Обречены

Они были обречены, и их отношения тоже. Это было известно всем, даже тем, кто знал их лишь поверхностно. Но волновало ли это их самих? Их борьба была не за победу, а за то, что ждёт их потом, и это была незыблемая правда. Рико это знал. Знал, чем всё может обернуться. Именно этого и следовало бояться. И Ичиро, и Дейв были одинаково опасны, ибо главы мафий, находящихся на разных континентах, равносильны. Их отношения держались на слове чести — и не более того. Страх пропитывал всё вокруг, но и Джон, и Рико были готовы молить, бороться и защищать всё, что у них оставалось. Это знание пришло к Рико не в один миг. Оно складывалось из мелочей: из того, как подозрительно вовремя появился Ичиро в его жизни, хотя до того игнорировал собственного брата; из его долгого рукопожатия; из пустого и холодного взгляда, которым он проводил Джона, когда тот, ни о чём не подозревая, зашёл в комнату Рико. Из того, как Дейв враждебно поглядывал на Рико, когда тот был в Берлине, ожидая малейшего промаха, лишь бы вспороть ему живот. Их фамилии гремели на весь мир. Их знали все, но они были всего лишь пешками. Людьми второго сорта, вторыми, не первыми сыновьями. Но даже так, простая, земная жизнь была для них недоступна. Лишённые воли, они должны были делать то, что им скажут, не надеясь на счастье. — Мы могли бы просто уехать.— голос Джона звучал устало. Он стоял посреди комнаты, будто не зная, куда деть руки, куда бежать. — И что? — Рико повернулся к нему. В его глазах не было злости, только усталая, выцветшая правда. — Ты думаешь, они нас отпустят? Это не про нас, Джон. Это про них. Их борьба, их принципы. Мы просто... доказательство. — Так что же, мы просто будем ждать, пока всё рухнет? Молиться, как ты сказал? — Мы уже молимся, — Рико горько улыбнулся. — Это — обводя пальцем всё вокруг, — и есть наша молитва. Надежда, что сегодня они о нас забудут. — Я не хочу этого! — внезапно выкрикнул Джон, сжимая кулаки. Его научный ум отказывался принимать эту иррациональную покорность. — Есть договоры, обязательства... — Договоры? — Рико резко повернулся, и в его глазах впервые вспыхнула та самая сталь, которую в нём воспитали. — Ты думаешь, твой брат играет по договорам? Он мечтает увидеть твою кровь на асфальте, потому что ты мешаешь и мечтаешь! А мой «любящий» дядя? Я для него — всего лишь живой талисман, козырная карта. Для Ичиро я и вовсе ничто! Мы не люди для них, Джон! Мы активы. И с активами поступают просто: либо используют, либо списывают. И ты это знаешь куда лучше, чем я. Джон помолчал минуту: —Ты прав. Но я не верю, что нет других способов. *** Рико видел Джона только по ночам — безвольным, уставшим и выжатым. Вражда между братьями не утихала, всё так же оставаясь в холодной фазе. Дейв понимал, что Джон не станет тихо сидеть в лаборатории, когда его жизнь висит на волоске. Харрис искал что-то в архивах, в документах. Но и бросать лабораторию он тоже не мог. Рико не знал наверняка, но догадывался, что тот спит, в лучшем случае, час. Всё это ему не нравилось, но что он мог поделать, когда его собственный рабочий день длился шестнадцать часов? Когда ты капитан самой популярной команды по экси, у тебя мало прав на отдых или даже на лишнее слово. Рико знал это с детства: его растили безвольной, но железной птичкой. *** И сейчас, направляясь на пресс-конференцию, Рико понимал, что страх и отчаяние нужно задвинуть куда подальше. Так не может продолжаться вечно, и Джон прав. Выход есть всегда. Всю свою нынешнюю популярность Рико должен был превратить в свой щит. Возможно, он не доживёт до конца сезона, но сможет ли он протянуть ещё пару месяцев? Когда он зашёл в зал, его встретили бурными овациями — его команда снова выиграла. «Вороны» не любили проигрывать, и потому никто пока не смог их обойти. — Рико, вы посвящаете свои игры или победы кому-то? Может быть, отцу? — прозвучал первый же вопрос, едва он сел в кресло и пододвинул микрофон ближе. — Конечно. Я посвящаю эту победу всем «вторым сыновьям». Настанет день, когда тени станут длиннее своих хозяев. — Мило улыбнувшись, он устремил взгляд прямо в камеру. Ему нельзя бояться. Ему нельзя бездействовать. Пока Джон разбирается с тем, куда руки Рико не дотянутся, сам Рико должен поднять как можно больше шума вокруг себя. Его не убьют. Сегодня — точно не убьют. *** Голова ударилась о холодный кафель. —Я вижу, птенчик решил показать крылья? Смотри, клюв не сломай об стекло. — гневно прорычал дядя. Но Рико было плевать.Тэцудзи был всего лишь мелким препятствием. «Ничего страшного»,— промелькнуло у него в голове, пока по его подбородку стекала струйка крови, а на рёбрах начинали расцветать синяки. — «Ничего страшного». —Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают, когда это дойдёт до Ичиро? Рико знал,что вопрос риторический. Конечно, знал. Ему это уже показывали на практике. Если Джон укладывается во времени, то скоро он покинет страну с фальшивыми документами. Малейшая заминка была бы фатальна. Всё было спланировано заранее. Рико и не надеялся на собственное спасение, но Джон... Джон должен был попытаться. И Рико был готов на всё: взять на себя удар, помочь и, если повезет, последовать за ним. Ещё две недели назад Джон, работая в архивах, нашёл нечто компрометирующее — не на их братьев, а на их отцов, стоящих за всем этим. Старый договор между семьёй Морияма и семьёй Харрис. Именно тогда и родился их план. Немецкая мафия почти не имела влияния в Штатах, но сделки с Мориямой совершались регулярно. Кенго, отец Рико, был давно болен, и вся полнота власти сосредоточилась в руках Ичиро. И это было плохо. Его людям нельзя было позволить выследить Джона. Вчера они купили линзы и краску для волос, но они оба прекрасно понимали: этого недостаточно, чтобы скрыться от двух мафиозных кланов. *** Цена счастья? Рико с наслаждением готов был заплатить ей всё: свою славу, свой титул, эту показную жизнь в золотой клетке. Лишь бы оно стало реальным. Ночь сгустилась за окном, идеальная пора для исчезновения. «Главная звезда экси сбежал». Он почти физически ощущал, как эта новость взорвёт утренние новостные ленты. И впервые за долгие годы на его губах, в синяках от ударов дяди, появилась не вымученная для камер, а настоящая, дерзкая улыбка. Получится. Сумка через плечо, в кармане — новый, «чистый» телефон и пачка наличных, которые он годами понемногу снимал со своих бонусов. Никаких кредитных карт, никаких украшений. Он окинул взглядом свою стерильную, но полностью чёрную спальню. Комната, что была его клеткой несколько лет подряд. Больше — никогда. Он знал гнездо хорошо, слишком хорошо, чтобы не суметь сбежать. Автостопом до Южной Дакоты, а оттуда до границы с Канадой на заказной машине. Грузовик с затемнёнными стеклами, который должен был увезти их в другую жизнь, вглубь Канады, должен был подойти через пятнадцать минут. Пятнадцать минут вечности. Они стояли, прижавшись спинами к холодной бетонной стене, и смотрели на догорающие фары в долине внизу. — Бояться уже поздно, — тихо сказал Джон, его плечо касалось плеча Рико. — Я не боюсь, — ответил Рико, и это была правда. Весь страх остался там, в стенах его клетки. Он повернул голову и встретился взглядом с Джоном. В его глазах не было ни жалости, ни страха — только та же ясная, незыблемая решимость. И тогда Рико приставил ногу к стене и поцеловал его. Этот поцелуй не был нежным — в нём была вся горечь лет страха и вся ярость лет неволи. Это было столкновение, оспаривание права на существование. Рико впился в него с отчаянием утопающего, а Джон ответил ему с такой же силой, его руки схватили Рико за бёдра, прижимая его к себе, стирая последние следы дистанции между ними. Воздух был не вечен, они задыхались, но не могли оторваться, словно в этом взаимном поглощении друг другом черпали кислород для предстоящего бега. Это был поцелуй-битва и поцелуй-спасение, единственное доказательство в этом мире, что они ещё живы и что они принадлежат только себе. Они разомкнули губы, и Рико, прикоснувшись лбом ко лбу Джона, прошептал: —Что бы ни ждало нас там, впереди... Джон улыбнулся. — Это будет наше.