Осколки доверия

Прошли месяцы. В гавани Ли Юэ снова кипела жизнь, торговались купцы, звенела посуда в чайных, дети играли на мостовых. Жизнь шла своим чередом, как и завещал её каменный покровитель. На одном из уединённых утёсов, где ветер гулял свободно, стояли две фигуры. Чжун Ли, в своём безупречном тёмном костюме, с невозмутимым лицом наблюдал за городом. Рядом, в своей зловещей маске, замер Якса. – Итак, Одиннадцатый Предвестник мёртв, – голос Чжун Ли был ровным, как гладь озера в безветренный день. – Самоубийство. Нашли в его временном пристанище в снежной. Довольно... банальный конец для такого неукротимого духа. Сяо молчал, но его поза выражала напряжённое недоумение. – Это должно было случиться, – продолжил Чжун Ли, словно констатируя погодные условия. – Он был непредсказуем, полон гнева и боли. Такие люди – угроза для хрупкого равновесия. Теперь Ли Юэ стал немного безопаснее. Один источник потенциального хаоса устранён. – Господин Чжун Ли... – голос Сяо прозвучал приглушённо из-под маски, но в нём слышалось неподдельное потрясение. – Он... он был тебе дорог. Он был твоим мужем. Как ты можешь говорить о его смерти так... так хладнокровно? Чжун Ли наконец оторвал взгляд от города и повернулся к адепту. Его янтарные глаза были спокойны и пусты, как выветренные скалы .– Тот человек, который был мне дорог, тот, кого я назвал мужем, – сказал он с ледяной чёткостью, – умер для меня в то утро, когда я прочёл то письмо. Всё, что произошло после, было лишь агонией его тени. И то, что он сделал со своей жизнью в Снежнлй… это был всего лишь финальный аккорд в песне, которая давно отзвучала для меня. Он просто сделал то, что должен был сделать, как только разрушил наш контракт. Он снова посмотрел на Ли Юэ, на свой город, на своё вечное наследие. – Боль утихла, Сяо. Осталась лишь... ясность. Сяо не нашёл, что ответить. Он смотрел на спину своего господина, на этого могущественного бывшего бога, и впервые за всю свою долгую жизнь службы почувствовал перед ним не благоговейный страх, а леденящий душу ужас. Он понял, что сердце из камня не может разбиться. Оно может лишь остыть до температуры вечной мерзлоты, в которой не выживает ничего живого. Чжун Ли стоял неподвижно, а ветер трепал его каштановые волосы. Он смотрел вдаль, но видел ли он на самом деле сияющий город? Или перед его внутренним взором стоял образ рыжеволосого юноши с бездонными синими глазами, чью жизнь он когда-то счёл драгоценнее всей своей вечности? Теперь это не имело значения. Камень остался камнем. А пламя, которое так отчаянно пыталось его согреть, окончательно угасло. Контракт был закрыт. Навсегда.