Андеграунд

Коле было очень непривычно получать от кого-то помощь в его собственных делах. Казалось бы, пару дней назад за эти волосы его безжалостно тягали родители, грозясь отстричь их или вообще насовсем обрить парнишку. Сейчас корни его волос были уже подкрашены чёрным, причём довольно хорошо по сравнению с тем, как он красился раньше, хотя Шабанов говорил, что не умеет. Точно врал. Парни сжились быстро. Ромадов, приходя со школы, занимался домашними делами. Он всегда мечтал готовить самостоятельно, дабы не давиться материнской стрепнёй. Уборка в основе своей тоже лежала на Коле, но парнишка был даже не против. Порой Николая настигало странное чувство. Возникало оно от осознания одной лишь мысли: с рандомным готом, которого он встретил на улице, желая нанести себе увечия, ему жить легче, чем с родными людьми. От воспоминаний о доме Колю часто с головой накрывала печаль. Настроение поднимал лишь Максим, чему юноша был удивлён, но безумно благодарен. Утро встретило обоих по-разному. Если Макс, проснувшись, был полон сил и желания идти на занятия, то Коля чувствовал себя, мягко говоря, не очень. С момента прогулки по снежному городу до магазина прошла уже неделя, но, видимо, организм решил дать реакцию именно сейчас. Темноволосый не мог встать, ощущая боль в горле и насморк. Сделав вдох через нос, парень убедился в его заложенности. Состояние дерьмо, особенно в шесть утра. – Коленька, вставай, золото мое... Таких обращений Ромадов не слышал в свою сторону никогда. Один Максим говорил такие вещи, из-за чего в душе Николая что-то горело. Не от стыда или ненависти, а совсем наоборот. Понять, что это он не мог. – Максим... — произнеся лишь имя старшего, юноша закашлял. – Мне нехорошо... Макс не глухой, сразу услышал кашель и осипший голос младшего. – Слышу, – русый присел рядышком, мальчишку с сонными глазёнками гладя по голове. – Оставайся дома. Я с последней пары попробую отпроситься. В лице Коля поменялся моментально. – М-м, – грустно выдохнул темноволосый, – я не хочу один быть. Одну из рук Шабанова Ромадов крепко обнял, не желая отпускать парнишку. – Ну Колюшка, – чмок в макушку, – мне нужно на учёбу... Подработку отменю. Николай сильно загрустил, даже хныкнув. Макс, разумеется на это отреагировал, поцеловав темноволосого уже в лобик. – Я тебе куплю что-нибудь вкусное, – говоря, парень продолжал успокаивающе поглаживать Колю. – Чего хотелось бы? Немножечко подняв голову, Ромадов шмыгнул. – Хочу... Чупачупс и шаурму, – младший прикрыл глаза, уперевшись лбом в голое плечо Макса. – Хорошо, принесу. Буду на перерывах писать тебе, отвечай, как будет возможность, ладно? – Ладно, – бросил Коля в ответ. За всё утро Николай не выкурил ни одной сигареты. Горло болело настолько, что не хотелось даже кушать. Лицо чесалось, глаза слезились, а нос не дышал. В попытках сделать хоть один нормальный вдох не через рот, юноша вертелся на диване минут десять, однако, всё было безуспешно. Мучения Ромадова не остались незамеченными. – Коль, вдруг температура, померь, – протянул градусник, усевшись рядом. – Переживаю за тебя... Старший был уже почти собран на учёбу. В ушах как обычно серьги, но сегодня не с крестами, а простые гвоздики. Пальцы были украшены кольцами: на правой руке широкие и массивные на большом и среднем. Лишь одно тонкое было на безымянном пальце левой руки. Сегодня Макс надел черную рубашку. Коля смотрел на парня, любуясь. Как же юноша был рад, что рядом с ним такой замечательный парниша. Он кивнул, взяв термометр в руки, а затем и сунув его под футболку, которая была ему великоватой. Максим одолжил её Ромадову, а после и отдал на время, ведь маечка безумно ему подходила. – Мой мальчик маленький... Ложись, не напрягайся, – Шабанов снова уложил младшенького на постель, не прекращая приговаривать ласковые фразочки. Честно говоря, парни сами не заметили, как их общение перешло с испуганной встречи до таких близких взаимодействий. Коля был уверен, что жить он с Максом будет чисто в качестве сожителя. Не надеялся даже на хорошие условия, но получил то, о чём даже не мог мечтать. Через полторы минуты запищал градусник. Максим сразу взял его в свою руку, заметив, что число в окошке приближено к тридцати восьми. – Ты точно дома будешь. Давай я тебе таблеточку дам, ты её выпьешь и ляжешь спать, – русоволосый встал с места, уходя за аптечкой. Сопротивляться Николаю было бесполезно. Максим бы точно не стал его слушать, поэтому оставалось только ждать и терпеть это мерзкое состояние. Юноша, слава богу, быстро вернулся, в руку Коле сунув ибупрофен. – Сядь, запей, – он протянул парню стаканчик воды. Младшенький кивнул, затем присев. Положив таблетку далеко на язык, парниша её запил. От воды, кажется, на время стало легче, хоть и глотать её было больно. – Всё, – Ромадов поставил кружечку на деревянный диванный подлокотник, а затем снова уткнулся лицом в подушку. – Ты моя умница... А теперь спать давай. Шабанов с края дивана взял покрывало, накрыв им темноволосого. Последний уже сомкнул глазки и лежал с открытым ртом. Дышал так, ведь нос забило напрочь. Глядя на милую мордашку парня, Максим не осмелился снова заговорить, хотя было желание отругать за то, что не носил шапку. Он решил даже не читать нотации о том, что нужно будет сделать по пробуждению. Лучше потом напишет смс-ку, а сейчас пусть Коленька отдыхает. Медленно отойдя от постели, Макс приблизился к полке с вещами и аксессуарами. Оттуда парниша взял проводные наушники, а так же плеер. Всё подключил, затем уходя в коридор, чтобы одеться. Электронные приборы Шабанов уложил по карманам, на ладони натянув перчатки без пальцев. Погасив в комнатах весь свет, кроме торшера, русоволосый покинул квартиру, а следом и подъезд. На дворе было лишь начало декабря, а многие окна панельных домов уже украшены мерцающими огоньками. «Интересно, а Коля праздновал когда-то новый год?» Максим надолго задумался, поэтому до училища шёл полностью погружённый в свои мысли. Ему самому было непривычно, что теперь важно думать не об одном себе, но и о новом постояльце. Это, конечно, не входило в обязанности Макса, но что-то не давало ему вести себя с Колей так, как обычно он поступал со всеми другими малознакомыми ему людьми. С самой первой встречи Ромадов был будто чем-то нежным, мягким и невинным. Такого, по ощущениям, обижать было невозможно. В добавок к этим параметрам сыграло ещё и сочувствие из-за несчастного прошлого. Теперь Шабанов, по пути в шарагу, думал не о гулянках с друзьями и даже не об оценках. Парень искренне переживал за младшего, скорей желая вернуться к нему и быть рядом, ради покоя самого Николая. Таблетка, которую принял Коля по указу русоволосого, полностью ослабила все имеющиеся симптомы. Поспать получилось часа два или три с натяжкой, потому что потом парня разбудил громкий стук в дверь. Испугавшись, юноша чуть ли не вскочил с места. В голову лезла всякая дрянь, поэтому не получалось даже слышать своё дыхание. За дверью в подъезде послышалась грубая брань. Ругань произнесена была низким мужским голосом, а последняя фраза будто пробила череп парню своей чёткостью. – Откройте! Это полиция! Тут то Николай понял, что он ничего о Шабанове и не знает. Конечно, первым делом парниша подумал, что Макса сто процентов поймали и повязали, что русый обязательно занимался чем-то запрещённым. А что, если Максим вообще убил человека!? Первым о чём подумал Коля, была мысль о том, что его найдут, поймают и отправят в нелюбимый дом. Несмотря на то, что доверие к новому знакомому из-за полиции пропало, темноволосый всё равно предпочёл бы остаться с ним, чем снова возвращаться в то гнилое место, где он рос всю жизнь. Повторно терпеть унижения и выслушивать всю грязь в свою сторону не хотелось. От безысходности и страха на глазах выступили слёзы. Тело юноши покрылось холодным потом, в животе затянулся узел, в горле образовался ком. Стуки в дверь стали настолько громкими, будто дядя милиционер намерено этим хотел свести Ромадова с ума, а то и вовсе стучал по черепной коробке. Градом по щекам ринули солёные капли. Стекали они до подбородка и губ, после разбиваясь о маечку, которая больше не приносила чувства спасения и хотя бы какой-то обороны. Николай старался быть тихим. Всхлипы подавлял, боясь, что его присутствие могут услышать. В таких обстоятельствах даже стены не казались защитой. Они были будто картонными, либо вовсе прозрачными. Одна за одной в голову влетали и вылетали новые мысли. Одна из них заставила парня резко замереть и затупить в одну точку. «А что, если с Максимом что-то случилось?» Теперь Коленьку окутала паника. Она росла в геометрической прогрессии, не позволяя юноше вздохнуть. Слезы, слюни и сопли Коля перестал контролировать, одной рукой вцепившись что есть мочи в бедную простыню, дабы сохранить хоть какую-то связь с реальностью. – Максим, прошу, – он повторял шёпотом из раза в раз, – пожалуйста, вернись... Максюша, мне страшно. Макс же в это время, ничего не подозревая, находился на занятии. Зачем вообще нужна философия. На ней скучно, а препод поставит автомат лишь в том случае, если ты не пропустил ни одной пары, либо лично под столом ему минет делал. Конечно, Максим не пидорас, а тем более не шлюха, поэтому приходилось ходить, как и всем остальным уважающим себя одногруппникам. После первой душной и нудной пары, парниша облегчённо чуть ли не выбежал из кабинета в курилку. Зайдя в комнатку, юноша заметил, что кроме него в помещении больше никого не было. Удивительно, но не менее странно. На душе появилось неприятное чувство. Наверное, это от того, что за день Макс ещё не курил. Однако, как только никотиновый дым растянулся по лёгким русоволосого, легче ему не стало. В голове что-то щёлкнуло. Зачастую, когда курение не помогало расслабиться, Шабанов, вместо того, чтобы выкурить ещё сигаретку, писал близким. Бредово, но работало. Сейчас же Максим вспомнил про одного и единственного – Колю. А как он там сейчас? Помогли ли ему лекарства? Проснулся ли он, или всё так же спит? Сижку парень прижимает губами, а рукой скользит до своих чёрных джинс. Из кармана тянет телефон за край, а затем сразу снимает блокировку на устройстве. От Ромадова не было ни одного уведомления, но Макс не сердился. Он в целом относился к игнору или холоду более лояльно, чем большая половина общества. Первого сообщения Максим решил не ждать, самостоятельно написав Николаю, что переживает за него. Зачем-то добавил фразу "я скучаю по тебе". Никогда ранее юноша подобное не говорил кому-либо. Ни через минуту, ни через пять, ни через десять ответа не последовало. Шабанов быстро докурил уже вторую сигарету, почувствовав неприятный груз на душе. Это была смесь тревоги, переживания и страха. Юноша снова посмотрел в смартфон, взглядом сверля свои сообщения, которые так же не были прочитанными. – Коля, – шёпотом проговорил русоволосый, сбросив бычок в урну. Не оглядываясь на одногруппников, что замерли в недоумении, парень направился в сторону гардероба. Как только куртка парня оказалась у него в руках, он быстро оделся и вылетел из заведения пулей. И что, что оставалось еще минимум две пары? Сердце чувствовало непорядок, а это важнее, чем любые лекции. Максиму повезло, что на улице не было метели и даже малейших осадков. Благодаря этому он смог пойти через короткий путь в закромах, даже зайдя за тем, о чём просил Коля, соответственно, дойдя до дома в более скором времени, чем мог. Чувство обеспокоенности тянулось в груди, нежелая выходить за пределы юношеского тела. Когда русый подошёл к своей панельке, состояние ухудшилось, ведь у между вторым и третьим подъездом стояла полицейская машина. Шабанов жил как раз во втором, поэтому распереживался ещё сильней. Что, если Колины родители вызвали сотрудников, подали заявление о пропаже сына, а следователи отследили парня и теперь вламывались в квартиру к Максиму? Что, если Ромадов был сильно напуган? А если его уже забрали и уже ожидали лишь Макса для того, чтобы его арестовать за предоставление незаконного жилища несовершеннолетнему? От всех домыслов, которые ринули одновременно, пареньку стало плохо. Тошнота подступила, а в глазах потемнело. Сделав глубокий вдох через нос, Максим задержал дыхание. Выбора у него нету, и дело даже не в том, чтобы сбежать от полиции. Коля наверняка находился наедине с испугом, а может и со злыми милиционерами, которые точно не желали бы ему ничего хорошего. Через рот выпустив воздух из лёгких вместе с паром, Шабанов сделал смелый шаг в сторону подъезда. Он уверенно достал ключи, и, не подавая виду, зашёл в помещение. Быстро, но без подозрения поднимаясь по лестнице, на первом пролёте парень обменялся взглядом с суровым дядей, который стоял у приоткрытой соседской двери. Оттуда зачастую доносились такие оры и крики, которые иногда даже мешали сну. Голубые глаза юноши в следующее мгновение отпустились, а сам Максим продолжил подниматься к своей квартире. Юношу отпустило. Почти моментально ушли все симптомы, а из груди на волю, наконец-то, вырвался вздох облегчения. Уже открыв дверь в своё жильё, Макс ступил на ковёр в коридоре. В квартире тихо и глухо. Вовсе не пахнет страхом и опаской. – Коленька? – пакет с покупками он оставил на табуретке. Быстро скинув обувь, парень заглянул в зал. Ромадов спал, на первый взгляд, спокойно, но, как только русый подошёл ближе и глянул на его личико, то понял, что Коля плакал. – Котёнок ты мой... – услышав себя, Максим на миг замер. Ему никогда не доводилось говорить такие ласковые клички. – Что ж тебя так довело? У младшего всегда был достаточно чуткий сон, чтобы проснуться даже от тихого шума. Сейчас же его разбудил приятный голос Макса. Открыв свои глаза, Николай пару раз моргнул. Увидев перед собой русоволосого парнишку, он поджал губы, а затем хныкнул. Темноволосый приподнялся, взявшись за шею Шабанова, а тот, в свою очередь, придержал юношу за талию. – Макс! – Коля шмыгнул носом, начав плакать. – Я так боялся за тебя... Тут полиция пришла, в дверь стучались и... И я думал!.. Всхлип прервал его речь, а Максим и не смел отпускать мальчика. Сердце сжималось и обливалось кровью, когда от собственных слёз Ромадов не мог даже составить полноценное предложение. В целом, это было и не обязательно, ведь старший и так понимал, что являлось причиной такой истерики. – Тише, маленький, всё в порядке... – машинально одна рука легла на тёмную макушку, а вторая поднялась выше к спине, успокаивающе гладя. – Это не к нам, всё хорошо... Совсем скоро плач Коли утих. Он лишь изредка всхлипывал, сильно прижимаясь к Шабанову. Всё плечо последнего было мокрым от слёз парня, но это не было проблемой. – Максим, не бросай меня больше, – Николай уткнулся в шею парня, чувствуя приятный аромат. Максим не пах парфюмом или сигаретами. От него исходил тот самый запах человека, с которым все проблемы не ощущаются катастрофами. Человека который в случае чего скажет "мы решим" и не бросит. – Мне было очень-очень страшно... – Не брошу, – пальцы русого нежно перебирали пряди тёмных волос, – буду рядом, обещаю. Лишь через несколько долгих минут Ромадов полностью затих. Он поднял свою макушку, смотря на лицо Макса. На щеках Коли появился румянец, но не от температуры. Парниша быстро оставил еле ощутимый поцелуй на щеке старшего, а затем слабо улыбнулся. В ответ от Максима последовала тёплая реакция – улыбка и чмок в лобик. – Тебе больше нечего бояться, – в своей руке русый крепко сжал ручку Коли. – Пошли лучше поедим, ты не завтракал ведь. *** Всю неделю Максим пропускал занятия в коллежде. Он оставался с Колей, помогая ему скорее вылечиться, и это действительно сыграло парням на руку. Привязанность разрасталась у обоих, будучи абсолютно взаимной и оправданной. Вскоре Николай начал крепко спать, больше не дёргаясь от малейшего шороха и не вскакивая посреди ночи. На календаре уже было пятнадцатое декабря. Первый месяц зимы прошёл на половину, а значит, что ровно полмесяца оставалось до Нового года. Квартира парней не была украшена, ведь дома у Максима никогда не было ни ярких огоньков, ни даже ёлочной веточки. Всегда этот праздник приносил лишь повод отдохнуть от учёбы. Для Ромадова же всё было куда хуже. Если приближалось любое мероприятие – значит стоило ждать скандала и побоев, ведь никакой праздник не обходился без алкоголя, пьяных родителей и их друзей. Макс догадывался, что у юноши могло никогда не быть хороших эмоций от главного события в году. Его решением было сделать так, чтобы, наконец-то, спустя шестнадцать лет своего существования Коля понял, что тоже имеет право чувствовать тепло и счастье. Поздно вечером Шабанов сидел за ноутбуком на кухне. Младший уже крепко спал на диванчике, еле слышимо посапывая. Число сменилось на шестнадцатое, а во вкладках гугла светился яркий заголовок: "что подарить близкому человеку на Новый год".