Сволочь. 2 глава.

Что теперь подумают о Шурике его коллеги, как только узнают эту историю из уст Астры. Не совсем хорошо рассказывать коллегам всë, что видишь, но и Галкову можно понять. Её, бедную, разбудили посередь ночи, она пришла, чтобы увидеть. Ничего. Всë из-за этой пигалицы, которая сейчас с раннего утра убежала куда-то. Он из-за неё не может нормально выйти из дома и показаться в их конторе. — Ой, Шурочка, как же так! Сон с явью перепутал! Смотри, всю округу на уши поднял! — театрально начал пародировать возможные фразы Алëны Цветик, размахивая руками и другими возможными способами жестикулируя. — Саня, ну ты с ума сходить начинаешь! Может, отдашь звание лучшего работника мне? — с это уже пародия на Кирилла. Сколько бы раз Шурик не говорил коллегам, что его имя именно «Шурик», его всë равно могли назвать «Саша». — Шу, ты переработал… Возьми себе дня два отдыха… — пародия на Лизу. От одних лишь мыслей о всех них в груди разгорелся какой-то тоскливый пожар. Всю эту боль и ярость он показал в своëм ударе об стол. Потом на этот стол опустился и сам, сжав руками свои вьющиеся волосы. Паршиво. Нет абсолютно никакого желания что-либо делать. И желания ведется с людьми нет. И пусто и грустно. Как такое вообще возможно? И главное — что это? Как побороть это?! Он же не может взять и без какой-либо толковой причины закрыться и перестать работать. Надо же ещё разрешить дело с убийством Коли, вернее поговорить с его убийцей, а потом- — Чëрт с вами, завтра же уволюсь. Хрен вы меня больше увидите! От нахлынувших эмоций Шурик, в порыве, смахнулся стола кружку, которая была его любимой. Это окончательная испортило его и без того плохое настроение. Как он будет жить хотя бы даже этот день, что уж там говорить о завтрашнем?! Теперь пойдёт дурная слава… И он ещё и живёт в комнате с этим маленьким существом, которое, много вероятно, как-то замешано в его галлюцинациях. О, но есть же и вторая теория — реальность, которая и скажется лишь для одного Цветика. Но пустота и белый шум в голове мешают думать и принимать верные решения. Шурик потерян. Он не знает, что ему делать и за что взяться. Конечно, можно попытаться как-то объяснить ситуацию с другой стороны своим коллегам, но зачем? Зачем? Ему это нужно? Как будто бы в этом смысла нет: что он общается, что нет — какой вообще смысл жить ему тогда. Если его не станет, то дела не улучшатся и не ухудшится тоже. Он просто есть, такой же безликий и абсолютно никакой, как и все остальные. Не зря ему мама в детстве говорила, что он просто ошибка этого мира. Он абсолютно не на что не способное, глупое подобие человека. Да, безусловно, его мать страдала различными расстройствами, из-за смерти её первого сына Петра. Отношения были плохими всегда. Помнится, она пыталась утопить сестру Шуры, но отец вовремя её остановил. В чëм-то Цветику и повезло — он внешне напоминал его маме Светлане первого ребëнка, но это лишь совсем немного скрашивало все эти неровные грани. Грустно. Больно. Плохо. Почему? Почему всë это было именно с Цветиком, чем он так сильно провинился? А главное — перед кем? Телефонный звонок рушит эту тишину. Кто-нибудь из коллег по работе решил поспрашивать про его психическое состояние. Как это трогательно с их стороны. — Доброе утро. Почему на связь не выходишь? Почему на работе нет появляешься? — раздаётся такой же спокойный и безэмоциональный голос Астры, как и в любой другой ситуации. — Ты издеваешься?! Как я выйду на работу, если я не успею переступить порог, как меня сразу же завалят тонной вопросов?! О, угадай из-за кого же эти вопросы? Понятное дело из-за тебя! Ты мне не дала даже объясниться — просто развернулась и ушла. — Как же плевать на твои слова. Не думай, что я звоню из беспокойства или мне просто интересно — меня заставили. Из нас всех никто не хочет тебе звонить, а- Да и пошла она тогда. «Мне это не нужно, мне это неважно!» — что, больная совсем?! Может, этой Галковой и самой пора ко врачу? Пусть осмотрят, выпишут антидепрессантов каких-нибудь, а ещё лучше сразу каких-нибудь тяжëлых препаратов. Хочется плакать от безысходности, хочется кричать от тяжести, хочется… Но нельзя. Всë-таки, все ярлыки, что навесило общество — давят больше, чем кто-либо и что-либо другое. — Ну что, не спит он там? — крикнул в соседний кабинет Кирилл, развалившись в своëм любимом кресле. — Он завершил вызов. — Как сбросил?! – блондин чуть с кресла упал, — чо сбросил-то?! Чо за детский лепет он устроил? — Откуда мне знать. — Астра как обычно нанесла угнетения, — внезапно за спиной Голикова появилась Лиза, — и- — Может быть. Галущенко убежала дальше настраивать сломавшуюся кофе-машину, а Голиков, потирая ушибленный бок, пошëл сам звонить своему непутёвому коллеге. — Алло, Саня, чо за дела? Ты какого хрена трубки бросаешь? У нас звонки, вообще-то, не бесплатные! Да и к тому же- Ярости Кирилла можно только попереживать. Не услышав никакого ответа, так ещё и договорить не дали! Это ужас, а не коллеги! — Ну ладно, без тебя пойдëм на допрос. Сегодня, просто, эта детективная контора договорилась провести допрос с заключённой. У неё нет документов, вернее найти их не удалось и сама на этот счëт ничего не говорит. Не известны имя, возраст, лишь фамилия, которая связывала её с Николаем — Хор. Ну, понятно дело, фамилия не девичья, а мужа этой женщины давно уже нет в живых. Пропади оно всë! Что за дичь они устраивают?! То один позвонит, то другая, то… Они все по очереди собираются звонить?! Позвони ещё хоть кто-нибудь, и больше Шурика вы не увидите… — Надо отвлечься. Но ничего не подходит. Музыка — уже звучит не так, а вернее — совсем никак. Игра на скрипке не приносит никакого удовольствия. Еда не имеет вкуса, вид изо ага не имеет никакого настроения. Похоже, этот судьба — быть несчастным. Вот остался бы он в своëм Красноярске. Зачем он сюда приехал? Не приедь он сюда, не было бы и конфликтов с существами, страха жить и самого отдела расследований не было бы. Шурик же мог быть хорошим дизайнером, по крайней мере, граффити рисует не дурно. А сейчас? Зачем он это делает? С одним раскрывшим делом — их меньше не станет никогда. Конец приходит всегда, но не везде. Похоже, Шурик один из тех, к кому конец не должен прийти — если он сам не сделает это. И может быть, совсем скоро.