Мята

Едва его, всё ещё изрядно помятого и, по-правде, едва стоящего на ногах, отпустили из госпиталя, он направляется к пленнику. Идёт максимально быстро, с чувством неистовой ненависти ко всему на свете: к предателю, которого некогда ласково называл "сынок" и позволил себе с ним эмоционально сблизиться гораздо больше, чем подобает быть между полковником и расходным материалом. Также его злит очередное поражение: потеря техники и людей - снова, как двадцать лет назад! И сам он выжил только для того, чтобы получить выговор и молчаливое признание неэффективным мусором, что только и пригоден получать зарплату и жрать ресурсы, ну ещё может помогать новым поселенцам на Пандоре сойдёт, будет их наставлять и охранять, только поэтому его не лишили звания и рабочего места, но Армдор ясно дала понять, что с его послужным списком провалов сидеть ему на базе стоит тихо и ценной техники больше не дадут. Он не справился в очередной раз. Плевать на оправдания. В этом контексте Джейк Салли и его любимое отродье вызывают такую злость, что у полковника трясутся руки от желания что-нибудь сломать. Но он уже не на поле боя и не может себе позволить агрессивных порывов. Окружающие не поймут. Второй выговор за день ему не нужен. Он не может себе позволить агрессию в отношении окружающих и коллег, но есть один, с которым можно не церемониться. Не преуспев в выполнении задания, не победив ни в сражении, ни конкретно Джейка Салли, Куоритч хочет отыграться и в его власти есть тот, на ком можно выместить злость. Пацан себя воином возомнил, перебил толпу народа, чтобы похитить Майлза-младшего у его родного отца. Сын сбежал из-под присмотра, зато повинного в этом синего схватили, серьёзно раненного, оказали срочную помощь и доставили на базу с немногочисленной группой, которой удалось эвакуироваться. * * * * И этому он собирается мстить? Почва собственной правоты шатается под ногами полковника, а злость испаряется, как капля воды на раскалённом железе, от вида жалко свернувшегося в клубок, обессиленного юного тела. Его грудная клетка скрыта под бинтами, а на щеках поблескивают слёзы. Какая месть, Майлз Куоритч, ты головой ударился? Перепил морской воды и отравился микроводорослями? Враз одумавшись, полковник велит принести мятный чай. Плюс официального старшинства по званию: можно и дальше всеми вокруг помыкать и эксплуатировать даже не своих непосредственных подчинённых, а весь недостаточно ценный, чтобы спорить с полковником, технический персонал. У синего тела также есть значительные преимущества. Помимо превосходящего роста, физической силы и выносливости, идеальной приспособленности к жизни на Пандоре, есть одно занимательное: кто-то из его ребяток во время полёта поделился, что мята действует покруче тяжёлых наркотиков, давая кайф без побочных эффектов. Кто именно баловался мятой, Майлз не запамятовал и на себе, разумеется, не проверял, но вот появился подопытный. Когда мятный чай приносят, юнец, до этого момента боявшийся даже смотреть на визитёра, начинает принюхиваться, учуяв что-то необычное. Куоритч и сам это чует, поэтому старается дышать ртом. Пахнет мята для синего тела обалденно. Так благоухает, что хочется зарыться в это великолепие носом и вылакать напиток до последней капли. Не хватало ещё самому приход от мяты словить. Не для того затевалось. - У меня для тебя кое-что есть. - стараясь не пугать, полковник медленно, нарочито спокойно приближается, отслеживая реакцию на свои действия. Парень напуган. Глаза с расширившимися, уже среагировавшими на мяту зрачками, нервно мечутся. Он сейчас очень слаб и уязвим. Чудом (имя которому человеческая медицина) с того света выкарабкался, чтобы очнуться в плену, в собственности тех, кто его ранил. Куоритч уже всыпал за это Уэйнфлиту: и морду набил, и наказал официально. Нефиг было палить из винтовки в толпу убегающих детей. Спятили они чтоли в отсутствие командира? Подстрелили старшенького сына Салли. А если бы Паука? Пусть теперь пару месяцев посидит на гауптвахте, над поведением подумает. - Ну, тише-тише. Тебя никто не обидит. Полковник присаживается на край постели, ловит парня за руку и вкладывает в неё большую тёплую чашку. Зрачки мальца расширяются ещё больше. Работает мята. - Обменяем тебя на что-нибудь ценное, только сперва подлечим. Тебе просто нужно как следует отдыхать, вот и всё. - Майлз подкрепляет слова физической лаской: поглаживает пленника по голове, невольно отмечая, что причёска почти такая же, как у Паука... - Выпей это, парень, это поможет от паники. Ну? Юный на'ви несмело подносит чашку к губам. Куоритч ободряюще сжимает его плечо. Чашка пустеет, а зрачки подростка расширяются ещё сильнее, теперь почти закрывая золотую радужку. Он с тихим сладким вздохом падает на подушку, теперь в куда более расслабленной позе. Должно быть, Куоритч тоже словил приход от мяты, потому что ложится на постель рядом и крепко обнимает чужого, отчаянно нуждающегося в поддержке ребёнка, и больше не чувствует в своём сердце застарелой ненависти. * * * * Семена священного дерева шевелят чувствительными ворсинками и, учуяв новую цель, меняют направление. Они летят против ветра в сторону базы небесных людей.