Монолог демона

Отец всегда был прав, черт его подери. Женщины — это сплошные проблемы, их не понять, не предсказать. Мама, сестры, соседки — все они были как песчинки в песочных часах, которые постепенно затягивают тебя вниз, в пропасть. Но я не стал бы тем, кто я есть, если бы не эти проклятые песчинки. Помню, как однажды ночью, когда отец снова напился, он схватил маму за волосы и начал таскать её по комнате, как тряпку. Сестры прятались под кроватью, их дыхание было настолько тихим, что я едва слышал его сквозь гул собственного сердца. Я стоял в углу, наблюдая, как мамины глаза наполняются слезами, а её губы шевелятся в беззвучной мольбе. Отец кричал, ругался, его голос был как раскаты грома в маленькой квартирке. Но в тот момент я почувствовал что-то внутри себя — чёрное, горячее, как лава. Это не было страхом. Это была ярость. Я шагнул вперёд, мои ноги двигались сами по себе, как будто кто-то другой управлял моим телом. Отец обернулся, увидел меня и заорал: "Ты чё, мать твою, встал?!" Я не ответил. Моя рука схватила бутылку со стола, и прежде чем он успел что-то сделать, я вбил её ему в лицо. Стекло разлетелось на осколки, кровь брызнула на стену, а он рухнул на пол, как мешок с картошкой. Мама закричала, но это был крик не страха, а облегчения. С тех пор я понял, что женщины — это действительно проблемы. Но проблемы, которые стоит решать. И я стал тем, кто решает их — быстро, жестоко и без сожалений. Лу Сапфир — демон, которого они создали, и теперь я принадлежу только себе. Я помню, как адский воздух врывался в лёгкие, словно тысячи игл, когда мы бежали по тёмным улочкам квартала упырей. Мама натягивала на нас старые пальто, их ткань скрипела, как кожа давно забытых мертвецов. Син, моя старшая сестра, крепко сжимала Инферно в руках, а я шёл позади, оглядываясь, будто каждая тень могла оказаться ИМ. ОН. Отец. Его имя мы не произносили вслух. Оно висело в воздухе, как проклятие, как предупреждение. Квартира, в которую мы въехали, пахла плесенью и старостью. Стены были покрыты трещинами, будто кто-то пытался вырваться наружу. Мама зажгла свечу, её свет дрожал, отбрасывая длинные тени, которые напоминали когти. "Мы будем здесь жить", — сказала она, но её голос звучал так, будто она не верила в это. Я видел, как её руки сжимают край стола, суставы побелели от напряжения. Ночью, когда сёстры уснули, я услышал шаги за дверью. Они были медленными, тяжёлыми, как будто кто-то тащил за собой цепь. Я замер, прислушиваясь. Сердце билось так громко, что я боялся, его услышат. "Лу", — прошептала мама, её голос был едва слышен. Она протянула руку, и я почувствовал, как её холодные пальцы сжимают моё запястье. "Не открывай дверь". Шаги остановились. Воздух стал густым, как будто кто-то вдыхал его, высасывая из комнаты. Я почувствовал, как на мою кожу наползает холод, и понял, что ОН здесь. Он за дверью. Его дыхание, медленное и глубокое, проникало сквозь щели, словно яд. "Я знаю, что ты там, Лу", — его голос был мягким, почти ласковым, но в нём был такой холод, что я едва не закричал. "Я нашёл тебя". В амбар - скомандовала мама - в амбар, ЖИВО я послушался и взяв маленькую Инферно на руки мы с Син, поспешили на задний двор, там мы и просидели всю ночь, затаив дыхание. А утром, выйдя из амбара, мы увидели окровавленное тело отца, его брата, дядю Стивена, уснувшего в кресле и маму, хлопочащую на кухне О, это вы? Садитесь завтракать - она говорила это с улыбкой на лице, будто её не волновало что у нас в гостиной, лежит труп её бывшего мужа, мы сели за стол, впервые за долгие годы, мама была счастлива, она сияла и на её лице играла улыбка, она много болтала, а после завтрака произнесла : теперь всё будет хорошо, теперь всё будет по другому, дети и мы поверили, потому что хотели верить. Шли годы : нам с Син по 14, а ситуация нашего проживания не изменилась, мы всё так же жили в дерьме, только теперь я был тем, кто должен был содержать семью, я торговал алкашкой, наркотой, телом одной знакомой девчонки, которая к слову сама была не против, этих денег было мало, но на жизнь хватало. Син же, была из тех кто предпочитал читать книжные романы, про любовь и прочую чепуху Когда нибудь в твоей жизни произойдёт этот самый " Дзынь" - говорила она, я лишь только усмехнулся, не веря ей Всякий раз, когда мне было плохо, я бежал к ней...к Мэггот...девчонке по соседству, не смотря на разницу в возрасте, мы крепко дружили, ведь в конце концов, ей было двенадцать, мне шестнадцать, она была очень милая, чистая и невинная, это была первая подружка в моей жизни, из друзей - мальчишек, был только Мизери, с которым я дружил с детства, у обоих были неблагополучные семьи, у обоих свистело в карманах, это нас и сплотило. Мама, Син, Инферно, это моя Мэггот - я познакомил её с семьёй, спустя два года наших отношений, не хотел торопить события, в отличие от её отца, моя мама и сёстры, приняли её, очень хорошо, в отношениях я соблюдал границы, только поцелуй и только в щёку, хотя нутро демона, кричало о том чтобы я уже не только в щёку её начал целовать, но я не отец, я не такая свинья, как он. Наши отношения вышли на новый уровень, на её восемнадцати летите, я спросил её согласия и она его дала, как и своё тело, врать не буду, я многое представлял, что буду делать с ней в постели и вертикально и горизонтально и раком и сбоку и сзади, всё это я сотворил с ней После первой ночи с Мэггот, мир словно перевернулся. Я смотрел на неё спящую рядом, и внутри разливалось что-то тёплое, чего я никогда раньше не испытывал. Это не была похоть или простое желание. Это было… умиротворение. Я, Лу Сапфир, демон из трущоб, нашёл свой покой. Син оказалась права. Произошёл этот самый "дзынь". Но жизнь не стала сказкой. Деньги всё так же утекали сквозь пальцы, клиенты становились всё более отмороженными, а квартал - грязнее и опаснее. Но теперь у меня была Мэггот. Её смех, её прикосновения, её наивность - всё это было глотком свежего воздуха в моей прогнившей реальности. Я старался оберегать её от этого дерьма. Платил за её учёбу, следил, чтобы она не голодала, мечтал вырвать её из этого кошмара. Но Мэггот была упрямой. Она видела, что я делаю, чем зарабатываю, и хотела помочь. "Я не хочу быть обузой, Лу," - говорила она, сжимая мою руку. "Я хочу быть с тобой". И я ей позволил. Позволил ей быть рядом, позволил ей видеть мои грехи, позволил любить себя, такого, какой я есть. И, может быть, именно это и было настоящим чудом. Потому что, несмотря на тьму вокруг, мы с Мэггот сияли. Как две маленькие звёздочки, которые отчаянно пытаются пробиться сквозь плотную завесу нищеты и отчаяния. И да, отец был прав, женщины — это сплошные проблемы, но эти проблемы делают меня счастливым.