смысл

уже продолжительное время кай находится в больнице, с раком легких, третьей стадии. через месяц смита должны будут оперировать, но шансы на выживание не так высоки, и парень уже давно смирился со своей возможной смертью. он тысячу раз прокручивал в голове вариации событий после его смерти и то сколько людей прийдут на его могилу, чтобы оплакивать его отсутствие в их жизни. может быть, юноше ещё есть за что бороться, за какой выступ камня зацепиться, чтобы подняться ещё на пару метров. но спустя столько времени проведенного среди белых стен, казалось, что жизнь давно потеряла свое значение и смысл. было уже все равно, достигнет ли кай вершины скалы, сможет ли наконец спокойно выдохнуть и отдышаться, или выступ окажется слишком мал для опоры и он сорвется вниз. для него это не имело значения. в ожидании своей, возможно скорой, смерти, к смиту в палату подселяют парня с каким-то незначительным диагназом. кай думает, что его скоро выпишут. парень где-то того же возраста, что и сам кай, может чуть ниже ростом, с веснушками и до жути болтливый. в первый же день он попытался познакомиться со смитом и без умолку болтал о том как хочет поскорее выйти отсюда. кай его не слушал, слишком громкий и надоедливый. он разгонял тишину, к которой смит так привык. на следующий день джей, как смит узнал ранее, вроде бы отстал от него и обхаживал больницу в поисках другой жертвы его болтовни, даже как-то грустно. и все таки, этакое счастья длится недолго. после отбоя они снова оказываются вдвоем, одни на всю палату. и уолкер, что не успел избавиться от груза слов, взваливает его на смита. — а ты почему тут вообще? – как-то резко, в лоб, спрашивает джей. — рак легких, третья сдатия. – отвечает кай, повернувшись со спины на бок, спиной к болтуну, показывая весь свой настрой на разговор. конечно, джей ещё что-то болтал немного, но такой настрой со стороны кая его быстро вывел из себя. — спишь наверное уже, а я тут сам с собой разговариваю, мешаю тебе.. спокойной ночи.. – со стороны уолкера послышался тяжелый вздох, легкая возня и наконец тишина. последующие дни новый сосед по палате то плелся рядом с каем, то проводил время с кем-то другим. и хотя смиту не доставляла особого удовольствия такая компания, джей с каждым днем все больше времени проводил с ним. как считал сам слушатель, он не подходил для этой роли, ведь почти всегда молчит и только изредка отвечает односложными ответами. такому как уолкер куда больше подойдет собеседник, что будет заинтересован каждым его бессмысленным словом. но он выбрал кая. в один день, после отбоя, в полу пустой палате слышался лишь негромкий диалог между двумя пациентами. — кай, а ты жить хочешь? – меняет направление в теме джей, из глупых шуток в философскую течь. — мм, нет, зачем? – совсем не задумываясь над вопросом отвечает кай, глядя в потолок. — ну как же, тебя ничего не держит в жизни? незнаю там, хобби, работа, люди какие-нибудь в конце концов. — слушай, джей, скорее всего я умру. я смирился с этим и меня не колышет это. может кто-то и будет по мне рыдать, но я об этом уже не узнаю. толку то рыдать? — а если ты выживешь, что тогда? – спрашивает уолкер, выжидая паузу и садясь на койку. — э... незнаю? продолжу дело отца, наверное. – смит на секунду прикрывает глаза, а открыв их видит нависшего над ним джея, которого освещал лишь лунный свет, случившийся из окна. кай снова закрывает глаза, дополнительные накидывая на них запястье левой руки. освещенный луной, парень убирает руку с чужого лица, легонько удерживает ее, не давая повторить действие и заставляя открыть глаза. — знаешь, жизнь прекрасна. и после твоей операции, я хочу чтобы у тебя был смысл ради чего жить. ты ведь, хороший человек, правда. такие как ты не должны умирать, ты заслуживаешь жить хотя бы просто для себя. – уолкер отводит голову, голос в моменте ломается и начинает хрипеть, а парень потом и вовсе хнычет. — нуу, чего разнылся? я ещё жив. – смит принимает сидячее положение и кладет руку на плечо уолкера. и пока второй тихо хнычет, первый может лишь ожидать последующих действий соседа по палате и пытаться подобрать слова, но в голову ничего не лезет. кай не замечает как быстро из белых стен пропадает лишний звук, а его ладонь все так же оставалась на чужом плече. — прости, что я... ну.. ээ... просто, ну... не должен ты умирать из-за этого, понимаешь? – у джея ели получается связать и пару слов, на что шатен лишь легонько его приобнимает. последующие дни прошли так же, как и те другие. большую часть времени смит просто слушал болтовню джея, что ходил хвостиком. и если раньше это досождало, то сейчас было обыденностью. так и прошли пару недель, до операции. в роковой день, незадолго до того как кая должны были увести, он сидел вместе с джеем. второй не болтал всякую ерунду, он сидел рядом. конечно, диалог был, но его нельзя было сравнить с теми, что слышались в коридорах больницы. — а если умру, что делать будешь? – в пол голоса спрашивает смит, гладя тыльную сторону ладони соседа по комнате, объясняя это тем, что он хочет запомнить уолкера, если умрет. — ты будешь жить. – не особо задумываясь отвечает джей, с поджатыми коленями, немного грубовато. второй лишь смеётся — знаешь, если я буду жить, то смыслом для жизни будут разговоры с тобой. врачи увели его, а спустя пару часов, на ответ где его сосед, все отвечали, что кая перевели в другую палату. но его нет в других палатах его вообще нет