Forever in verse

Маленькие белые точки мерцали на темном небе, почти не освещая улицу. Воздух и так был холодным, что затрудняло дыхание, а дым из труб домов делал только хуже. Снега ещё не было, но внезапные заморозки предвещали его выпадение, хоть с деревьев ещё не так давно опали последние жёлтые листья. Вокруг – тишина, прерываемая лишь редким лаем собак вдали, шелестом опавших листьев от усиливающегося ветра и ее собственными шагами. Она любила ночь, в особенности – ее безмолвность. Возможно, эта любовь сформировалась в силу того, что она никогда не гуляла ночью, но желание насладиться этой атмосферой превышало все запреты отца. До дома оставалось всего ничего, но ей хотелось подольше задержаться на улице, вдыхать морозный воздух, который жег горло, рассмотреть каждую мелочь этого времени суток. Обратить внимание на каждую деталь ее Родины, куда она возвращалась так редко. Сигаретный дым окутывал, лёгкая эйфория настигла почти моментально, придавая окружению ещё более завораживающий вид. На удивление – ей не звонили. За все время ее отсутствия телефон ни разу не завибрировал. Это настораживало. Сделав последний вдох табака, она все таки приблизилась к дому, на пороге которого ее уже ждал отец. — Здравствуй, Влада, — его голос спокоен, но строгий взгляд предвещал серьезный разговор — Я гуляла, — ей только сейчас стало стыдно — Сначала говорят "привет", а потом уже оправдания, дочь, — Каллен скрестил руки на груди и уверенными шагами прошел внутрь дома, — Замёрзнешь, иди сюда, — его голос на мгновение стал теплым, но тут же посерьёзнел. — Мне почти 16, могу себе позволить, — девушка повесила куртку в прихожей. Мужчина потер переносицу, вздохнул, — человеческий жест, который уже вошёл в привычку и как нельзя кстати всегда передавал его эмоции — закрыл лицо рукой и удалился в свой кабинет. Эсми посмотрела со строгостью, но с пониманием. Остальные члены семьи пожелали остаться в Форксе. — Нормально же все со мной, чё волноваться, не изнасиловали, не побили, все пучком, — фыркнув, пошла к себе в комнату. Из коридора послышался еще более строгий голос, чем вначале: "Завязывай курить", а далее уже мягче и теплее: "Пожалуйста". Ответа не последовало. Через некоторое время она уже нежилась в своей постели. Но перед сном Влада думала только о том, как не хочет возвращаться. Или хочет. Она сама не понимала. Форкс стал домом, но родная Россия... Мозг был занят лишь этими мыслями, а сердце жаждало узнать об одном парнишке из практикантов ее отца в больнице. Но после такой выходки, он вряд хоть словом о нем обмолвится. Нужно было хитрить и хоть как-то задобрить. Но об этом она решила подумать уже утром. В мыслях Карлайла обычно все было рассортировано, все по полочкам, трезвый ум и никаких эмоций. Но сейчас им овладевало волнение за дочь. Она цела и невредима, но перестало ли ходить молодой девушке по темной улице. Ночью. Одной. Эсми нежно обнимала его за плечи, оказавшись рядом, как только он вошёл в свой кабинет. — Думаешь, стоит ее ругать? — руки женщины аккуратно массировали плечи мужа — Нет. Это бесполезно, — тяжёлый вздох. — Да и... Я не осуждаю этот молодой разгоряченный ум, жаждущий приключений. — Скорее сердце... Головой она думает только на уроках и то не всегда, — ухмылка озарила ее лицо — Ты как всегда излишне романтичен... Губы мужчины дрогнули, намечая улыбку. — Был бы я человеком, поседел бы уже трижды. В первый раз тогда, когда она чуть не убилась, во второй — когда узнал, что курит, выпивает. А третий... Сейчас. Мне кажется, четвертый не за горами. — параллельно разговору Карлайл заполнял бумаги по работе. — Это ее время, ее поколение, пусть проведет его замечательно. — Пусть хотя бы не калечит себя... — Все равно вылечишь В этот раз мужчина не удержался от улыбки.