Инструктор

— Тойя-нии, я к родителям, счастливого Рождества! — С облома Тодороки прошло около четырёх-пяти дней, за которые Даби только и мог, что полу-бездыханно лежать в кровати и пялить в потолок, размышляя о нынешнем смысле жизни. Календарь показывал 12 декабря, каникулы ещё не начались, но вездеуспеваемая Тога как всегда таит свои секретики. Также, как и Даби.  Впервые до него не доебаться, не вывести на чистую воду. Он боялся, что скажет лишнего, и вдобавок отвернётся ещё и названная сестра. Такого не могло быть, но лишний раз лучше не рисковать. Он провожал девушку с натянутой улыбкой, пока в мыслях проносилось удрученное мамино лицо, осуждающий голос Кейго, и всё, что Тойя сам мог себе додумать. Конечно, станет страшно. Теперь то он заметил, какой шквал агрессии летит в сторону любителей однополой любви: «не по природе», «не по закону», «не по вере». А ведь раньше он этого и не замечал, хотя, теперь всё казалось таким логичным. Вся эта ненависть не из воздуха, но, природа же их такими создала; законы не редко нарушают права человека, даже геройское общество вполне себе тому пример; и о какой вере мы говорим? То, что создало этот мир, разве не создало этих людей? Не предугадало их появление? Как то, что называют «воплощением чистой любви» может быть против самого себя?  Даби не насильник, не убийца – хотя ещё немного, и что-нибудь его на это подтолкнёт – он не развращает детей, не пишет гадости в интернете, любит животных, и с детства он рос воспитанным мальчиком ради благих намерений. Не своих, правда, от того не искренних, но всё же. Он не мог просто так испортиться, лишь полюбив человека. Он ведь даже не сталкер, а те статьи – банальные новости о медийной личности, коим являлся Ястреб.  Давай же, Тойя, ты же умный парень, у тебя хорошо развита логика… Ну, конечно, не тогда, когда ты ревнуешь, но ты же не робот.  А если всё не так просто? Не даром мужчина обязан любить женщину и та в ответ, не просто так женщины способны носить жизнь, и для этого им нужен муж. Всё для чего-то предусмотрено, не может быть многовековая эволюция ошибочной, чтобы некий инструктор из НАТО вышел, и сказал: «Бисексуалы, геи, лесбиянки и натуралы – объединяйтесь!» В истории такое не раз подлежало гонениям, но ведь и то же христианство сначала не принимали, а Иисус неплохой мужик был. У животных и птиц это нормальная практика, и их этому далеко не грешные людишки научили, так почему это против природы то? Никто от этого ещё не умер, и к слову, СПИДом вне зависимости от ориентации болеют.  Хорошо, с этим от части разобрались, а что там с Кейго? Не пишет, не звонит, не интересуется, улыбается репортёрам и выглядит умницей. Ему и без Даби неплохо живётся, а он тут переживает.  Он действительно всё испортил. Ещё недавно они нормально общались, а из-за его внезапного бешенства теперь кто в здравом уме будет с ним общаться? С этим… Психом. Бешеных собак принято усыплять.  Даже больше. Им стреляют в сердце.  Бешенство – неправильно. И теперь в Даби неправильно всё: неправильная причуда (или её использование), неправильная любовь, неправильная жизнь, семья, работа, тело, мысли, знакомства. Всё это похоже на один большой сбой в матрице, или ошибку природы. С каждым вздохом он наполняет пространство вокруг всё более безнадежным существом, а раньше это было незаметно и вписывалось. Даби разрушает себя по кусочкам.  Или кто-то разрушает его, а он стремится оградиться от этого? Спрятаться от мира (невольно мысль уходит не туда, и мир становится одним «Кейго») под слоями кожи, в бетонной коробке, застеленной псевдо-уютными одеялами. Уйти в спячку. Уйти ото всех, что он и делал многие годы. А теперь его выдернули на поверхность, рыбу на сушу, заставив дышать полной грудью ядовитым воздухом, что теперь выжигает его изнутри.  Как люди справляются с этим? Психологами, работой, сигаретами или просто живут на отъебись: что было – то было?  Единственный психолог в его жизни уже уехал, работать он уже работал, курить бросил. Но вот находится альтернатива:  — братец Даби! — В два голоса его окликает Твайс. В сколько голосов? У Тойи шизофрения на нервной почве? — Давно не виделись! Как поживаешь?  Джин убирает своего двойника – полезная вещь в быту – и остаётся с Даби наедине, если так можно назвать их пару в торговом центре. Даби пришёл выбрать подарок Тоге к её возвращению, чтобы в последствии не облажаться, и времечко конечно удачное: чем меньше народу – больше кислороду, а без него огонь тухнет, как и его обладатель. Чуть ли не наступая друг другу на ноги, покупатели спешили наполнить корзины чем-то ярким и дорогим, и Тойя невольно теряется без поддержки, и на его радость и горе одновременно его находит Твайс.  После пары слов о делах да случаях, Даби роняет неаккуратные фразы о плохом настроении и «скрежетании в груди» как он это называл.  — Братишка, так что ты молчал!? Написал бы сразу мне, Господи, мы найдем тебе проблему! Ой, то есть, избавимся от проблемы! Ну конечно, смотря какая! Давай помогу. — С помощью в подарках Джин справился на ура: активный пользователь Pinterest, неиначе. Выбрав для Тоги всего по-больше, и по-нужнее, Твайс добавил наличных даже от себя, хотя Даби в такой подачке не нуждался, однако экономия ему не повредит. Выйдя на улицу, новый друг радостно отметил, что идёт снег, и с такой же счастливой рожей чуть не наебнулся на льду.  — Я тебя до травмпункта не донесу.  — Я могу создать того, кто донесёт! Моя причуда – полезная вещь!  — У тебя лицензия на использование хотяб есть? — С горечью, Тойя узнаёт в своих словах кое-кого.  — Есть! — А вот это неожиданно. — Моя профессия дает поблажки, и я регулярно прохожу тесты на здоровую психику. — Даби пришлось натянуто улыбнуться, чтобы не съязвить на отсутствие здравости в некотором смысле.  — Повезло значит.  — Рассказывай, что с кислой рожицей ходишь? Девчонка бросила, родители не понимают, зарплату задержали? Или, может быть, тебе не хватает духа Рождества?  — Да всё как обычно, это моё нормальное лицо. Я просто спокоен.  — У-у, боюсь представить, какой ты, когда злишься.  — Продолжишь так расспрашивать – и неизбежно узнаешь. — Даби прикусывает губу, лишь бы не рассказывать, что у него на сердце. Лишь бы не рассказывать…  — Ну Даби, братец, я просто хочу помочь. Как я помогу, если ты даже не хочешь намекнуть? Я всё пойму! — Но ответом служила тишина и тихое «фить, фить, фить» утеплённых штанов и курток. — Тойя, — Наконец серьёзно начал Твайс, — Я знаю, ты никому не доверяешь. У тебя это на лице написано – твоя скованность, невежество как защитный механизм, страх делать шаг к чему-то. Я знаю, как такие, как ты, могут привязываться к людям, которых действительно ценят и доверяют им, и очень непросто потом их отпустить. Мы с тобой во многом похожи, и если ты… Ну, всё же решишь высказаться, то я рядом. Никто не узнает, я конечно, не выгляжу как надежный человек, но даже Тога не будет в курсе, если хочешь – то о всей нашей встрече. Ты мне нравишься, и я готов тебе честно помочь.  Психолог ебучий.  — Не вербуй меня, я все равно ничего не скажу.   — Я не заставляю, что ты! Не подумай! Просто говорю, что я всегда рядом, чтоб ты знал!  — Ты кем там работаешь то? И причудой то ты пользуешься, и разговариваешь красиво. Мозгоправ какой-нибудь?  — Прав да не мозгов. Я хирург. — Ещё лучше. — Тогда не препарируй меня. — Джина это смешит, и он ободряюще хлопает Даби по плечу, от чего тот шатается. Совсем ослабел.  Но собеседник однако послушный: старался не затрагивать неприятных тем, задавал меньше вопросов, и старался не давать повиснуть тишине.  — Получается, тебе не нужны ассистенты во время операции?  — Йеп! — Англичанин хуев. — Мои ассистенты – мои марионетки, которые точно не облажают. С вероятностью 99%! Я передаю им свои знания и свой опыт при создании, и если мне надо, они могут идентично мне действовать.  — Мне бы так с причудой уметь обращаться. За это тебя Твайсом прозвали?  — Я сам себя прозвал. А ты что о своём прозвище расскажешь?  — Кремация. — Он безразлично пожал плечами. — Огонь, который сильнее, чем у отца, и кожа матери, не устойчивая к жару. Я сам себя сжигаю.  — Жестоко и грустно. Твои родители знают, что скрещивать причуды запрещено? — Даби лишь взглянул на него с усталостью, будто ему сейчас сказали самую очевидную в мире вещь, как его имя. — Извини. Это тяжелая тема, да?  — Да нет, просто… Я в замешательстве после встречи с ними. Мама оказалась чуть менее… Понимающей, чем отец, хотя в памяти все наоборот.  — Детская память – штука обманчивая. — Даби чуть не послал его нахуй.  — Ну, не скажи. Давай не будем затрагивать тему моей семьи, это не то, что я хочу обсуждать с посторонними. Да я ни с кем это обсуждать не хочу, не выношу сор из избы.  — Сор из избы выносят, чище будет! — Джин снова смеётся и они наконец останавливаются у дома Тойи, с обледеневшими ступеньками, будто до этого лило как из ведра и резко грянули морозы. — Слушай, давай лучше сходим развеемся? В ТЦ мы уже были, не интересно. О! В бар! За мой счёт. Там подают Рождественские коктейли!  — Ну, Рождественские коктейли естественно погоду мне сделают.  — Ты аккуратней! Я хоть и хирург, но я не хочу собирать по частицам своего друга! Тут у вас целый фестиваль льда! Я подстрахую, а ты поднимайся.  Даби воспринял это как вызов. Закатив глаза, он высокомерно фыркнул, и снял обувь вместе с носками, вставая голыми стопами на снег. Благодаря маминым генам, он почти не чувствовал холод и организм впитывал его как что-то нужное, нежели бурно реагировал. Твайс смотрит с разинутым ртом, пока Даби делает шаг на выступ: лёд под ногой мгновенно тает по всей поверхности первой ступени, обволакиваемый тонким синим огнём, который уже жёг его кожу хорошо так. Ступенек всего три и небольших, а впечатлений Джину хватило на всю жизнь.  — Ты как огненная Эльза! Она тоже, шаг, пуф, это фуф, и там бам и короче замок вырос. Тебе не холодно? Или обморожение и ожоги компенсируют друг друга? — Твайс наклоняется, как будто пытается разглядеть босые ноги, но Даби уже заходит в дом, чтобы оставить  покупки и надеть обувь обратно.  — Пошли уже, ботаник.  *** Шот за шотом, сидр сменяется чем-то по крепче, язык удивительным образом обретает свой разум и волю, развязывается, говорит то, на что в здравом уме не пойдешь. Да что там, даже в пьяном состоянии нормальный человек себе бы это не позволил.  Но это же Даби. Он и «нормальность» рядом никогда не стояли. Голова гудит, глупые вопросы льются, глаза радуются. Заранее Твайс создал себе двойника, который в трезвом состоянии сможет выполнить несколько важных задач, если он с Тойей слишком нахерачатся, чего никто не планировал.  — Что на рождество будешь делать? — Спросил Джин, и Даби щурится, пытаясь концентрировать внимание. Правильно, пора переставать пить, с тобой уже бутылка разговаривает. — К семье точно не поедешь, это я уже понял. Позовёшь кого-нибудь?  — Ой, да кому я нужен. — Он снова морщит нос в своей очаровательной манере. — И вообще я не праздную, мне… индифферентно, во.  — А почему это не нужен?  — Ну был в общем… Кто-то, кто мне теперь даже не пишет. — Так почему бы не написать первым? — Короткая минута тишины. Логичный вопрос однако, но не то, что Даби нужно.  — Не задавай слишком умных вопросов, я себя ещё хуже чувствую. — Залив ком в горле очередным бокалом чего-то крепкого, начался отсчет на миллилитры до момента, когда ему станет совсем хуёво. — Я плохо себя повёл. Ужасно. Я наорал на этого человека, — Он намеренно избегал уточнений, — И не за что получается. Я по глупости подумал, что теряюсь в поле зрения и есть кто-то важнее меня.  — Тойя, это называется ревность.  — Не произноси это слово! Я его ненавижу. Я не хотел ревновать, оно само получилось! Он слишком дорог мне, чтобы я просто… — Отпустил? Нет. Сказал всё прямо? Нет. А в итоге всё вышло гораздо хуже.  — Ну… Знаешь, если бы это действительно был твой человек, он бы сейчас с ума сходил от того, что ты ему столько времени не отвечаешь и не звонишь. Или она.  Тойя бы сейчас драться начал, если бы его хорошенько не разморило. Но и Твайс был прав: неужели Даби просто тратит время? Мало того, что все (как теперь казалось) осуждают за выбор, так ещё и «не его человек». Сердцу больно, сердце давит, горит изнутри. Или это эгоизм так подавляется? Несколько минут тишины и обжигающих глотков прерываются.  — Смотри, печенье в форме Санта Клауса! — Твайс счастливый, кажется слегка приплюснутым и мультяшным, и Даби никак не может отделаться от навязчивой идеи. Раз уж такая пьянка пошла, почему бы и нет? — А вот ты прям любого-любого человека скопировать можешь? — Даби прислоняет к горячей щеке прохладный стакан, надеясь хоть как-то охладить себя.  — Любого, кого видел. — Твайс низко и неловко кивает. — Тебе кого-то конкретного надо? — Ястреба сможешь?  — Смогу! — Даби кривиться от понимающей ухмылочки, и Джин продолжает. — А тебе приглянулось что? Неплохой подарок, от кумира и я бы не отказался. — Он смеётся, болтая ногами под столом, чудом не задев Тойю. — Мне просто интересно. Может, ты его как медсестру накодируешь. У хирургов вроде тебя ведь тоже своя профдеформация, а?   В тот же момент Джин несколько «расплывается» перед глазами, что очень напоминает деление клетки или файлы в папке. Кусочек чего-то от него принимает форму размашистых крыльев, расслабленной позы, золотого взгляда. Но не сияющего. Лже-Ястреб мило ухмыляется, машет им пластилиновой рукой. Мерзко. Что от себя, что от фигуры – неправдоподобно.  — Это не он.  — Да как же? Крылья, глаза, куртка та же.  — Но это не он. У него перья по-другому лежат, а тут шрам должен быть, это же очевидно. И где веснушки? У Ке… Ястреба есть веснушки, он 24/7 работает в небе под солнцем. И под рукавами у него маленькие перья.  — Я его голые фотки не рассматривал, в отличии от некоторых. Я создал то, что видел, что ты от меня хочешь? — Твайса явно задевает, когда кто-то критикует его работу. А Даби задевает упоминание о голых фотках.  Нет, он не так глубоко шерстил 4chan и другие форумы, сливы о героях и так далее, но по каким критериям его уже причислили к роду грязных извращенцев? Может, просьба была глупой, и очень очевидной в следствии из предыдущей темы, но Джин же согласился на её исполнение. Или Даби псих, у которого диагноз на роже написан. Вот прям большими красными буквами: «П.И.Д.О.Р.А.С.»  — Даби, дружище, не сердись. — Пластилину слова не давали.  — Убери его. — Кейго никогда не называл его «дружище». Что это за слово такое вообще идиотское? — Он у тебя получился как клишированный мудак.  — Пардон месье, что я выполнил твоё требование. — Фигура растаяла, грязная смесь красок то ли рассосалась в воздухе, то ли вернулась к своему хозяину. Твайс несколько обиделся за такую оценку, но муть разводить не стал. — Так что на счёт голых фоток?  — Я по-твоему тоже псих? — Да не стесняйся, в жизни надо больше экспериментировать! — Он несколько раз запинается на последнем слове, прежде чем смог сказать без ошибок. — Мы в тот день вместе были, когда он тебя до дома провожал. Тебе надо принять свои… Своё… Влечение? Черт тебя знает.  — Да я принял это! В этом и проблема! Я люблю его! Я. Люблю. Его! — Люди за соседними столиками оборачиваются на них, но Даби смеряет каждого пылающим взглядом. — Проблема в любви! Ты знаешь, в каком обществе мы живём? Вот и я не знал. А теперь знаю, я знаю, что мать от меня скорее откажется, чем примет, знаю, что я больше не могу никому об этом рассказывать, я даже Тоге не хочу рассказывать о своих проёбах, мне просто страшно, что я останусь совсем один. Я ему не нужен, я не нужен своей семье, а если так и дальше пойдет, я стану не нужен своему единственному другу, который не считает меня конченным психом. Ты думаешь, я хочу этого? — Оба молчат, шум в ушах заглушает шум бара, от чего кажется, что все смотрят на него как стервятники и чего-то ждут. — Я хочу быть нужным. Я не хочу быть проблемой, экспериментом, плохим сыном. Вся жизнь из этого состоит, а теперь что?  — Прости, я не знаю, как тебя можно поддержать. Если тебе станет легче, то… Я на твоей стороне! — Твайс ударяет кулаком по столу, выражая твердость своих слов.  — Не легче. — Тойя устало выдохнул и отпил уже из горла бутылки, от чего Джин всполошился и попытался его осторожно отцепить. — А ещё я ненавижу открыто говорить о личном, потому что на то оно и личное. Если все будут знать мои мысли, что из них останется моим?  — Я сотру себе память об этом вечере.  — Я тоже.  Особенно хотелось забыть то, что следовало после. Оплатив выпивку, Твайс и его двойник попытались поднять Даби на ноги. Процессор был окончательно залит, коротил и искрился – в глазах звездочки, ног не чувствует, блок питания (желудок) болит. Голова кружится, как после сумасшедшей карусели, и несчастный пищевод чувствует себя соответствующе. Стоило выйти из бара и глотнуть свежего воздуха, как Даби пришлось наклонять в кусты, ещё и держать, чтобы не рухнул. Твайс почти что протрезвел от такого поворота событий: кто ж знал, что Тойя не умеет пить?  Мертвенная бледность, заляпанное вывороченным алкоголем, закусками и желчью черное худи, ослабшие ноги. Это не просто перебор, это уже передоз. Двойник бежит обратно за водой, пока Джин набирает Тогу – идея плохая, глубокая ночь, но может она вызовет кого-то из его родственников на помощь.   Повезло, что девушка ещё не спала.  — Ты споил моего брата!?  — Да я не знал! Что делать то!?  — Снимать штаны и бегать! Я же тебя предупреждала! — Как забавно, когда малолетняя девчонка угрожает тому, кто старше её на добрый десяток лет, но сейчас вообще не до смеха. Даби снова тошнит, и Джин уже в панике. — Я пришлю вам кое-кого, как раз его специальность.  Она сбрасывает звонок, и двойники начинают отпаивать Тойю водой, что почти не помогает.  И где-то за несколько кварталов от них, в офисе Ястреба раздаётся звонок в пугающей тишине.  — Что? — Кейго не знал, как поприветствовать, поэтому сразу перешел к делу.  — Забери Даби домой, он бухой. — Это было… Неожиданно. Ястреб уже шел к балкону, попутно натягивая куртку, пока перо поддерживало телефон. Когда Ястреб думал над тем, как всё вернуть на круги своя и сблизиться, он не имел ввиду сближаться настолько, чтобы лезть в чужой желудок. Зато какой яркий опыт! — Не беспокойся, спасать додиков – моя специальность.