Целует, впиваясь в её губы, требует, умоляет, просит, велит. Эллана поддаётся, подстраивается под его ритм, улавливает каждое движение и отражает его, превращая поцелуй в танец: он ведёт, она следует. Безупречно. Солас входит медленно, не позволяя себе испортить момент. Сегодня им некуда спешить. Он уже тонет, уже нарушил данное себе обещание, уже потерян. Остаётся лишь наслаждаться. Эллана смотрит ему в глаза, тихий стон, едва слышный, срывается с приоткрытых губ. Она горячо сжимается вокруг его члена, внутри так узко и влажно — от наслаждения хочется кричать. Она хочет его обнять, но он не позволяет — фиксирует её руки над головой. Двигается уверенно и глубоко, глядя в наполненные возбуждением глаза. Она охватывает его своими бёдрами, сжимает крепко, почти болезненно, но удовольствие от этого только усиливается. Постепенно увеличивает темп, пока не срывается, не начинает с силой входить в податливое и такое желанное тело. Стоны, влажные шлепки двух тел, запах пота и секса — всё сливается в единую и непозволительно прекрасную симфонию, в высшую точку восторга, катарсис. Оргазм вибрацией проходится по всему телу, сходясь к позвоночнику. Солас вздрагивает и выскальзывает из неё, пачкая спермой безупречные белые простыни. Слышно лишь, как они оба тяжело дышат, восстанавливая дыхание и стараясь запечатлеть произошедшее в памяти, фиксируя как можно больше деталей. Вряд ли им удастся повторить этот восхитительный опыт. Сил на поиски свежего постельного белья не остаётся — ночь и так была длинной и полной приключений, они ложатся спать на смятых простынях, ставших свидетелями их порочной страсти. — Спасибо, венан, — последнее, что слышит Эллана, проваливаясь в сон.