Андеграунд

На улице первый снег. Юноша в слезах и темных подтёков от косметики идёт мимо детской площадки. Руки от низких градусов замерзли, а сигарет не осталось. Последнюю выкурил как только вышел из квартиры, а сейчас уже ушел почти за километр от дома. Парень шмыгает носом, о свои черные митенки вытирая слезы. Макияж испорчен точно. Куда он идёт? Сам не знает, главное, что подальше от родителей. Ему уже так осточертели их указания на то, как лучше и правильней жить. Конечно, нашлись те, кто ему может диктовать правила. Оба работают на нелюбимой работе днями за копейки, максимально упиваясь алкоголем по выходным, а Коле, видите ли, за обычные сигареты прилетает. Ссоры были всегда и было их немалое количество. Даже было до драк доходило, но всегда получал Ромадов. Защититься ну никак не выходило, ведь противников двое и они в несколько раз того старше. Мать было и за нож хваталась, а отец грозился вообще чуть ли не застрелить за такое, как он говорил, блядское поведение и внешний вид. С последним вообще отдельная тема. Как принято у старшего поколения? Естественно максимальные гендерные рамки. Мужик должен, баба обязана, и никак иначе. Влетало и за слёзы, и за срывы, и за улыбчивость. Угодить родителям было буквально невозможно. Сегодня была последняя капля. *** Темноволосый как всегда сидел у себя в комнате. Двери сразу от старших закрыл, в своих проводных и перемотанных изолентой наушниках включив музыку. Время позднее, так что потревожить его никто не должен. Парень наклонился под кровать, оттуда достав одну из коробок, в которой раньше хранилась обувь. Теперь там лежала вся косметика, специально спрятанная от родителей. Узнают – пиздец всему, а Николаю в бо́льшей степени. Сняв картонную крышку, Коля улыбнулся, замечая открытую черную косметичку, которой послужил старый школьный пенал. Внутри были различные палеточки и карандашики, которые доставались ему не простым путём. В те времена найти нужные оттенки теней было тяжело, особенно парню, у которого дома запрет на подобные вещи строже, чем в школе. В ход сразу пошел черный карандаш для глаз. Сделав несколько лёгких движений, парниша взял уже тени. Удивительно, но у него даже была небольшая кисточка для растушевки косметики. Закончив с глазами, парень подкрасил нижние ресницы подводкой, так как тушь забрать у матери не получилось. В целом, миленько. Осталось доработать губы. Небольшой стик с розовой помадой скользит сначала по нижней губе Ромадова, а затем по верхней. Потерев их друг о друга и дорисовав уголки, Коля завершает макияж. Не успевает достать плеер, чтобы переключить трек, как с конца комнаты слышится резкий грохот. Испугавшись, кудрявый резко повернулся и впал в шок. Дверь в его комнату была сорвана с петель и лежала выломанная на полу. Отец в проёме с осколками стеклянной бутылки, а где-то позади матом орала мать. – Чё там этот пидрила делает? Ты зашёл к нему уже? Юноша вернул взгляд к косметике, всё убрав в коробку и спрятав под одеяло. Лицо прикрыл руками, сквозь пальцы смотря на старшего. А дальше всё как в тумане. Помнит, что получил по лицу, и то, из-за того, что болит очень. Крики помнит, а так же то, что из всего имеющегося удалось спасти лишь телефон, плеер и один розовый карандаш для губ. Сейчас они как раз таки лежали в кармане тонкой джинсовки. Убегал Ромадов быстро, на лестничном пролёте чуть не упав. Перед глазами была белая пелена, которая пропала лишь тогда, когда тот замедлился. *** Обидно ли Коле за это всё? Безусловно. Страшно за будущее? Безумно. Он не знает ничего. Ни того, куда идти, ни того, как домой живым вернуться. Последнего вообще в планах нет, ведь выжить после попадания на глаза "любимых" родственников точно не выйдет. Хлопья снега через время становятся более крупными. Падают на темную макушку со светлыми корнями. Нос и щеки теряют чувствительность, как и костяшки на руках. Жить совсем не хочется. Ромадов еле плетётся, с запинками доходя до детской площадки. Ноги совсем не слушаются, ведь тонкие тканевые конверсы явно не предназначены для того, чтобы щеголять в них по снежным дорожкам, так ещё и в рваных скинни джинсах. Парень снял свою куртку, положив ее на сиденье старой и ржавой качельки, которое было покрыто тонким снежным покровом. Почти обмороженные пальцы с потрескавшимся чёрным лаком лезут в карман джинс. Найдя желаемое, Коля выдыхает. Из кармашка тот вытащил небольшое лезвие от канцелярского ножа, которое тот умело спиздил на уроке труда. – Я всё закончу... Сейчас или никогда... Парниша задирает рукав своей полосатой кофточки, а затем и перчатку, смотря на запястье, где уже красовалось большое количество шрамов от предыдущих срывов и руганей с родителями. – Заебало! Сдохну и всем будет лучше! – кричит Ромадов, резко резанув себя по руке. Порез получился слишком неприятным. Настолько, что юноша вскрикнул, тут же блестящий заточенный металл откинув подальше. Коля хнычет, вздрагивая и рукой прижимая царапину. Больно и обидно. По ощущениям тело Николая будто вот вот перестанет нормально функционировать. Будучи в истерике и паники одновременно, темноволосый совсем не замечает звуков вокруг. *** Вечером по своему району бесцельно бродил Макс. Курил, искал себе каких-нибудь дохлых голубей для ритуалов и жертвоприношений, которыми изредка занимался на балконе или в подъезде. Нет, он не живодёр, ведь живую птичку или котёнка никогда бы не тронул. Тем более, это лишь периодические развлечения. Нестандартные, это да, но ведь Шабанов и не самый обыкновенный мальчишка. В свои всего четырнадцать лет тот начал жить самостоятельно. Причиной тому послужила постоянная работа матери, а так же ее непостоянные переезды к каким-то мужчинам. Максима свобода устраивала и ничего плохого он в таком образе жизни не видел. Деньги на карту присылали, счета оплачивали, а большего для счастья и не надо. Подумать только, никакого тебе контроля, запретов, глупых руганей за оценки и вечных указаний, где и как правильно жить. Стиль Макса был неординарный. В гардеробе строго чёрные вещи, вся обувь массивная, а в ящичках, стоящих в коридоре, большое количество различных металлических украшений. Все уши исколоты и в пирсинге, который русый колол себе самостоятельно. В салоне был проколот лишь язык, а так же набита одна татуировка на шее. Короче говоря, типичный неформал, который хуй клал на чужое мнение и осуждение со стороны. Относил себя Макс к субкультуре готов. Гуляя под снегопадом, на площадке у своего подъезда парень заметил подозрительный движ. Кто-то пришёл, сел на качели, громко проорался, а после, похоже, начал плакать. Немного странно. Шабанов был бесстрашным, потому, долгое время последив за загадочным силуэтом, решил подойти. Его ботинки создавали хруст под ногами, который было невозможно заметить. Но сидящий не реагировал. Ровно до момента, пока Максим свою руку не положил ему на плечо. Ромадов обернулся и вскрикнул, тут же соскочив с места. Голова закружилась, поэтому парень хмыкнул, после запнувшись о свои же ноги и падая на твердый асфальт. Конечно, упёрся в него он руками, а это значит, что удар пришел на ладони. Порезанная часть тут же начала сильней кровоточить, а недалеко в подсознании ощущалась ноющая боль, от которой Николай захныкал. В вечернем полумраке разглядеть лицо друг друга парням не удалось. По фигуре и голосу Макс не может вспомнить ни одного знакомого или соседа, что могли бы тут проживать. – Отъебитесь уже от меня и дайте хоть пострадать нормально! – продолжает Коля, уже плача навзрыд. Кровь стекает по руке парня, который ложится на землю, продолжая хныкать и всхлипывать. Максим на это всё смотрит, абсолютно никак не реагируя, хотя перед ним человек бьётся чуть ли не в конвульсиях. Щелчок. Небо стемнело полностью, а время стукнуло ровно шесть вечера. Во дворе загорелись фонари, поэтому теперь Шабанов мог рассмотреть паренька, который лежал вдалеке и так страдально ныл. Немного стало жаль этого темноволосого. Сделав глубокий вдох, Макс поднял с асфальта блестящее лезвие, а затем убрал его к себе в карман кожанки. Ещё пригодится. Подойдя к Ромадову, русый коленями коснулся только выпавшего снега, а затем и сел удобней. Руку положил тому на голову, немного гладя по волосам. – И чего ты орешь на меня? Непонятно почему, но Николай затих. Дыхание было слышно, да и к тому же изо рта шёл пар, поэтому Максим точно знал, что он не умер. Бледная рука с черным кольцом на большом пальце убирает темные и сожжённые краской волосы с лица незнакомца. Под прядями Шабанов видит довольно красивые глаза, но, к сожалению, с подтёкшим макияжем. На щеке относительно свежий порез, но уже с подстывшей кровью. – Не надо плакать... А умирать тем более... Волосы Макс отпускает, в свою ладонь взяв руку юноши около запястья. Сразу левую, заметив порез и задранную митенку. – Ты эмарь что ли? Разумеется, Максим ничего против таких субкультур не имел, так как сам был готом. Ответа от Ромадова дождаться не получилось, потому Шабанов просто поднял его на ноги. Пришлось приложить усилия, но особого труда это не составило, так как Коля был лёгким. Темноволосый совсем замёрз. Трясется от слез и холода, свои ладошки даже не согревая. Заметив это, Макс тут же вернулся к сиденью качели, откуда взял джинсовку Коли. Он подошёл ближе, курточку накинув парню на плечи. – Пошли давай... Нехер валяться, а то ещё патруль увидит, или вообще собаки загрызут... – русый приобнял парнишу, после чего с ним направился подальше от того места, где они находились сейчас. Зачем этот странный паренёк вообще заострил внимание на Коле? Куда он его тащит и что будет с ним делать? Неспеша шагая по снежным тропинкам, где даже не было и следа, парни не поддерживали диалог. Шли молча, а Максим всё разглядывал Николая и его стиль. Волосы интересно окрашены, а этот милый макияж и стилёк явно приковывали к себе внимание. Всё же, подойдя к какому-то из подъездов, Макс отпустил плечо Ромадова, из левого кармана кожанки достав небольшую звенящую связку ключей. – К...Куда мы? – заикаясь спрашивает Коля. Трясёт его всё так же не по детски. – Домой. Парень открывает дверь, жестом приглашая Колю пройти вперёд. Тот не медлит, как раз заходя в подъезд. Там было не жарко, но определённо теплей, чем на улице. Глаза Ромадова болят от слез и подводки, что попала на оболочку глаза со слезами. Неприятно. Максим заходит за Колей, после поднимаясь с ним так же в полуобнимочку. Жил юноша на пятом и был привыкший, а вот Николай идти перестал идти уже на третьем лестничном пролёте, просто встав и тихо хныкая. – Что такое? – Макс смотрит на темноволосого, приподняв брови. Николай присаживается на корточки, лицо закрыв руками и начиная плакать по новой. Русого это уже конкретно умотало, потому он попросту садится на ступеньки напротив Коли, выдохнув и достав блок с сигаретами. В следующий миг парень достаёт коробок спичек, одну вытаскивает, чиркнув после о часть сбоку. Спичкой парень поджёг сигарету, делая первую и долгую тягу. Коля не дурак, запах чувствует. Курить хочется безумно. – Можно тоже... Хотя бы на разочек, – просит Ромадов, снова размазывая слёзы по лицу. – Пожалуйста... Макс выдохнул табачный дым вверх, сигаретку передав Ромадову. Сам не брезговал, а не поделиться не мог. Не мешкаясь, Николай такую подачку принял, после первой же тяжки становясь чуть спокойней и успокаиваясь. – Всё? Теперь могу тебя домой затащить? – через время сказал Максим, забирая у парня окурок. Темноволосый лишь кивнул, после встав и начав царапать кожу вокруг своих ногтей. Для него это обычное явление, и он так делал часто. От того покраснения и облезший лак. Кинув бычок в угол подъезда, Макс взял кудрявого за правое запястье. Тут же начал подниматься, а Николай не медля бежал за ним. На пятом этаже они остановились. Шабанов сразу открыл дверь, Колю приглашая в свою квартиру. Смысла думать и сомневаться нет. Идти или бежать не куда и не к кому, так что, если вдруг этот гот маньяк, Коля хотя бы закончит свою жизнь. – Стоять долго будем? – Максим парнишу подтолкнул, улыбнувшись и после заходя с ним в квартиру. Дверь захлопнулась. Теперь парни в полной темноте, и Коле даже становится страшно. – А свет? – юноша отпускает голову, в одной сжимая манжет кофты, а второй придерживает джинсовку. Тут же фиолетовым цветом загорается торшер, стоящий на полу в углу комнаты. Возле него стоит Макс, снимая кожанку и вешая её на крючок. – Пожалуйста... – русый усмехнулся. Шабанов подходит к Николаю, стягивает с него холодную джинсовую куртку, разместив сверху на своей. Страх, присутсвующий далеко в сознании Коли, практически улетучивается. Вроде этот мрачный тип вовсе не такой уж и мрачный. Да и к тому же, судить по внешнему виду – это не совсем хорошо. Ромадов сам ведь был не таким как все. – Ты это, проходи, только разуйся... – Максим снимает свои берцы, присев на корточки. Темноволосый же стянул кеды без рук, что далось ему не совсем просто. Дело в том, что пальцы на руках отмерзли в хлам и почти не двигались. Хреново. Когда оба сняли обувь, Макс провел темноволосого на кухню. Там включился уже нормальный свет, слегка отдающий жёлтым оттенком. Тем не менее, с ним комнатка выглядела не так мрачно, хоть и оставалась такой же убитой и захламлённой. В раковине несколько тарелок и кастрюля с непонятной субстанцией, которая, видимо, была разбавленна водой. На небольшом столе находилась целая башенка из стаканов, составленных один в один. – Ого, – тихо сказал Ромадов, осматриваясь. – Чё такое? – отозвался Максим, подходя к окну и его открыв. – Тут так... – Хуёво? Да, согласен. Но мне похуй, живу сам, мозги никто не пилит. Правда, иногда бывает, что посуда заканчивается... – парнишка подошёл к раковине. – Допустим вот... Кастрюля после гречки... Николай улыбнулся. Часто ему мать говорила помыть посуду, пока их с отцом не было дома. Естественно, Коля, как обычный подросток, забивал на домашние поручения болт. А вечером огребал по полной программе, всё равно отдраивая грязное, однако теперь это сделать было в два раза сложней. – Ты один живёшь? – темноволосый голову поднял, немного удивившись. Этот парень выглядит как его сверстник и уже такой самостоятельный? Как вообще ему разрешили жить отдетьно... – Да... Уже года два, может три... – Шабанов вздохнул. – Правда одиноко немного, но не суть. Максим открывает холодильник, с тяжким вздохом глянув на его содержимое. Еды особо нет. Это не беда, потому тот достаёт лишь молоко, отойдя к шкафчикам, чтобы заварить гостю хотя бы обычный чай. Поставив греться чайник, Макс кидает в чистую кружку заварку, а затем подходит к Коле, его уводя в зал за руку. – Слушай, квартира у меня небольшая... Как видишь, однушка, даже спальни отдельной нет, – говорит Шабанов, показывая на стены вокруг, – но, зато не страшно, а с пьянки не заблудишься... Николай опять молчит. То ли сказать нечего, то ли боится. – Короче, давай познакомимся хоть, – Максим темноволосому протягивает руку. – Меня Макс зовут. Коля пожимает руку парня, немножко поджав губы и представившись в ответ. Далее русый продолжил рассказывать что-то на отвлеченную тему, почти не заостряя внимания на Ромадове, дабы не смущать нового знакомого. Настроение Ромадова оставалось таким же, как и прежде, не смотря на попытки Максима его привести в чувства. Чайник вскоре вскипел. Шабанов удалился, Николаю предложив остаться в гостиной. Тот послушался и молча ждал хозяина квартиры. Вернулся парниша с кружкой теплого чая, дав её темноволосому. – Давай, отогревайся, а то нехуй мёрзнуть. От такой фразочки уголки губ младшего дрогнули, приподнявшись. Он принял стакан, сделав первый глоток. Кажется, аж желудок заурчал, спустя долгое время почувствовав что-то поступившее в него. – Спасибо, – с лёгкой улыбкой ответил Коля. – Не за что, – Макс отошёл к комоду, присев и открыв нижний ящик. Оттуда юноша достал набор тёмного постельного, его положив на диван. – Как поешь, я застелю. Максим планировал постелить и себе, и Коле на диване. Не видел в этом абсолютно ничего такого, а оставлять нового знакомого не хотел. – Я с тобой спать буду? – Ромадов крепко держит кружку с напитком в руках, голову подняв на русого. – Ну да. Я могу ещё на коврике в коридоре предложить, но... – парня перебили. – Хорошо... Я понял. Кажется, будто контакт налаживается. Николаю уже не так страшно, а Шабанову больше не одиноко. По крайней мере пока Коля рядом с ним. Небольшой промежуток времени парни провели в тишине. Темноволосый отогревался, а вот Макс залипал во ВКонтакте. – Пиздец у меня однокурсники стрёмные всё таки... – от резкого звука Ромадов вздрогнул, круглыми глазёнками глянув на Максима. – Ой... Совсем про тебя забыл, извини. – Всё в порядке, – юноша сжал рукава свитера в руках. Действительно, для него такой ответ был в порядке вещей. Гораздо приятней было слышать то, что тебя не заметили или забыли, нежели очередные оскорбления и унижения. Касалось это не только семьи, но и одноклассников. Миллион раз Коля пожалел, что после девятого не ушёл в колледж. Хотя, не факт, что там отношение окружающих к нему изменилось бы в лучшую сторону. – Нихуя не в порядке, – Макс замечает, что на тумбочке около дивана уже стоит пустая посуда, а это значит, что Коля закончил. – Вставай, поможешь мне. Николай послушно встаёт, за собой убрав кружку на кухоный стол. Русый в то время растягивает диван, сделав из него своеобразную двухспальную кровать. – Подойди-ка... – парниша бросает на середину простыню, концы взяв в руки. Коля сам понимает, что от него требуется. Помогает растянуть покрывало, а так же заправить. У обоих получилось одинаково хуёво. Одеяло и одна из подушек были заправлены, поэтому Макс всучил Ромадову наволочку, сказав заправить и себе. С этой задачей темноволосый справился на ура, кладя подушечку на крайнюю сторону дивана. Всё остальное положил Максим, уже стоя и смотря с улыбкой на их с Николаем спальное место. – Красота... Тебе надо пижаму, да? Не зная, что сказать, Коля лишь кивнул. Увидев этот жест, Шабанов отошёл к комоду с вещами, присев и доставая различные футболки. По итогу нашел идеальную пару – черный верх с красным логотипом одной из групп, а также красные клетчатые штаны, в которых не спал уже давно. – Держи... Можешь идти в ванную, умыться там, всё нужное на бортике раковины стоит, – юноша немного улыбнулся гостю. – Хорошо... Наклонившись, темноволосый взял одежду, в быстром темпе уходя в санузел. Комнатка была небольшой, но было всё. Даже стиральная машина. Первым действием Коля разделся, тут же натянув на себя вещи Шабанова. К сожалению, футболка не прикрывала предплечья, потому каждый порез на руке можно было заметить и даже увидеть, не приглядываясь. На этом парниша решил не заострять внимание. Следом началось умывание. На краю раковины действительно стояли пара уходовых средств, а так же перекись. Сначала в ход пошла мицеллярная вода, с помощью которой юноше удалось смыть растёкшийся макияж. Рана на щеке болела, но он терпел. Умыв свои глаза и лицо в целом, Ромадов взялся за обеззараживающее средство. На ватный диск нанёс небольшое количество жидкости, аккуратно обрабатывая ранку на щеке. Вроде получилось. Коля вышел с комнаты через пару минут, в руках держа джинсы и кофточку. Максим находился на кухне и заметил парня не сразу. Николай положил свою одежду на комод, переместившись на кухню, вздохнул, голову отпустив. – Макс, я всё. Услышав голос Ромадова, Шабанов обернулся. В сердце что-то ёкнуло. Он увидел его и не мог сказать ни слова, просто пялясь до того момента, пока сам Коля не заговорил. – Что-то не так? – голос его звучал приятно и мило. – Всё так... Я просто задумался, забей, – лучшая отмазка, но простительно. Макс сам не понял, что сейчас с ним произошло, при виде этого мальчишки. Ромадов присел на кресло, в то время как Максим сам ушёл переодеться и заняться водными процедурами. Конечно, Коля переживал, ведь не каждый день тебя приютит странный паренёк, живущий один в несовершеннолетнем возрасте. Ещё это странное поведение... Но чем-то притягательное. Осталось только понять чем. Когда Шабанов вышел, на нём уже не было половины украшений. Остались лишь серьги в виде крестов, а вся остальная кучка черно-серебряных вещей переместилась на шкафчик. Николай так же и сидел на том же месте, заметив то, как изменился вид парня. – Коль, ты можешь ложиться уже... Время позднее, не стоит режим нарушать. – Скоро лягу... – парниша улыбнулся. Ему показалась милой такая лёгкая забота от незнакомца. – Меня вот уже вырубает, – сказал Макс и в следующую же секунду рухнул на диван. – Как хорошо... Послушав русого, Ромадов перешёл на диван. Лег на подушку, уже чувствуя, что вот-вот тело и мозг отключатся, провалившись в глубокий сон. – Спасибо, Максим, – тихо проговорил Коля, лёжа уже с закрытыми глазами. – Не за что. Если будет холодно, то укрывайся, – Шабанов улыбается. – Спокойной ночи... Ответа он не услышал. Николай моментально уснул, уже сладко посапывая. За день измотался, как эмоционально, так и физически. Последовав примеру нового знакомого, Максим повернулся на бок, но глаза не прикрывал. Светильник в коридоре всё так же горел, а фиолетовые лучики света позволяли в темноте развидеть черты лица Ромадова. Он безумно красивый, хоть и побитый. Это совсем не важно. Со всем остальным они разберутся завтра. Сейчас в сон погружается и Шабанов, всё же максимально расслабившись.