A coffin, full of untold.

Эндрю никогда не ожидал этого. Так внезапно, так быстро. Но вот он стоит в тишине у крематория, слышит громкий женский плач и шёпот людей за спиной. Он не смотрел на их лица, но чувствовал жалость в их глазах, недоверие и разочарование. Но сейчас всё это было так размыто, так неважно, потому что прямо сейчас... Он даже не вошёл в здание, но уже почувствовал атмосферу, и она была далека от расслабленной и спокойной. Его руки вспотели, когда он потянулся к дверной ручке. Сглотнув слюну, он наконец вошёл в комнату. Его встретил яркий свет, большой белый потолок, как и стены, но на стенах было несколько трещин, в отличие от потолка. Белый ламинатный пол, который недавно был вымыт, уже покрылся тёмными грязными следами обуви. В этой почти полностью белой комнате первое, что привлекло его внимание, был прямоугольный деревянный гроб. Всё выглядело так странно, и контраст белого, как в психушке, помещения и тёмно-коричневого гроба был... Невообразимым. Снова сглотнув, он сделал первый шаг, который вышел довольно громким. Женщина, бледная, как призрак, слегка приподняла голову, чтобы разглядеть, кто это. Её волосы были растрепаны, а макияж расплылся в тёмных кругах, как предположил Эндрю, от плача, который он слышал раньше. «О, Эндрю, дорогой, это ты!» — сказала она, и голос её дрогнул. — «Я думала, ты не придёшь, потому что ты опоз…» Она не смогла договорить. «Я сожалею о вашей потере, мадам», — сказал он, глядя на свои туфли. Почему-то он не мог смотреть ей в глаза. «Не беспокойся обо мне. Всё в порядке, я уже через это проходила. Я просто… я не думала, что он умрёт так рано, как и... О, Иван…» И вот, он услышал её шмыганье носом. Это... Было неловко. Он сглотнул. Он чувствовал такое давление, что не мог вымолвить ни слова. Он был на похоронах впервые. Он не знал, что сказать и как себя вести. Вдруг он услышал, как шаги стали отдалятся. Затем он услышал, как закрылась дверь. И вдруг стало тихо. Через несколько секунд он поднял взгляд. Её нигде не было видно. Остался только гроб. Только он и его покойный друг. Мог ли он вообще его так называть? Он подошёл к гробу, пытаясь понять его текстуру. Это был дуб. Поверхность была идеально гладкой. Именно такой гладкой, какой, как ему казалось, и будут их отношения. Ничто не может быть идеальным, никто не может быть идеальным. Он знал это, но был настолько слеп, что не замечал, как его друг превратился в зверя. Как они дошли до того, что он видит сейчас? Что пошло не так? Он был счастлив, что его жизнь сложилась именно так. Именно так он подумал, когда встретил Ивана, когда понял, что ему нравится и что он в этом хорошо, когда он по-настоящему начал чувствовать себя кем-то, а не пустым местом. Иван вселил в него уверенность, вознёс на пьедестал и надеялся что будет рядом с ним всю дорогу до... Но он даже не помнит, чего хотел. Теперь, когда он стоит рядом с бездыханным телом. Забавно, как Ивану всё ещё удаётся заставить Эндрю чувствовать себя плохо и сомневаться во всей его жизни и во что он верил. Он слишком сильно верил в Ивана, слишком сильно считал, что выбрасывать его вещи, потому что это мусор в порядке вещей, заставлять его спать на полу это нормально ,нарушать все его личные границы, меняя игру... Что ничего страшного. Эндрю не был идеален. Он не считает себя чистым и пушистым, и что никогда не причинял вреда Ивану, но... Но когда Иван начал издеваться над ним, заставив его страдать. Он не считает, что просто выбросить его сценарий было так же плохо, как то, через что он прошёл. Он ненавидел Ивана... Он ненавидит этого человека, но так же сильно, как он ненавидит его, Эндрю ненавидит себя. Он не может избавиться от чувства, что они могли бы это изменить. Может быть, если бы они поговорили, может быть, если бы он относился к Ивану по-другому и не выбрасывал сценарий, если бы он позволил ему играть с собой, если бы он остался... Его взгляд метнулся к цветам у гроба. Они почти засохли. Он нагнулся и посмотрел на них. Умерли так рано. Так рано. К горлу Эндрю подступила тошнота. Он помнит, говорит, как они учились в школе, чужие. Может быть, он бы не умер, если бы они никогда не встретились. Может быть, он был бы счастлив, но без Эндрю. Но цветок такой же уродливый, как Иван.Он ненавидит Ивана. Он предал Эндрю, даже после всего, через что они прошли. Ему было на него плевать. Они могли бы начать всё сначала, даже после всего этого, потому что он всё ещё верил, что Иван тот, кого знал все эти годы... Не тот жалкий ублюдок. Не тот, кто выбрал смерть и продолжал жить безнаказанно после всего содеянного счастливо, наверное. Предательство. Неужели вся эта дружба была ложью? Он ненавидит этого человека, но любит его. Он тянется к цветку и берёт его из вазы. Даже после всего дерьма, которое он пережил из-за Ивана, счастливые воспоминания о нём продолжают возвращать его к нему. Его рука тянется к дверце гроба. Он открывает её. Похожая сцена мелькает перед его глазами. Иван любил смотреть телевизор, никогда не заботясь о том, что Эндрю пытался заснуть. Иногда он засыпал прямо на нём. У него был диван, и всё равно Эндрю спал на полу. Он помнил, что тот слегка похрапывал во сне, иногда бормоча что-то, и эти длинные ресницы во сне... Ему нравилось видеть его таким спокойным, каким он был до того, как у них начались конфликты после переезда. Это радовало его, видеть того, кто был счастливым воспоминанием и опорой для него. Его Ивана. А теперь это просто приносило боль. Он выглядел так, будто спал, но было видно, что на его лице густой макияж, и он был в белой одежде, как цветок в его руке. И такой же мёртвый, как цветок. Он попытался дотронуться до его щеки, такой мягкой, иногда красной. Теперь она была холодной, и ему было противно это делать. Почти всё его тело было ошмётками кроме лица. Почему Иван такой спокойный, когда Эндрю так плохо? Почему? Он такой эгоист, чёртов эгоист. Иван эгоистичен, а Эндрю сломлен. Он так часто распинался о том, как он важен для него, что он чуть ли не бог. Так почему он поступал так с ним? За что? За что эта жизнь так жестока? Почему все плохие вещи всегда случаются в момент кульминации? Почему обязательно должно быть падение для поднятия? Почему нельзя было быть счастливыми. Где же их счастливый конец? У гроба? Что это за Ромео и Джульета? Это смешно. «Ненавижу тебя, предатель», — сказал он, положив цветок за его ухо и поцеловав в лоб. На его глазах появились слёзы и начали капать, ударяясь о дерево характерным звуком. «Я так тебя ненавижу, ублюдок!» — сказал он громче. Его глаза пылали, и его хватка на гробе усилилась. «Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!» — закричал он. Он ударил Ивана по лицу, но реакции не было. Не то, что в лифте, не та, что при жизни. Его осенило. Он просто стоял. Стоял. Осознание настигло. Дальше ничего не будет. Это конец, трагичный, без жили они долго и счастливо. Жизнь это не сказка. «Почему… Почему я всё ещё люблю тебя. Эгоист, ты такой эгоист, Иван. Надеюсь, ты будешь страдать в преисподней», — последние слова, в которые он сам не верил. Он вышел из комнаты, захлопнув дверь и выключив свет. Все уже ушли, и он остался совсем один на парковке. Он просто сидел в машине и плакал. Молча, словно потерял важную часть себя. В полном одиночестве, пока шёл дождь.