Как новый год встретишь, так его и проведёшь.

Новый год. В ресторане бурно празднуется пришедший год под куранты, радостные возгласы и всплески алкоголя из бокалов, которыми чокались все кто мог дотянуться, но только между этими двумя повисла тягучая как мед тяга. Она его дразнила легкими намеками, движениями, которые были заметны и понятны только ему, но он держался до дома, чтобы потом жадно впиться ее мягкое тело, постепенно подчиняя его себе. Тёплый свет от фонарей освещал пустую ночную улицу, девушка шла рядом подруку со своим мужем совершенно спокойно,но ее потихоньку потряхивало изнутри из-за накатывающих волн жара в животе, они подходили потихоньку к своему дому, со стороны вроде как обычно, пара возвращалась к себе домой после ночного мероприятия. Но в момент как только была закрыта дверь их квартиры он бесцеремонно вцепился в её задницу притягивая к себе, начиная лапать ее где только дотягивались его руки, но очень тихо, прижав её собой к стенке, прильнув к её немного обкусанным губам, так осторожно, но уверенно, будто боясь что-то спугнуть, хотя сам вжимался в нее своим каменным стояком приподняв её держа за бедра своими крепкими руками. Откинувшийся благодаря разрезу подол платья давал ему ощутить через ее колготки и трусики ту влажность, которая все больше его заводила касаясь его кожи, которая была при открыта задернувшейся вверх рубашкой. Плавно, но достаточно быстро он переместился с ней на руках в их спальню, опуская её на кровать. Усевшись между её ног он хищно разглядывал открывшийся перед ним вид, теперь её колготки были порваны, дабы проникнуть туда не снимая этот атрибут одежды, который подчёркивал те сочные формы, которые он буквально готов был съесть. Им было все равно, ведь обоим нравилось это ощущение полураздетости, а колготки он в любом случае купит ей, какие бы не были дорогие, ведь в таком случае он получит своё в виде той картины, которую он наблюдает сейчас. Он жадно наслаждался этим видом: мягкие, полные, податливые, но мощные бедра, обтянутые уже рваными колготками, мокрые насквозь кружевные трусики из-за которых ее соки уже потекли по бедрам, намочив немного порванную вещь. Ее стопы лежали, слегка опираясь на его мощные плечи, которые были слегка обтянуты рубашкой с полуспущенным пиджаком и сквозь которую проступали капельки пота от расходящегося жара по телу. Почти растегнутая рубашка открывала вид на его мощную накаченную грудь, стояк, который, казалось, сейчас прорвет эту злостную ширинку, что так немного бесило ее, ведь ей не терпелось ощутить его каменный, горячий, толстый член, который она обхватит своими стенками и ощутит все его пульсации, движения и то, как он набухает от еще большего возбуждения. Она будет чувствовать его головку, которая будет вдалбливаться иногда при движениях в ее шейку матки, заставляя саму матку содрогаться от безумного приятного ощущения, которое хочется ощущать еще больше с каждым толчком. Пока она в момент прокручивала это у себя в голове, он уже облапал и обкусал все ее бедра и незаметно для нее оказался своим членом около ее попки, запретной дырочки что так манила, но он сосредоточился на её киске, что так истекала её естественной смазкой. Медленно отодвигая трусики так, чтобы они не помешали в их соитии, он наклонился к ней, смотря на ее возбужденные и горящие похотью к нему глаза. Его член окунулся еще в начале входа в море ее соков, которые более не удерживали трусики и которые теперь свободно обтекали головку его члена. Дразня ее тем, что водил ею вокруг входа во влагалище, которое сжималось от безумного желания, чтобы он наконец-то вошел в нее полностью, раздвигая ее ножки, вдалбливаясь всей длиной по самые яйца. — Соскучилась по моему члену за этот вечер, зайка моя? Ты ведь так изводила намеками меня, что же ты не скажешь ничего? — он шептал это ей в ухо, периодически опускаясь к шее, целуя ее, доводя до мурашек и того, что она все больше открывала площадь своей шеи и неосознанно двигалась бедрами к его члену, желая большего, желая того, чтобы ей овладели жестко, по-звериному, без жалости, доводя ее до оргазмов, даже когда она уже не может, дрожит, кончает раз из раза и умоляет, а он втрахивает ее, периодами отдыхая сам, но продолжая доводить ее пальцами, водя и трахая ими по той точке, которую он обожал находить своим членом и постоянно втрахивать ее именно под этим углом, чувствуя ее дрожь и понимая, что он не успокоится, пока она не сможет двигаться совсем из-за того, что тело обессилило из-за кучи оргазмов подряд которые будут её накрывать с каждым разом все сильнее делая её обмякшей в его руках. — Я не начну, пока не скажешь того, что хочешь, — он отодвигал все более отвердевающий член от ее лона, которое истекало и изнемогало от всех его манипуляций с ней и инстинктивно поддавалось вперед к нему. — Пожалуйста, трахни меня, я соскучилась по тебе, просто вдави меня в кровать, вдалбливаясь в меня в полную... Ах! — не успела она прошептать срывающимся голосом от возбуждения ему в ухо, притянув его к себе еще ближе за галстук, которым она была уже готова чутка придушить его за то, что издевался над ней, но не стала бы, если бы сам не попросил, ведь она сама желала того, что он сейчас делал, ведь от лёгкого опьянения алкоголем, он становится еще смелее и наглее, но и тактильнее, не успев договорить того, что она хочет, он резко вошел в нее и замер наслаждаясь её беззащитным видом, который она доверяла только ему. Они были сейчас в миссионерской, он проник в нее до самого конца, ощущая всю ее изнутри, и ту дрожь от резкого толчка, которая стала переходить в судорожное сжимание вокруг его твердеющего от возбуждения члена, который уже набух настолько, что уже казалось больше некуда. Она это ощущала, очень сильно, словно камень, твердый, но мягкий и горячий, который из-за того, что вошел весь, будто впивался в нее, доказывая то желание, которое можно объяснить лишь движениями. Он оголил ее небольшую аккуратную грудь и сразу заметил то как она набухла от возбуждения, соски расплылись от тепла её же тела, но как только он прошелся рукой по груди они встали. Он не выдержал такого притягательного зрелища и прильнул к груди губами, сдерживаясь от движений внутри нее членом, хотя тело было напряжено до безумия из-за сдерживания, но язык ласкал ее соски, и лаская саму грудь руками, сжимая ее бугорки пальцами, он от безумия возбуждения, которое накрывает его волнами, начал почти выходить и со всей силы входить в нее во всю длину обратно. Он уже не смотрел никуда и не мог терпеть того, что сам оттягивает момент, его взгляд расплылся и смотрел лишь мельком на ее аккуратную грудь, которая от каждого толчка колыхалась будто приманивая его трахать их обладательницу ещё сильнее и больше, иногда переводил взгляд ниже, наблюдая, как его член выходит из нее и с хлюпающим шляпкой вновь полностью теряется в ней. Он этого желал весь вечер, но так долго это оттягивалось, что теперь он был готов ее трахать, пока сам не закончится полностью. Ее срывающиеся стоны стали теряться в его плече, в которое она уткнулась, как только он почти лег на нее, разведя ее ножки в стороны, немного пригнув ее коленки к ней же, так ему беспрепятственно открывался путь что бы он входил в нее на полную длину. Шлепки от их влажных тел и выделяемых соков при резких толчках разносились по комнате, ее приглушенные стоны терялись то в поцелуях, то из-за того, что она утыкалась ему в шею, грудь или плечо, иногда покусывая от избытка чувств. В какой то момент ноги обвились вокруг его талии, помогая ее бедрам двигаться в такт, создавая более резкое и глубокое проникновение его члена. Он уже не висел над ней, а почти лежал, придавливая ее не всем весом, но вдалбливаясь в нее всей своей силой, которой овладело его желание владеть ею. Резкие и глубокие толчки доводили ее до помутнение от приятных ощущений, она лишь просила еще, но когда он стал двигаться быстрее, сохраняя ту же глубину проникновения, но практически не выходя из нее, а двигаясь буквально почти в ней, создавая небольшое трение о клитор своим прижимающимся телом, что волнами удовольствия отдавало по её телу вновь и вновь, она пожалела или нет о том, что попросила большего, но теперь ее сознание было замутнено этими ощущениями, будто ее пытались проткнуть, насадить, прочувствовать весь её все же другой,но тоже внутренний мир, хотя он засаживал ей сейчас по самое нехочу и делал бы это постоянно как раньше, так и потом. Не будь она мазохистом и не зная что им обоим все нравится и если надо он остановится, то умолялабы бы прекратить, но это опьяняющее ощущение не давало ей это сделать. Его головка то и дело втрахивалась в ее матку, создавая именно то давление, которое сводило ее с ума с каждым толчком. Но убыстряясь, он заставил ее кончить, ведь влагалище стало буквально душить его член, отчего даже после того, как ее стоны стали больше похожи на стоны плача, которые на самом деле говорили о том, что сейчас ощущения перешли грань, и даже когда он кончил в нее, ощущая, как его сперма просачивалась в матку, чувствуя дрожь от того, что его любимую жертву накрыл тот оргазм, который нужен был для дальнейшего любимого издевательства. Он не выходил из нее, навалившись на нее всем телом, он отдыхал, вытирая пот и ощущая членом неуспокаивающуюся дрожь. Она лежала под ним почти не дыша, ведь это ощущение наполненности было впервые, как и для него, что все внутри, все и еще больше будет. Им не стоило бояться, они предусмотрели все заранее, что бы не было сюрпризов. Немного придя в себя он вышел из нее и устало прилег рядом с ней, водя по ее груди пальцами, почти невесомо, отчего на её коже появлялись мурашки, а потом спускаясь к внутренней поверхности бёдер, постепенно продвигаясь пальцами туда, где знал все точки ее обездвиживания и обезвреживания её при их шуточных схватках, которые переходили обычно в то что сейчас и происходило. Но только она хотела двинуться, он вошел в неё пальцами и стал интенсивно ими двигать внутри нее, с никого не смущавшими хлюпающими звуками, надавливая на ту точку, о которой знал только он. Ее продолжительный стон от нахлынувших приятных ощущений, которые стали ее ноги доводить до дрожи, которую она уже не могла контролировать. Он дышал ей в шею, притянув и держа ее руку, сжимая ее же на своем твердеющем члене. Ее маленькая нежная ручка полностью обхватывала его стояк, от прохлады её тонких пальцев становилось необычно приятно, отчего возбуждение от этих необычных ощущений, спазмов его любимой вокруг его пальцев от накатывающих оргазмов, от ее стонов, между которыми вылетала просьба «не надо», но это лишь говорило, что ей безумно приятно, опьянение от алкоголя только усиливалось, но это было уже больше опьянение от желания своей принцессы, которой он может владеть в постели как угодно, ведь в плане секса да и вообще они были почти копиями друг друга, но только у его благоверной либидо было намного выше его, но в таких моментах как сейчас он был в этом плане хуже своей дамы и он так наслаждался тем, как доводит ее до состояния невозможности двигаться, лишь уткнуться в него и уснуть. Он смаковал то, как медленно надрачивали ее пальчики его тведый как камень стояк, пока он затыкал ее рот своим, хотя желание пригрушить её стогы своим членом и ощутить её ласкающий головку язык, небольшие вибрации в глотке оо её же стонов было сильное, постанывая от своих же фантазий, что разжигали похоть еще сильнее он неожиданно дернулся от того, что ее пальчики, которые только что дразнили его и так набухший от желания член, потянулись к его руке, которая замерла от ожидания. Она пролезла под его рукой смочив пальчики в своей смазке проведя по клитору и вошла в себя же вместе с его пальцами. Как же его завело это, настолько, что как только он смог обхватить ее ручку, то продолжил движения, медленно, ощущая, как растянулись слегка ее стенки и как стали дрожать её ноги от этого медленного продвижения по более чувствительной стенке её влагалища. — По ширине как мой член? — прошептал он хитро улыбаясь, поворачивая ее лицо к себе свободной рукой. — Нет, он больше, намного. Этот момент усилило его извечное желание отдать все ей, он не мог описать этого, он просто хотел быть в ней, с ней, стать одним целым, он просто осознавал, что это то, что не хватало ему, то, что ему будет нужно всегда, и то, что он нашел ее, то, что он просто хотел владеть ей все больше и больше, хотя мечта о том, чтобы овладели им и просто скакали на нем, облокачиваясь руками на его руки и просто прыгая на нем, ощущая самой все движения его члена, самой затрагивая все те зоны, которые затронет его член внутри нее, то как её влажный ротик принимал его утренний стояк, дразня язычком и как просыпаясь приходило это ощущение, совершенно иначе, её заветная вторая дырочка, что так туго сжималась, когда в неё входил не пальчик, а налившийся от возбуждения член, но какие стоны выбивались при движениях, что даже не понятно куда приятнее ей, но её задница, что так синхронно с движением его тела насаживалась на все сильнее твердеющий стояк, сжималась вокруг него, приводя в тому, что вскоре он уже со стоном заканчивал. Но вскоре от его фантазий нагло отвлекли, он резко вздохнул, поскольку укус с засосом в шею был слегка болезненный, но это то, что было нужно сейчас, то что слегка отрезвляло. Он не понял, в какой момент его похотливая, извивающаяся на его пальцах принцесса так вольно нависала над ним. Ее ноги дрожали, но это ей не мешало сесть на его член, выбив стон от неожиданности и резкости соприкосновения и сопротивления внутри нее. Насколько позволяли ее бедра, настолько она начала прыгать на его члене, скрипы кровати никого не смущали уже. Его руки она положила на свою грудь, но он с легкостью обхватывал ладонью одну лишь из них, наслаждаясь ощущениями. Немного неловкие, сбивающиеся, дрожащие движения на его члене были не теми, что были у них раньше, которые переходили в то, что в итоге он вытрахивал ее раком до состояния невозможности двигаться. Сейчас он дал волю ей, пускай дрожит его маленькая сучка от его мощных шлепков оставляющих след на её заднице, которая изводит его своим видом во всех позах, неожиданными фотографиями, просто мелкая перед ним и в мыслях весь день, до момента, пока они не будут оба дома и он не набросится на нее. Мешали лишь дни, когда либо оба, либо кто-то из них выматывался, тут либо она разрешала себе просто трахнуть, без ее активных действий, либо они просто отдыхали ожидая пока оба наберутся сил. Но сейчас он не мог думать обо всем этом, тихие мокрые шлепки от приземления её на него и стоны его принцессы, его стоны, сначала которые он старался скрыть, стали глухо разноситься по комнате, его пониженный голос из-за возбуждения проходил по ее коже мурашками, особенно когда она ощущала его дыхание на шее или у уха. Сейчас она смотрела расфокусированным взглядом на своего любимого, член которого плавится в ней или ей так казалось, поскольку он стал настолько горячим, что она не могла остановиться, понимая, что это ее заводило сильнее, намного сильнее, особенно то, как он отдался подчинению и просто наслаждался тем, как им временно нагло пользовались и владели так, как он хотел, но не говорил, но по его движениям и эмоциям на лице это было более чем надо, чтобы понять, что доминирующий и втрахивающий ее в их кровать, тоже был даже очень не против, если бы его трахали, прыгая на нем открывая прекрасные виды на его женщину, котооая наслаждалась им, а он ею. Ее вид, то, как тряслись ее бедра от удовольствия с прошлого раза и сейчас, когда она сама насаживалась на его член, ее прыгающая в такт приоткрытая им грудь, красные отпечатки от шлепков по бедрам и попе, затуманенный взгляд, стоны... он готов был кончить и, походу, уже кончил, но от продолжавшихся движений ему стало до боли безумия приятно, что лишь от тянуло момент. Он не выдержал такого и его бедра стали двигаться к ее бедрам, создавая более сильные толчки, что наконец-то приближало его к концу. То, что ее ноги почти перестали держать, особенно когда он присоединился к движениям, говорило о том, что уже все, но надо продолжить, ведь эта ночь будет интересная и, как говорят, как новый год встретишь, так его и проведешь. Поэтому в мгновение он зафиксировал свою принцессу на себе, не давая ей осознать, что ее доминирование пришло к концу, медленно перевернувшись и поменяв расположение их тел так, что бы ритм стал ускоряться для них обоих приближая мучительное удовольствие к концу, и его ноющая от удовольствия принцесса пыталась двигаться в такт через силу его рук, которые удерживали её нижнюю часть тела. С нее уже хватит, она так думала, дрожа при каждом, не то что толчке, просто движении внутри нее. Девушка уже отдалась полностью в руки своего мужчины, чтобы он смог приблизить их обоих к концу, ведь она уже не могла двигаться, потому что от оргазмов судорожно сводило ноги и, естественно, дрожала вся ее нижняя часть, которая сейчас оприходовывалась ее любимым. Но когда он кончил, кончил глубоко в нее, она судорожно выгнулась, закусив свою же руку, ее тело замерло. Он сделал последние толчки, с последним он излил все, что оставалось у него, заполнил ее полностью. Он ощущал ее дрожь и пульсацию изнутри, хоть снаружи она замерла из-за переполнения удовольствия внутри прикусив свою же руку в конце. Обмякнув в его руках, она выдохнула, больше говорить и двигаться она не могла, не было ни сил, ни возможности, все дрожало, ноги особенно. Он, окончательно раздевшись, стал медленно стягивать с нее одежду, которая была безобразно красиво где-то порвана (колготки), где-то приспущена и полуснята. Ее тело бездвижно повиновалось его действиям, единственный, кто мог хотя бы двигаться, это был он, потому что он был с таким довольным лицом, как кот, который наелся сметаны, снимая с нее оставшуюся одежду, которая мешала ему касаться ее кожи, ощущая ее тепло, хотя скорее он был сыграл её своим, но ему нужно было то её прохладное тепло, согревающее его душу. Свет от Луны просачивался сквозь облака, снег залетал через открытое окно, его пальцы застыли на ее коже, нежно перебирая лежавшие спутанность волосы чуть ниже ключицы — те самую, что всегда щекотали ему нос, когда она заснет у него на груди. Воздух в комнате все еще был густым и тягучим, пахнущим их смешанными дыханиями, сексом и далеким, почти неуловимым ароматом их духов и алкоголем. Он не просто лежал рядом. Он окружал ее. Его бедро было теплой тяжестью между ее дрожащими ногами, а ладонь, лежащая на ее спине, чувствовала каждое мелкое, затухающее сбивчивое дыхание, которое приходило в спокойное, умиротворение сопение. Она была похожа на струну, которую перетянули, и она теперь тихо вибрировала, отзываясь эхом на только что пережитые бури эмоций. Он наклонился, и его губы, влажные и слегка опухшие от недавней страсти, коснулись ее лба. Не поцелуй, а скорее прикосновение. Дыхание его было горячим и глубокими. Она не открывала глаз, полностью отдаваясь этому моменту растворяясь в его теплоте тела и ласках. Он не вторгался, а лишь обводил пальцами те места на спине и бедрах, где чувствовалось ещё оставшееся сокращение мышц и жар, который остался от их соприкосновения тел. Это обладание, жадное для обоих. Лёжа головой на его груди она слышала стук его сердца и дыхание, которое словно убаюкивало её. За окном мир затихал, погружаясь в предрассветную мглу, но здесь, в их постели, время остановилось. Оно было соткано из биения их сердец, переплетения дыхания и тепла тел, когда он еще чуть сдвинулся, чтобы прижать ее к себе крепче. В этой тесноте было лишь полное слияние душ, которые были связанны между друг другом очень давно, ведь они найдут друг друга сквозь года, века, всегда, теория одних атомов одной звезды,которые когда то потерялись, но притяжение между ними вновь воссоединит для приближению к балансу вселенной, как бы не противились сторонние факторы