Рынок лиц

      — Хватит жрать.       Ли посмотрел на него почти ошалело, продолжая пережёвывать. Проглотил, отпил пива и посмотрел уже более осознанно, окидывая взглядом с ног до головы.       — Ты куда в таком виде собрался?       — Торговать лицом.       — А, — изрёк он глубокомысленно и потянулся, поворачивая Найса спиной к себе.       Да — вид на миллион, да — спину неприятно холодило. Да, да и ещё раз да — его мнение, как обычно, никого не интересует на этот счёт, да и не то чтобы у него были особые поводы возмущаться. Всё сидит, всё как с иголочки. Единственное, к чему он мог бы придраться при желании, — это слишком заниженная линия выреза до поясницы, из-за чего рука всякий раз тянулась что-то да поправить, чтобы не опозориться совсем. Всё-таки товар должен быть первоклассным и качественным, а не вызывать животный голод у пьяных мужиков с сальными пальцами и ещё более грязными мыслями.       — Мне вообще есть смысл говорить что-то на этот счёт? Что это вообще такое, — и эти ловкие пальцы, которые щекотливо пробегаются прямо от поясницы до лопаток, которые Найс отпихивает от себя почти сразу, потирая спину. — Для кого такой вид?       — Угадай с одного раза.       — Ага, класс. А этот твой Шан не много на себя берёт?       — Ты что, ревнуешь? — улыбочка выходит заискивающей, хитрой. Однако, к большому разочарованию, ревностью в глазах Ли даже и не пахло. Там было что-то тихое, что-то опасливое и озабоченное возникшей проблемой, а не попытка в собственничество. Что, на самом деле, слегка давит на образовавшееся самолюбие. — Хорошо, глупый вопрос.       — Глупый.       — С другой стороны, что мне ещё остаётся? Шашлык, пиво, брошенный пиджак, — он кивнул в сторону спинки дивана. — У меня классный парень, но мой парень — свинья. Образно говоря.       — Спасибо за уточнение, а то я не понял.       — Не цепляйся. Похожу один вечер, поторгую личиком, набью себе баллов для репутации всеобщего любимца и красавца — обычное дело, разве нет?       — «Обычно» — это не включает в себя такой прикид, — и точно в мишень ткнул в его сторону опустевшей деревянной палочкой. — Я ещё мог смириться с облегающим трико. Но с этим — нет.       — Здорово. И что дальше? Запрёшь меня в квартире?       — Нет.       — Нет?       — Нет, — повторил Ли. — Я лишь высказываю своё мнение, делать что-то с этим или нет — это уже твоё решение.       — Классная манипуляция. Мог бы просто оценить и сказать, что я хорошо выгляжу, а не вести себя как мудак.       — Ты прекрасно выглядишь. Но слишком прекрасно — для толпы голодных кретинов с большими деньгами.       — И что они мне сделают? — вообще-то вопрос довольно резонный. Справедливости ради, ломать сальные пальцы всяко приятнее, чем носиться по каждому звонку из одного конца города в другой только чтобы оправдать чьи-то амбиции. — И к чему вообще фраза про деньги?       — «Образно говоря».       Он только закатил глаза.       — Ну конечно.       Сцепил телефон со стола, посмотрел на вереницу уведомлений, прокрутил до самого конца, не видя во всех этих сообщениях ни капли чего-то приятного. Работа, работа и ещё раз работа — когда-то давно он и подумать не мог, что карьера героя подразумевает под собой не безвозмездную помощь ради добра, а бесконечные рабочие вопросы, согласования, рекламу и всю ту прочую чушь, от которой порой хотелось спрятаться хоть куда-то. И весь этот вечер был такой же работой. Никакого счастья ему не приносит носиться из стороны в сторону с милой улыбкой, томно вздыхать и кивать на каждый вылетающий из чужого рта вопрос. Ему не хотелось никуда ехать, не хотелось выглядеть как придурок с этой обнажённой спиной и неуместными рюшами по всей блузке — будто он какая-то лимитированная фигурка, к которой в первую очередь лезут под съёмную одежду, лишь бы найти ответ на свой грязный вопрос и утолить любопытство. Он утрирует, но даже пиво, шашлык и тем более место под боком Ли выглядели гораздо более привлекательно, чем вся эта возникшая затея. Просто иногда Шану сносит голову, просто иногда его жесты слишком неоднозначны, но кто он вообще такой, чтобы иметь на этот счёт своё мнение? Его выращивали как послушный и покладистый товар, а потому устраивать какой-то саботаж он будет в последнюю очередь — даже если хотелось. Даже если ужасно хотелось, и ничего, кроме неловкости и неприятного смущения в груди, не возникало при виде своего отражения в зеркале, — он не будет. Просто не приучен. Он вздрогнул от слабого прикосновения к лопаткам, когда тёплая ладонь широким жестом прокатилась вдоль позвоночника, замирая и оплетая поясницу. В этом было невысказанное «прости». Найс в ответ кивнул — такое же невысказанное «всё нормально».       — Там минус шесть на улице.       — Знаю… Надену пальто.       — Что это вообще? — его пальцы взметнулись выше, поддевая чёрную ленту, что обхватывала шею. — Ради чего такой вид?       — Он таким образом «инвестирует». Показывает другим: мол, «смотрите, что у меня есть», — и торгует мной, чтобы акции Тримен скупали с ещё большим ажиотажем. Так что воспринимай это как инвестицию, а не что-то серьёзное.       — Ты человек, а не инвестиция, Найс.       — Скажи это Шану.       — Могу сказать и ему, если это что-то изменит.       — Перестань, — он обернулся, скинув мобильный обратно на стол. Вытянулся, поднял голову, заглядывая Ли прямо в глаза, сквозь эти прозрачные линзы очков. — Лучше бы ты и вправду ревновал, чем выглядел таким… напряжённым.       — К этому сложно ревновать, — проговорил он, слабо дёргая его за чёрную ленту. — Нормальный человек посмотрит и спросит, что за идиотизм.       — И какой тогда у твоей ревности диапазон?       — Вообще-то её слегка задевает.       — Неужели?       — Голая спина — это вызов. Да и это тоже, — и его губы дёргает улыбка, когда Ли, чуть раздражённо, притянул части рубашки ближе, пряча это дурацкое декольте на груди.       — Я не против. И это, в общем-то, твоё дело, но я не могу делать вид, что меня это никак не беспокоит.       — Просто наслаждайся тем, что у тебя красивый парень.       Сам Ли был одет по-домашнему — футболка, спортивки, чуть взъерошенный, взгляд ленивый. Ему вообще не хотелось тревожить его всем этим, капать на нервы, зная, что в последние дни у него на работе настоящий кошмар: он стал чаще задерживаться, возвращаясь в девять, а иногда и вовсе добираясь до дома только к одиннадцати, без сил заваривая себе кофе — только чтобы усесться за рабочий ноутбук и продолжить всю эту эпопею аврала уже в рамках квартиры. Сегодня — как обычно, но всё равно: неделя такого режима сказалась на нём усталостью, едва заметными синяками вокруг глаз и временным исчезновением из всего инфополя, в котором все только и обсуждали, куда Герой Икс так внезапно подевался.       Вместо ответа Ли просто притягивает его к себе. Сгибается, упирается лбом в его плечо — и так даже лучше. Найс гладит его по затылку, слабо массируя загривок, зарывается в гладкие тёмные пряди, пока тёплые руки обхватывают его со всех сторон. Он бы хотел вот так и остаться. Хоть раз себе позволить просто выключить телефон и никуда не бежать, не реагировать, как собака на свист, и делать то, что хочется ему самому. Когда-то он считал, что это справедливая цена за карьеру. Хочешь доверия, популярности, быть в топе? Значит, придётся платить — выворачивать себя наизнанку, натягивать на себя шкуру того, кем ты не являешься, просто чтобы люди сами к тебе бежали, разинув рты и выпрашивая автограф. Когда-то он думал, что всё это мелочи, что это того стоит и что это справедливая цена в обмен на мечту. Спустя три года он думал лишь о том, что, будь у него возможность вернуться и сделать выбор ещё раз, — он бы никогда на это не соглашался. Или, как минимум, выбрал бы себе иное спонсорство, не превращаясь в тряпичную куклу, которую можно кидать из угла в угол в ожидании, что она вычтет из этого какой-то урок.       — А со мной ты пойти не можешь? — проговорил он больше риторически, чем всерьёз.       Ли коротко хмыкнул.       — И как ты себе это представляешь? Своим видом я могу от тебя максимум отпугивать.       — Вообще-то звучит как идеальный план. Или… в качестве Икса? Хотя… ладно, это будет странно.       Ли снова только выдохнул, ничего толком и не отвечая.       Найс погладил его по голове:       — Мы тоже могли бы куда-нибудь сходить, когда это всё закончится. Знаешь… свидание.       — Свидание спустя три года отношений — это, безусловно, сильно. Да и это скорее будет свидание с тобой и твоими фанатами.       — Тоже верно…       Ли отстранился, ещё раз окинул его взглядом, дёрнул за воротник рубашки и переместился обратно на диван, потянувшись к баночке с пивом.       — Серьёзно, хватит пить.       — Это вторая.       — Тебе после трёх уже плохо. Подумай обо мне — мне потом спать с этим перегаром.       — Может, Шан потом увезёт тебя в твою Башню Героев.       Он почти тут же ощетинился, но поперёк сказать ничего не смог. Такое уже было раньше и не единожды. Огрызаться на Ли за это просто не было смысла: если Шану приспичит, то он вполне способен уложить его и в собственную постель. Не то чтобы добровольно, но не то чтобы он не мог этого сделать. Как Ли любил говорить: если что-то может пойти не так — оно обязательно пойдёт не так. Закон Мёрфи и всё такое.       — Я приеду, — проговорил он серьёзно, скрещивая руки на груди. — Я приеду.       — Посмотрим.       — Может, хватит портить мне настроение?       — Посмотри на этот милый ошейник — он его тебе поднимет.       И против этого ведь тоже ничего не сказать. Пока что не было ни одной вещи, в которой он мог бы хотя бы минимально возразить, чтобы не показаться ещё большим идиотом. Он выдохнул, прошёл в коридор, остановился напротив зеркала и окинул себя взглядом. Это просто ужасно. Он хорош, он и правда прекрасно выглядит, но весь этот наряд — рубашка, будто созданная для того, чтобы воплотить чью-то влажную фантазию; брюки, подчёркивающие бёдра; пояс с чёрной вставкой, чтобы выделить талию и силуэт. Ошейник. Не лента, не шарф — а настоящий проклятый ошейник с поводком, который он носит уже третий год и за который его только и делают, что тянут. Он красив, безусловно красив, совершенен, прекрасен — и вся остальная куча эпитетов, которыми можно описать это, — но всё настолько фальшиво и броско, что ничего, кроме чувства грязи от собственного отражения, на ум не приходит.       И что самое идиотское — он ничего не может с этим сделать. Однажды уже был похожий случай, когда он наотрез отказался надевать такую же чушь — ничего не вышло: его просто развернули и заставили идти переодеваться, не желая выслушивать даже капли претензий. Ответ всё тот же: хочешь быть героем — делай то, что тебе скажут. Ни шага вправо, ни шага влево. Скажут встать на голову — вставай, скажут выйти голым — выходи голым.       И потому он просто не чувствовал, что имеет право доказывать Ли что-то обратное. Его слова не обижали и не делали больно — всё это было правдой. Было тошно, мерзко, гадко — от собственного вида, но не от слов Ли. Он вернулся, снова взглянул на мобильный — ничего, кроме пары новых уведомлений из рабочего чата. Сел за стол, посмотрел на Ли, который ловко крутил в пальцах очередную опустевшую палочку, о чём-то задумавшись и подперев голову ладонью.       — Я люблю тебя.       Выходит настолько внезапно, неожиданно даже для самого себя, что он ещё секунду просто растерянно хмурится, пытаясь понять, как эти слова вообще сорвались с языка. Ли посмотрел на него устало. Затем едва заметно улыбнулся и вскинул руку — такой знакомый, почти родной жест, что он не задумываясь встал и подошёл к дивану, чтобы устроиться у него под боком, укладывая голову на широкое плечо.       — Я знаю, что выгляжу ужасно…       — Ты хорошо выглядишь.       — Я имею в виду подтекст, Ли. Я не слепой — я вижу. Я понимаю, почему тебе не нравится, мне тоже не нравится, но я просто ничего не могу с этим сделать. Даже если бы хотел — мисс Джей просто силой переоденет меня обратно и затолкает всё моё мнение мне обратно в рот.       — Просто если кто-то полезет — дай ему в нос. Независимо от того, кто именно это будет.       — Я знаю, на что ты намекаешь.       — Потому что больше и не на что.       — Он не полезет. Не станет — это не его стиль. Я ему не нужен в этом смысле.       — Год назад он ещё воспринимал тебя как человека, а не инвестицию. Так что я бы не был уверен, говоря про то, что это «не его стиль».       — Ну хватит, — слабо выдохнул Найс, прикрывая глаза и прижимаясь ближе, задевая коленом его бедро. — Ты меня только пугаешь.       Ли провёл пальцами по его плечу — совсем ласково, нежно, разглаживая складки на белой ткани, и положил голову на его макушку, оставляя невесомый поцелуй в волосах.       — Я не хочу, чтобы ты туда ехал.       — Я знаю.       — И дело не в наряде — просто не хочу.       — Я знаю, Ли. Я знаю…       — Это так раздражает, — проговорил он, делая небольшой глоток пива. Найс потянулся за ней следом: она перешла из рук в руки, и он не ощутил даже и грамма прежней брезгливости, делая такой же, совсем небольшой глоток. — «Герой Икс», а я не могу спасти своего парня от торговли телом.       — Лицом.       — Зачем для торговли «лицом» этот вырез? — он подцепил пальцами ткань на груди. — Зачем такой же на спине? Эти штаны, ремень, обтяжка — это торговля телом, Найс. Он делает из тебя инвестицию, которую потом положит в собственную постель и начнёт торговать тобой оттуда.       — Я просто хочу думать, что всё… не так. У него есть принципы, есть… «цель», которой он хочет добиться. Секс со мной никак не приблизит её достижение, а может даже откинуть назад.       — Тогда к чему этот наряд?       — Просто… Я не знаю, Ли. Мной торгуют и всё. Никто не потащит меня в постель, я уверен.       — Мне всё равно это всё не нравится.       — Как я и сказал, — он слабо качнул баночкой, поставив её на бедро. — Просто наслаждайся тем, что у тебя красивый парень, которого все хотят, но трогать его можешь только ты.       — Так-то смотреть на твою голую спину и грудь я бы тоже хотел в одиночестве, а не в компании миллиардеров.       — Во всём должны быть свои минусы… Я же не свожу тебя с ума претензиями, что эту шикарную прическу видит кто-то ещё, помимо меня.       — Да что не так с моей прической? — он прокатил пальцы по волосам, явно по привычке зачесывая челку, но та тут же опала обратно на его лоб. — Что ни день, то она тебе не нравится.       — Просто было бы гораздо лучше, если сделать, например… — Баночка отправилась обратно на стол. Он сел, подтянув под себя ногу, и развернулся к Ли, протягивая пальцы к его волосам. Сделал пробор сбоку, пригладил пряди и всю эту несчастную челку зачесал ровно набок, слегка создавая у корней небольшой объём — Ли не отрывал от него взгляда, как-то уже больно разнеженно позволяя вытворять с собой подобное. Затем Найс отпрянул, окинул оценивающим взглядом и влюбился во второй раз, расплывшись в мечтательной улыбке. — И теперь ты внезапно тоже похож на миллиардера, а не на офисного придурка…       — Ну тогда я просто идеально впишусь в сегодняшнее общество.       — Ты будешь слишком выделяться. Слишком молодой и честный для миллиардера.       — А ты уже разбираешься в сортах?       — Ну, может быть, немного. Но миллиардер Вон Ли мне пока не знаком.       — Ты просто не знаешь, сколько у меня денег на банковском счёту. Так что…       — Вот, уже лучше — начались секреты. Сейчас ты должен начать задавать мне идиотские вопросы про то, как я отношусь к деньгам и понимаю слово «успех».       — Пропустим эту часть, — и с такой же томной игривостью — он просто потянулся и накрыл его губы своими. Горячие, мягкие. Найс почти тает, когда отвечает на поцелуй, когда ладонь Ли ложится поперёк спины и держит так бережно, не давая завалиться назад. Целует, несмотря на привкус пива и специй, целует, чувствуя во всём этом значительную долю романтики, сидя в тёмной комнате гостиной. Целует, накрывая его щеку ладонью и чуть склоняя голову вбок, поддаваясь ещё ближе. — Однажды мне всё это надоест окончательно, и я увезу тебя в другую страну.       — Мечта.